- А если изменит? И предаст доверие? Радоваться надо! Радоваться, что под блестящей оболочкой показалось гнилое нутро! Что вовремя оно показалось и не поздно что-то изменить! Радоваться, избавляться от гадины - и искать настоящего. –
Во всём хорошем есть плохое и наоборот.
Маркиз, вы не сошли с ума? Вы знаете, нет... я в него просто еще не приходил.
И я, вернувшийся из постапокалиптического будущего, направился в предапокалиптическое прошлое, в город, где все еще горели уличные фонари и светились окна в домах, и люди жили своими обычными жизнями, не подозревая, что когда-то им придется охотиться на крысопауков и не любить москвичей еще сильнее прежнего.
В Люберцы.
Которые никогда не меняются.
Силвест : – Я говорю о человеческой способности горевать. Она не достигает заметного уровня, если число погибших составляет нескольких десятков человек. В таких ситуациях наше сострадание стремится к нулевой отметке. Согласитесь, никто из нас не сожалеет об этих людях.
– Я о том, что в жизни должно быть место чудесному, – пояснила Майя.
– В жизни есть жизнь, – уверенно заявила Варя. – Чудесное приходит сюда в гости. Оно здесь не живет.*в отличие от тех, кто приходил в эту жизнь, чтобы жить, у Майи были какие то свои планы.
- Ведь есть же какие-то пределы?
- Вот тут вы не правы, пределов нет. Каждый способен на что угодно, буквально на что угодно.
Ревнивец подсознательно полагает, что его когда-нибудь предадут. Он постоянно держит осаду и убежден в том, что рано или поздно в стене будет пробита брешь; он заранее вооружен пессимизмом как средством защиты.
Я иногда совершаю поступки, которые всем (даже мне) кажутся мужественными, хоть на самом деле причиной им моя трусость.
— Вы Бог или дьявол? — спросил однажды умирающий.
Кабальеро пожал плечами и задумался над вопросом.
— Отчасти и тот, и другой, — ответил он наконец.
— В принципе я атеист, — сообщил больной. — Но на самом деле глубоко верующий.
— Как и многие люди. <...>
«Мир слишком богат, а жизнь коротка, считал он, чтобы дважды возвращаться к одному и тому же месту. Надо перебирать встречи, как камушки на морском берегу, иначе до захода солнца не успеешь полюбоваться»
Мы любим не конкретного человека, мы любим свое представление об этом человеке. Очень мало кто это понимает и способен принять. Людьми движет слепая вера в свои созидательные способности. По большому счету любовь – это всегда любовь к себе.
Сегодня ножка болит, завтра ручка, а потом придет время, что и болеть будет нечему...
Секс, как и переговоры, — это нечто, что мы должны практиковать и в чем должны совершенствоваться. Секс, как и вся наша жизнь, не может просто следовать привычному шаблону. Он должен быть гибким.
- Ты идиотка, потому что пытаешься со всем разобраться сама.
- Что?
- Ты меня убиваешь... - бормочет Каша, варежкой вытирая мне щеки. - Знаешь определение друга? Это тот, кто лезет в какашки вслед за тобой. Даже если они прескверно воняют.
... знал, что мужчина никогда не должен извиняться, так же, как и Каталина понимала, что упреки ни к чему не приведут. Какими бы ужасными ни были его проступки, мужчина только раздражается, когда о них говорят ему в лицо. Умная женщина удовлетворится тем, что они будут тяготить совесть мужчины, если она у него есть, а если нет, то обвинения тем более бесполезны.
А вот про тебя, Эмма, он сказал так: „кинжал в холщовых ножнах“. Ты молчаливая и кажешься робкой, а на самом деле ты боец
Человеку, который вышел из дому в светлой праздничной одежде, стоит только быть обрызнуту одним пятном грязи из-под колеса, и уже весь народ обступил его и указывает на него пальцем и толкует об его неряшестве, тогда как тот же народ не замечает множества пятен на других проходящих, одетых в будничные одежды. Ибо на будничных одеждах не замечаются пятна.
В сказках, конечно, полагается, чтобы прекрасные рыцари спасали своих возлюбленных, но это не сказка. Это – жизнь, а она чертовка непредсказуемая и любит чудачить.
Да когда же настанет на святой Руси конец несносной тирании? Или так на веки вечные: холопы – под барином, барин – под царем, царь – под богом? И деться от этой неволи некуда!
- ...наш старый город умирает. Мы покинуты, мы отчаялись, мы погибаем!
- Да, да, нужно сдаваться! Нужно сдаваться! - зашумели в зале.
- Нет, - возразил Жан Пекуа, - надо умирать.
По каким-то еще, скажем прямо, неясным, но могущественным законам язык не может существовать без сложностей и исключений, устаревших конструкций и пока полупереваренных нововведений. Видимо, это некие присущие всему живому принципы. Противодействовать им – все равно что пытаться проложить все сосуды в теле человека по линеечке или заставлять кошку ходить на задних лапах. Все, что нам кажется трудным, все, чему нужно долго учиться и чему так тяжело учить, все эти неудобные изгибы, непоследовательности, бесконечное разнообразие вариантов – все это и есть жизнь. И она выносит свой приговор любому придуманному языку. Пока он искусственный, то есть легкий, простой, разбирающийся, как игрушка из детского конструктора, – это не инструмент для выражения тонкой души человека. Когда же он становится теплым и родным, из всех углов вылезают самые диковинные штуки, и простоты как не бывало.
Истинный друг - это тот, кто может оценить твоё счастье, радоваться вместе с тобой, пусть даже ему самому не слишком весело.© Эмили
Половое притяжение точно так же обусловлено законами природы, как рост корня к центру земли или движение бактерий к кислороду на краях штифтика в микроскопе.
<...> рано или поздно ей придётся отбросить надежду на лучшее прошлое.