Бойтесь озлобленных женщин, они мстительны и способны на резкие поступки.
Когда человек не думает о смерти, он начинает меньше ценить жизнь.
Правда в том, что знакомство с мыслями тех, кто был до нас, является основой философии, но это только первый шаг. Следующий шаг — выработать свой собственный взгляд.
Прочтя или узнав о чем-то, тут же хочется пересказать. Этим буквально страдал Стендаль. Он пересказывает целые сочинения.
И хотя папа передал мне все полномочия, у меня вдруг возникло такое чувство, будто я их украла.
Оптимисты изучают английский язык, пессимисты-китайский, а реалисты-автомат Калашникова.
Эта круговерть под названием «Колин и я» не имеет смысла. Мои рыдания из-за него так же бессмысленны.
...без любви жить невозможно. И она обязательно приходит — даже если ты отчаянно ей сопротивляешься.
Как ни парадоксально, умных людей часто постигают неудачи. Примеров тому множество. Умным, как правило, мешает их собственный ум — они не могут уйти с головой в работу и довести ее до конца. Несмотря на обширные знания и понимание сути процесса, они часто неспособны выполнить как следует даже самое простое задание, а в итоге страдают клиенты.
С другой стороны, есть те, кто способен браться за любую задачу с энтузиазмом, даже за элементарную. Такие люди обычно сосредоточенны. Им интересны даже те дела, что кажутся на первый взгляд скучными и тривиальными, и они преданы им душой и телом. Естественно, знания и опыт такого человека служат инструментами при выполнении задачи и ярко демонстрируются в процессе работы над ней. Люди, умеющие так работать, часто добиваются больших успехов.
Нам следует помнить, что удачное или неудачное завершение конкретного проекта вторично. Главным приоритетом должно стать умение сосредоточить на этой задаче все силы, душевные и физические, как на чем-то, что ценно само по себе. Это единственный способ получить хоть какой-то результат.
Прежде чем жаловаться на собственные недостатки и неудовлетворенность работой, нужно сначала спросить себя, с достаточной ли самоотдачей мы ее выполняем.
Командир, как и все остальные далеки на базе, остро чувствовал: сейчас творится история. Ну, или, если не творится, то, по крайней мере, рушится.
Художник, по словам Леонардо, должен всегда быть готов делать наброски
Что ж это за мир такой, где у меня всего-то поводов для гордости - репутация хулигана да набриолиненные волосы? Я не хочу быть хулиганом, но даже если я не ворую, не нападаю на людей и не напиваюсь, все равно считаюсь отбросом. А с чего мне этим гордиться? С чего бы мне даже притворяться, будто я этим горжусь?
Инфляция - признак денег. Провалы - признак таланта.
Концентрационные лагеря как никакое другое учреждение Третьего рейха воплотили в себе дух нацизма[10]. Они сформировали особую систему доминирования, со своей собственной организацией, правилами, штатом, и даже породили аббревиатуру – в официальных документах и в обиходной речи их нередко упоминали как «Ка-цет» (сокращение от нем. Konzentrationslager)[11]. Управляемые главой СС Генрихом Гиммлером, главным подручным Гитлера, концлагеря стали отражением маниакальных идей нацистской верхушки, таких как создание унифицированного национального сообщества посредством исключения политических, социальных и расовых аутсайдеров, как принесение индивидуума в жертву на алтарь расовой гигиены и смертоносной науки, как использование принудительного труда во славу фатерланда, как установление власти над всей Европой, как избавление Германии от ее заклятых врагов путем массового их истребления и, наконец, как решимость погибнуть, но не сдаться. В течение долгого времени все эти навязчивые идеи и формировали систему концлагерей как систему геноцида. Примерно 2,3 миллиона мужчин, женщин и детей прошли через концентрационные лагеря СС в период с 1933 по 1945 год. Большинство из них (свыше 1,7 миллиона) погибли. Почти миллион евреев умертвили в одном только Освенциме, единственном из концлагерей, которому нацисты отвели главную роль в осуществлении того, что они называли «окончательным решением», – систематического истребления евреев Европы во время Второй мировой войны, ныне известного как холокост. С 1942 года, когда СС стали направлять туда евреев целыми составами со всех концов Европейского континента, концлагерь Освенцим стал единственным в своем роде сочетанием лагеря труда и лагеря смерти. Приблизительно 200 тысяч евреев были отобраны сразу же по прибытии для рабского труда вместе с другими обычными заключенными. Остаток – приблизительно 870 тысяч евреев – мужчин, женщин и детей – нацисты сразу же направили на смерть в газовых камерах, даже не дав себе труда зарегистрировать их как заключенных лагеря[12]. Несмотря на свою уникальную роль, Освенцим оставался концентрационным лагерем со всеми присущими такого рода учреждениям особенностями – в качестве примеров можно привести Эльрих, Кауферинг, Клоога, Редль-Ципф и многие другие, в том числе и ныне позабытые. Все они занимали особое место в Третьем рейхе, как средоточие террора, породившее и отточившее наиболее бесчеловечные формы нацистского правления.
"Он полагал, что для каждого поколения наступает момент, когда оно теряет невинность. Политическую невинность. Для нашего поколения этим моментом стала смерть Дэвида Келли. До тех пор мы скептически относились к войне в Ираке и подозревали, что правительство не говорит всей правды. Но в тот день, когда умер Келли, мы будто окончательно прозрели: власть прогнила. Самоубийство ли, убийство, не важно. Погиб хороший человек, и убила его ложь об этой войне. Вот так. И с тех пор уже нельзя было делать вид, что страной управляют достойные люди."
Люди всегда могут договориться, государства – никогда.
Во мне всегда живет частичка, которая готовится к худшему, — но с ней соседствует и другая, которая верит, что если хорошо подготовиться к самой злой беде, то она не придет.
- Что ты здесь делаешь? - Я здесь живу. - На кладбище? - На прррирроде!
Ты идешь дальше, но они всегда остаются с тобой. Мы ничего не оставляем позади, и наше прошлое следует за нами, хотим мы того или нет.
Просвещенная часть человечества испугалась, что без музейной книги Homo sapiens окончательно превратится в обезьяну с айфоном в лапе. Так книгу занесли в Красную книгу.
На чистку согнали всех, кто подвернулся. От следователей до девочек из машинописного бюро. Только дежурных оставили в покое. Хоть кто-то должен был отвечать на звонки.От девочек веяло любопытством и духами. Все остальные тихо бесились. За дверями ждало немерено работы. Большой город не нажал на тормоза по такому случаю. Он жил своей жизнью. А значит, воровал, грабил, подбрасывал младенцев (и спасибо, если не в Обводный канал, а в парадную), пускался в бега с общественной кассой, насмерть сбивал пешеходов или калечил общественное имущество, напивался, пырял ножами, кокал бутылкой по кумполу, лупцевал баб, сигал в воду с ленинградских мостов. И убивал тоже.Там ждали улики, свидетели, протоколы, фотографии с места преступления, отпечатки.Всем не терпелось уйти отсюда.
Власть без милосердия, власть без человеческого достоинства - тиран.
Дизайн все равно должен быть рассчитан на потребителя. Подумайте о нем. Защитите его от любого возможного несчастья. Сделайте так, чтобы действия были обратимыми. Постарайтесь создать максимально дешевую продукцию.
Ты меня извини, конечно, — Дина хмурится, — но твой муж, кажется, не из тех, кто привык лить в уши речи о вечной любви и преданности.
— Если бы ты себя любила, то вышла бы за него замуж? Если бы ты была женщиной, которая знает себе цену, свои достоинства, то ты бы вступила в брак с Макаром?
Я медленно выдыхаю. Накатывает липкая волна страха. Моя няня — маньячка, которая режет не ножом, а вопросами.
— Ты, — шепчет она, — Молодая, красивая, уверенная в себе. Ты знаешь, что ты большая умничка при любых обстоятельствах…
Нет.
— А я думаю, что могла бы влюбиться, но это при иных обстоятельствах и поведении Макара, но эта бы влюбленность была другой, Уля, без отрыва от себя, как личности, которая бы в ответ тоже ждала тех же чувств. Тех же горящих глаз, того же безумия. Это вопрос эгоизма, Уля. И вот когда твое эго насытилось бы встречами, близостью, страстью, тогда бы могла прийти любовь, которая, кстати, не только отдает, но многое требует взамен.
Порой доверие оказывается чем-то таким же скользким, как корзина с угрями.