Неважно, насколько бедный у тебя дом, если воображение богатое.
Критическое отношение важно во всем, чем занимается человек, и, как уже неоднократно говорилось, это особенно важно в бизнесе.
Что должно случиться - то произойдет. В такой ситуации, когда ты не можешь ни сделать первый шаг, ни отступить, это наилучший выход.
Вот почему старые девы в очках не принимают участие в маскарадах, где принято надевать маски-домино. Не исключены самые нелепые инциденты: например, долгая светская беседа с фикусом или падение прямиком в объятия герцога.
И вот она заиграла – музыка в моей голове. Моя собственная музыка. Мои воображаемые инструменты. Моё воображаемое музыкальное сопровождение. Как это бывало раньше. Как это было в приёмной семье… Как это бывает в моменты отчаянья… Как это было на похоронах матери… Тогда я ничего не слышала. Тогда я и научилась этому – воспроизводить музыку в голове. Делать её реальной. Выбрасывать из сознания все существующие звуки, уступая дорогу мелодии, поддерживающей во мне желание жить, творить и двигаться вперёд.
Я слышала его… Фортепиано. Тихое и мелодичное. Нежное и сильное. От грани до грани… Так, как я его чувствовала.
Взрыв! И весь музыкальный аккомпанемент обрушился разом: гитары, бас, быстрый барабанный ритм… И первые слова сами в нужный момент вырвались из груди.
Я пела так, как умела и могла это делать: чувствуя каждую фразу, каждое слово, каждую ноту. Проживая её. Становясь одним целым с музыкой в голове, с миром, что рождала во мне песня… Я парила. Не над сценой – где-то в другом мире, в другой реальности. Пела нежно и с надрывом. Сильно и мелодично. От грани до грани. Так, как я это умею.
– Знаешь, о чем я мечтаю? – спросил Корчак. – Я мечтаю о комнате в Иерусалиме, в которой был бы стол и бумага для письма. И прозрачные стены для того, чтобы я не пропустил ни одного рассвета или заката. И я бы был просто тихим евреем, бог весть откуда взявшимся.
«Оставим прошлое прошлому, с ним уже ничего не поделаешь»
Мне доводилось слышать от Харля, что самые лучшие учителя — это те, что колотят линейкой по сгорбленной спине ученика не менее пяти раз за урок, потому-то хорошее образование человека всегда можно узнать по его осанке.
Мы. Мужчина и женщина, случайно повстречались ночью на дороге. У нас не было ничего общего, но что–то нас объединяло. Я впервые за три года почувствовала себя абсолютно счастливой. Я чувствовала, как пепел, в который превратилась моя душа, стал собираться, слипаясь во что–то твердое и целостное. Я поняла, что я снова хочу жить.И что я живу, когда рядом он.
— Он ещё на коленях прощенья просить приползет! — зачастила родительница моя, едва не плача. Уж больно кручинило ее, что князя в зятья не залучила.
Рядом хохотнула тетка моя, сестра отца покойного.
— Это если ползать ещё сможет.
Я одобрительно хмыкнула. Матушка же спала с лица. Вот уж двадцать годков, как пани Лихновская, а все никак не обвыкнется.
Хорошие люди почему-то всегда считают, что они в ответе за все.
В мой хлеб добавляется все. Имена. Песни. Воспоминания. Каждая партия выпеченного хлеба неповторима, потому что в своем деле мы стремимся не к постоянству, а к совершенству. А чтобы достичь совершенства, приходится идти на риск.
— Быстрее! – закричал Брайан. – Рифма к слову «член»? — «Тлен», – отозвалась Кэрри.
влечение убежать и предаться пьянству и мечтаниям
Это не просто правило, это закон: если хочешь добиться результата, брать в напарники надо не удобного, а лучшего. Даже если охотно прострелил бы ему голову.
Сердце каждого человека рассчитано на несколько смертей. Четыре смерти - это уход бабушек и дедушек. Две - смерть родителей. И еще одна - про запас. Запасную смерть человек может потерять в том случае, если переживет гибель своего ребенка или супруга. А бывает и так, что он тратит ее в случае смерти своего кумира или глобальной трагедии. И когда все они истрачены, последняя останавливает человеческое сердце.
Конечно, бывают такие люди, которые способны похоронить своих бабушек, а также родителей, детей, супругов и не проронить при этом и слезинки. Все потому, что изначально такие люди родились бессердечными. Вместо этой важнейшей мышцы у них в груди кожаная имитация, подделка. А есть и такие люди, которые искренне переживают за каждого погибшего на земле. Но, скорее всего, это не люди, а проштрафившиеся ангелы, сосланные в наказание на нашу планету.
Мне не нужно иметь сто друзей, не нужно, чтобы я оставался доступен, даже взобравшись на Килиманджаро. Лучше я буду тренировать восприятие, чистя мандаринку.
– Шерл, – строго сказал Ализар, – ты самый наглый совокот, которого мне только приходилось встречать в жизни.Шерл невозмутимо дернул ухом и ткнулся мордой в мое бедро.– Этот человек не принадлежит тебе, Шерл!И тут же протестующе:
– Ух-ху!Я расхохоталась. У Ализара вид был одновременно ошарашенный и непонимающий. Однако, увидев, что я реагирую благожелательно, успокоился:– Ладно, если Вийора не против, можешь остаться.
...кому пожар, а кому погреться...
Только мужчины иногда оказываются достаточно глупы, чтобы надеяться, будто женщина безобидна уже только потому, что она женщина.
Я смотрела ему вслед и думала: как бы называлась наша сказка? «Красавица и чудовище»? Или «Чудовище и прекрасный юноша»? А быть может, «Чудовище и чудовище»?
Да. Два изголодавшихся монстра встретились.
Moments, when lost, can't be found again. They're just gone.
Али обхватила озябшие плечи и еще долго смотрела на осколки, разбросанные по полу кухни. На глиняных черепках играли весенние лучи солнца - беспечные, равнодушные. Такие же, как люди, которые изо дня в день проходили мимо других, не интересуясь, нужна ли помощь.
-Когда Вы стали собирать слухи?
-Когда от слухов стала зависеть моя жизнь. Неприятно, знаете ли, помереть из-за лишней щепетильности.
К слову добавить, если бы я держала руки у рта, я бы не вытянула руки сквозь решетки, как меня попросила Слоун, а я была уверена, что это наихудшая идея в этот момент.