— Женщины… — Карраго закатил глаза. — Пред вами вот-вот откроются тайны мироздания, а вам вода…
— Да что бы ты понимал! Тайны мироздания никуда не денутся, а у меня такое чувство, что волосы того и гляди вместе с головой отвалятся. Под весом грязи!
— Ты выходила за юнца, не знавшего опасений. Мне тогда казалось, что это и означает быть храбрым. Но храбрым я не был — я был просто везучим. До поры до времени. Теперь же я стал мужчиной, поскольку не только испытал страх, но и бежал от него.
Я уже собиралась напеть ему в утешение какую-нибудь сладкую ложь, но потом решилась на правду.
— Только глупец ничего не боится, — заметила я. — А храбрый человек знает, что такое страх, но все равно скачет вперед, навстречу этому страху, и борется с ним. Тогда тебе действительно пришлось скрываться, но теперь ты вернулся.
– Я хочу сделать в точности то, чего хочешь ты. Ты должна будешь мною повелевать. Я буду твоим рыцарем, твоим кавалером, слугой… Этого ведь хотят девушки? Чтобы все было так, как пишут в книгах?
Его губы почти касаются моих волос, я чувствую тепло его дыхания.
– Девушки иногда бывают очень глупыми, – говорю я, стараясь выглядеть взрослой.
– Нет ничего глупого в желании иметь защитника, – замечает он. – Если бы я мог найти даму, согласную принять мои услуги, которая дарила бы мне свое расположение, такую даму, которая была бы мне по сердцу, я бы поклялся служить ей на благо и во имя ее счастья и безопасности. – Он немного отстраняется, чтобы посмотреть мне в лицо.
Время ворует память...
Но стоит ли обижаться на ветер за то, что он дует, на дождь — что промокаешь под его каплями, а на огонь — за ожоги? Стоит ли обижаться на пожирателя за то, что он не человек?..
– Милая, – усмехнулся Берзинь. – С прискорбием должен заметить, крышу у тебя сильно сносит: то влево, то вправо. Тараканы ремонт затеяли?
– С тараканами у меня перемирие, сидят тихо и не высовываются.
- А ты наглая и цепкая, - одобрительно заметила ведьма, - если мне самой потребуются услуги адвоката, я к тебе загляну, пожалуй. Специализируешься на каких делах?
- На уголовных.
- Хм-ммм, тогда надеюсь больше не увидидеться.
Все беды людей от несдержанности и чрезмерной эмоциональности.
Может быть, какие-то вещи случаются просто потому, что вы очень хотите, чтобы они случились.
Или не случаются.
Я снова вышла на крыльцо и остолбенела, обнаружив, что во дворе топчется невесть откуда взявшееся стадо. Из двенадцати выстроенных в виде сердечка баранов и одного престарелого козла.
Вы когда-нибудь задумывались о том, насколько хрупкая ваша мечта? Она не прочнее хрустальной вазы и может в любой момент разбиться вдребезги, осколками вонзившись в ребра. Туда, где ваше сердце.
Вера в желаемое лучшее иногда закрывает собой действительно нужный выход. Тот, который приведет к счастью. Новому и еще неизвестному, но настоящему и правильному.
Контроль лежит в основе человеческих отношений: выигрывает тот, кто лучше умеет пользоваться инструментами и полностью осознает, что делает.
– Перси, низшие существа творят во имя богов немало ужасного. Это не значит, что мы, боги, это одобряем. То, что делают наши сыновья и дочери от нашего имени... ну, обычно это куда больше говорит о них самих, чем о нас.
"Когда заглянешь за край (в глаза смерти), очень чётко понимаешь, что важно на самом деле."
- ...а я так - погулять вышел. Мимо крокодил.
- Ваше крокодительство до сих пор тёмным икается, - усмехнулся Борис. - Теперь ещё и Формации икаться будет, и упырям - кажется. Крокождение это я и хотел обсудить. Мне оно и нахрен не надо, чтобы вы в мою сторону крокодительствовали. Я за мир во всём мире и дружбу уродов.
- Вы хотели сказать - народов? - мне он сразу понравился.
- И народов - тоже.
– По-гречески, – заговорил Теодор, основательно пережевывая бутерброд, – кольчатую горлицу называют decaocto , то есть «восемнaдцатка». Существует легенда, что когда Христос из последних сил… мм… нес свой крест на Голгофу, римский солдат, пожалев его, подошел к старухе, торговавшей… мм… молоком на обочине, и спросил, сколько стоит одна кружка. Она ответила: «Восемнадцать монет». А у солдата было всего семнадцать. Он стал… э-э… уговаривать женщину продать ему за семнадцать монет, но жадная торговка стояла на своем. И вот после того, как Христа распяли, старуха превратилась в горлицу, обреченную до конца дней повторять: decaocto, decaocto , восемнадцать, восемнадцать. Если она когда-нибудь согласится на семнадцать и скажет decaepta , то снова обретет человеческий вид. А если из упрямства произнесет decaennaea , девятнадцать, наступит конец света.
удача — второе имя дьявола.
Хорошо в СССР, в особенности, когда точно знаешь, как устроиться в СССР хорошо…
Жизнь такая штука - как лодка, нажмешь слишком сильно, и вот она пошла ко дну. Однако если не грести, никуда не попадешь. Бесит, не так ли?
Алексей подумал: Хорошие люди намного ближе к смерти, чем насильники и стукачи.
Потому что каждый человек — сам писец своего счастья!
Вы даже себе самой боитесь признаться, что, так или иначе, — а все ваши эмоции, как сдобные баранки, нанизаны на чешуйчатый член какого-нибудь стремительного сына Кавказа!
Боже, если ты иногда заглядываешь в наши края, скажи, что мне делать?
Тараканы и другие насекомые в голове у каждого разумного существа должны быть. Главное, не выпускать их на волю, а держать под стеклом и поменьше кормить бессмысленными терзаниями.