Ну и дамы, само собой. Разве могут порядочные дамы пропустить такое событие? Месяц ведь потом в гостиных обсуждать станут, кто во что был одет, да кто как на кого посмотрел, да как соборный протоиерей отец Георгий отпевал покойного… Понятное дело, скучна жизнь в городе Твери. Тверь, она, согласно пословице, в Москву дверь (а уж тем более в Петербург), да только в дверях надолго не задерживаются, шмыгают кто туда, а кто оттуда.
Cпиртное и юристы так же соотносятся между собой, как кровь и вампиры. Насколько я знаю, все правоведы пьют как верблюд в пустыне, алкоголизм стал их профессиональной болезнью.
Главное свойство моей души - нетерпение. Я вспоминаю, что всю жизнь я испытывал мешавшую мне жить заботу именно о том, что вот что-то надо сделать и тогда я буду жить спокойно. Эта забота рядилась в разные личины: то я предполагал, что это " что-то" - это роман, который надо написать, то это хорошая квартира, то очередное получение паспорта, то примирение с кем-либо, - на самом же деле это важное, что надо было преодолеть, чтобы жить спокойно, была сама жизнь. Таким образом, можно свести это к парадоксу, что самым трудным, что было в жизни, была сама жизнь - подождите, вот умру, и тогда уж буду жить.
У меня была власть, но я не знала, как ею воспользоваться. Я была правителем, не умевшим править.
Если решил меняться, меняйся! Нечего отсиживаться в кустах. Хватит двигаться по жизни, старательно огибая острые углы.
"...-З-З-З!..Дальнейших объяснений Трейси не понадобилось. Не так уж много слов, начинающих на букву "з", могли вызвать такую паническую реакцию - если, конечно, в Денвере не бесчинствовала зебра-убийца, и Трейси не заслоняла полянку с особенно сочной травой..."
Должно быть, мне на роду написано: «Ты влюбишься в женщину, которая не сможет ответить тебе взаимностью, потому что она уже будет влюблена в другого, а значит ты будешь страдать, и так тебе и надо».
В бизнесе всегда есть взлеты и спады, и процветание редко длится долго. Такова природа человеческого общества, так устроен мир.
Там где нет доверия, нет места счастью.
Бывают такие моменты в жизни, когда совершаешь что-то, не задумываясь, просто понимая, что так правильно. А почему правильно и что будет дальше, да и вообще зачем это нужно — не думаешь, не анализируешь. Наверное, это просто приходит свыше.
Когда у тебя что-то (или кто-то) есть, то ты совершенно не замечаешь, любишь ли ты это или нет. Просто — есть оно, и есть. А когда теряешь… это будто встать над пропастью. Какие, оказывается, сильные, глубокие чувства! И как, оказывается, сложно… Без этого чего-то или кого-то.Почему осознать это в полной мере можно только тогда, когда теряешь… или уже потерял. Когда уже поздно. И по-моему, любовь — это просто когда я, конечно, без тебя могу, но — не хочу. И вся загвоздка в этом «не хочу»…
- ...задний ход дают только трусы и неудачники, смелые же и достойные люди всегда идут вперёд, несмотря на то, как сильно виляет дорожка.
«Здесь больше не устраивают переклички. И больше нет работы, – записал 1 апреля 1945 года в дневнике Абель Герцберг, – тут осталась лишь смерть».
Ни один вирус не распостраняется с такой космической скопостью, как сплетни в Одессе. Конкуренцию им составляют разве что анекдоты
— Королевство себе захотел! Ишь ты! Да тебе хвост помешал бы на троне ровно сидеть, а на рога корона бы не налезла!
Однако разбаловали детей до крайности, позволяем им ужас сколько. В этом есть своя правда: мы ведь хотели, чтобы новое поколение выросло лучше нас, стало независимым и смелым, много знало и умело. Мы дали нашим любимым маленьким человечкам то, чего у нас не было, о чем сами и мечтать не могли. Только умнее и взрослее маленькие человечки не становятся. Наоборот, они теперь заметно дольше остаются детьми. Образованными и раскованными, но – детьми.
Депрессия – это утрата способности наслаждаться жизнью, невозможность нормально гулять, болтать, думать. Это изнуренность, ночные кошмары, дневные кошмары. Про нее нельзя сказать ничего хорошего, за единственным исключением – депрессия дает тебе на собственной шкуре узнать, каково это: жить без блеска и гармонии, быть старым, быть тяжелобольным.
Что такое ты добавляешь в мой ром? – как-то раз спросил он с подозрением.
Надежду, сказала она.
И тогда он поцеловал ей руку.
И не строй из себя цветочный бутон, Григор, я прекрасно осведомлен о твоих художествах в районе.
Конечно, я не лазил по убогим уголкам Лондона, чтобы вытащить Медведя из лап злобного преступного босса. Я не бросался спасать его из-под колес машины и даже не снимал с высокого дерева, но когда он метнулся ко мне через газон, голодный и жаждущий компании чистого и теплого человека, о которого можно незаметно вытереть странную зеленую штуку, прилипшую к боку слева, я был рядом. А это что-то значило.
Он был живым - пушистым и мягким. Саре очень хотелось его погладить, он был так похож на ее плюшевых белых медведей.
Сердце каждого человека рассчитано на несколько смертей. Четыре смерти - это уход бабушек и дедушек. Две - смерть родителей. И еще одна - про запас. Запасную смерть человек может потерять в том случае, если переживет гибель своего ребенка или супруга. А бывает и так, что он тратит ее в случае смерти своего кумира или глобальной трагедии. И когда все они истрачены, последняя останавливает человеческое сердце.
Воистину, ты можешь оставить родные места, но родные места никогда тебя не оставят.
Quality only comes about by continual focus on, and attention to, the people who matter: customers.
Из сочинения Наташи (сестры Маши): Мама - поле с ромашками. Папа - каменная стена. Мама - воздушный змей, а папа - нить, которая удерживает этот змей, чтобы не пропал в облаках. Папа любит помолчать, мама поговорить. Они разные, но поступают одинаково.