– Яков Менелаевич. К вам тут…– истерично проорала математичка в недра кабинета, забыв даже постучать.– Отчим Кошкиных пришел, или отец. Не разберешь. Нету компартии теперь. Раньше все было ясно
Я искренне пыталась спасти всех нас, но, возможно, был прав мой отец, когда сказал, что тех, кто жаждет всех спасти, обычно ждет печальная участь?
Мы никогда не забываем сердец, которых коснулись
- Кати, - ответил Раффин, - если ты считаешь, что ему можно доверять после того, как он разбил тебе лицо в кровь и... - он окинул взглядом изодранное платья. - ... искупал тебя в грязи, то я верю.
Есть - значит, хорошо, нет - значит, будет.
«Среди молодёжи столько же идиотов, сколько их среди взрослых.
Более того, есть подозрение, что возросшие в более искусственных условиях современного мира молодые люди качественно хуже их сверстников из других эпох»
Русский народ сохранит духовную стойкость и вскоре вернет миру почитание и преклонение. Он добьется великой социальной демократии и обеспечит себе путь к равным возможностям для всех, свободе и братству.
Пофигизм всегда должен доставлять удовольствие, удовлетворение и счастье. А не мучительный зуд.
Мне теперь интересны портреты. И благодаря тебе я понял, что вдохновляет лучше всего. Боль. Каждое произведение появляется с болью или из боли. Боль животворяща. Чужая же боль стоит того, чтобы запечатлеть ее в вечности.
Солдат, впрочем, хлебом не корми, дай пожаловаться.
Доброта спасет мир. Проявляй заботу о людях.
"..А он смотрел на неё и как будто раздевал взглядом.В его тёмных глазах плясали весёлые искорки,но где- то там,в самой глубине,плескалось первобытное,безудержное желание.Оно,как пламя костра,опалило вдруг девушку.."
Лучше десять виновных простить, чем одного невиновного наказать
Никогда, ни при каких условиях добровольно не открывай имеющейся у тебя информации.
А ему казалось, что снова тот самый момент, когда цель стоит усилий.
мы только переехали на новую базу, спроектированную Норманом Фостером. Предполагалось, что она получится первоклассной, но некоторым из нас она не понравилась. Стоит понимать, что лучший способ вывести Рона Денниса из равновесия – это зайти к нему в кабинет и подвинуть на несколько миллиметров одну из стопок бумаг у него на столе. После этого он годами будет мучиться, размышляя, выровнял ты стопку или перекосил ее. Таков Рон в двух словах. Он очень, очень аккуратный и организованный, что, конечно, хорошо лишь до тех пор, пока это в меру и не приводит к навязчивому контролю. Новое здание угнетало меня своей упорядоченной серостью. Оно чем-то напоминало мне фильм Фритца Ланга «Метрополис» с его бесконечными, идеально ровными рядами. Здание империи. Не та среда, в которой я легко становился креативным. Когда мы впервые туда приехали, нам даже стаканы с водой не разрешали ставить на эти столы. Ни чая, ни кофе, никаких личных вещей. Кто-то отметил, что это наверняка незаконно – запрещать сотрудникам ставить воду на стол, так что Рону пришлось смягчиться. Чая и кофе попрежнему не было, но со временем нам разрешили хранить по одной семейной фотографии на столе. Но ночью она должна была убираться в ящик.
Меня направили к американскому доктору, который пристрастился к тяжелому металлу и лишился диплома...
Чтобы отказаться от ненужного, требуется изрядное мужество.
Все мы, грешные, одинаково заблуждаемся, считая, что наша персона интересует кого-то так же живо, как нас самих, а ведь люди, если, конечно, у них нет на то каких-то особых причин помнить, слишком быстро забывают то, что случается с нами; и если даже не совсем забывают, то не приписывают этому той важности, какую, по нашему мнению, следовало бы приписывать.
- Как бы так сделать, чтобы и ежа по… любить, и иголками не наколоться? Сложно? Но ежи как-то с этим справляются! –
Война.
Это не знамена и не марши.
Это кровь, грязь, это смерть близких. И ложатся в землю те, кого ты знал всю свою жизнь.
Внезапно перед нами возникла широкая пещера, и послышался тихий плеск воды. Подавшись вперёд, я увидела что-то вроде подземного скалистого грота, освещенного лёгким нежно-голубым сиянием, а посередине располагалось небольшое кристально чистое озеро.Вода манила меня, как свет глупого мотылька. Не знаю почему, но я просто не могла не поддаться очарованию перед этими прозрачными, чистыми, сверкающими водами. Словно слышала её едва уловимое пение, уговаривающее забыть обо всём и окунуться, сбросить все свои накопившиеся сомнения и тягости.— Вот это, да, — выдохнула француженка, выныривая. — Девочки, это что-то невероятное.
И я не могла с ней не согласиться, слегка задержав дыхание, нырнула следом.
Единственное, что я понял о сексе: он приносит больше удовольствия, когда это не просто секс. Игра, флирт, общение, если люди друг другу подходят, – и сразу ощущается разница между половым актом, который забудется через две минуты, и тем, что хочется повторять снова и снова.
У этих людей было нечто сравнимое с амарантийским психозом: одновременная тяга к дружбе и одиночеству, к уютной жизни в обществе себе подобных и рискованным скитаниями в просторах космоса. Этот психоз гнал их вперед, только вперед.
"... теперь он уже не помнил обид. Рану обиды залечило вино."