Книги суть бездны; когда их читаешь, каждый читает на той глубине или высоте, до которой поднялся его дух.
Современные философы различают три вида фактов: грубые факты, зависимые от языка факты и институциональные факты.
С возрастом человек начинает многое понимать. Например, теперь я знаю, что жизнь делится в основном на три этапа. На первом никто даже не задумывается, что когда нибудь постареет, что время идет и с самого дня рождения перед нами открывается путь, конец которого предопределен. Юность проходит, и наступает второй этап, когда человек осознает, сколь хрупка его жизнь. То, что поначалу он принимает за обычное смятение, нарастает в душе как лавина сомнений, и в этом состоянии неуверенности люди пребывают до конца дней. Наконец на закате жизни начинается третий этап, когда человек способен принять реальность как есть. Его уделом становится смирение и ожидание.
<...>
Эти этапы – путь, который каждому из нас полагается пройти самостоятельно, от начала и до конца, моля Господа, чтобы Он помог не заблудиться по дороге. Если бы все мы были способны понять такую простую истину на заре жизни, бед и страданий в мире стало бы намного меньше. Но вот один из величайших парадоксов вселенной – озарение снисходит на нас, когда уже слишком поздно.
Однажды П. Осликов делал одно сложное задание по математике. А оно не делалось. П. Осликов уже был на грани вымирания. Вот же придумали мучение для человека!
П. Осликов представил тех, кто все это придумал. Представил такую комнату без окон, одни компьютеры кругом. Все включены, пикают и светятся. Все компьютеры свободны, только вокруг одного толкутся человек пять. И один, главный, на табуретке сидит.
И все эти люди составляют программу «Как правильно испортить жизнь ребёнку». Пункт первый в этой программе – наверное, школа.
“Родить” насильно дельную мысль,... невозможно. Она должна созреть на уровне подсознания
Наверное, это паранойя. Я внушил себе, что пока у меня есть этот телефон – именно этот! – пока в нем теплится электрическая жизнь, сохраняется нечто важное, по-настоящему живое для меня, потому и не выключаю его никогда. Рано или поздно аккумулятор сядет окончательно, выцветет экран, и часть меня умрет навсегда. Можно переписать все сообщения, но это будут лишь мертвые буквы.
Если строитель построил человеку дом и свою работу сделал непрочно, а дом, который он построил, рухнул и убил хозяина, то этот строитель должен быть казнен.
Счастливейшие умирают рано.
- Ты, не смотря на весь свой мощный интеллект, иногда бываешь невероятно тупым.
Гость и хотел бы поспорить, а заодно вытрясти из старика побольше информации, но его просто вынесло на ту самую площадку, на которую он приземлился, а вход в пещеру затянуло мутной пленкой, словно огромный глаз. И как бы ни рычал и ни пытался пробиться Сивер, перед ним была только скала без малейших признаков пещеры.
— Атлантида, — начал перечислять Ахиллес, — Лемурия. Му. И все затонули.
— Все.
— Наверное, это гнев богов. Трудно представить себе какую-то другую причи…
— Погоди, — перебила Черепаха, — Что это там?
— Санторин, — удивился Ахиллес, — Потухший вулкан. 120 километров от Крита.
— Нет, что там по берегу такое бегает.
— Что-то с хвостом, — сказал Ахиллес.
— Поворачивай, — сказала Черепаха, — Правь подальше от Крита.
— А что случилось?
— Кажется, «гнев богов» снова потерял свой чертов орех.
Когда возникает нужда, слова говорят именно то, что значат.
Наука – это не додумывание того, чего мы не знаем и не можем проверить. Наука – это работа с открытой информацией.
— Мамуля, давайте вы съездите без меня? Обещаю, попозже я нанесу Перловским визит и внимательно посмотрю на их дочку. Например, через недельку? — предложил я вкрадчиво. — А сегодня у меня финал гонок
Ненависть - это не противоположность любви, это ее безумная родственница.
Неужели у меня какие-то родственные связи с этим человеком? — удивился Бейнес. — Какое-то родство во всех отношениях? Значит, и у меня тоже такой же психический сдвиг? Мы живем в умственно неполноценном мире, у власти — безумцы. Как давно мы столкнулись с этим, осознали это? Сколько нас это понимают? Разумеется, Лотце не входит в это число. Пожалуй, если знаешь, что ты сумасшедший, то тогда ты еще не до конца сошел с ума. Или же к нам в конце концов возвращается рассудок, просыпаясь в нас. Скорее всего, пока еще совсем немногие осознают это, отдельные личности там и здесь. Но массы, что они думают? Неужели они воображают, что живут в психически нормальном мире? Или у них все-таки есть какие-то смутные догадки, проблески истины? Но, — думал он, — что же, собственно, обозначает это слово — безумие — юридически? Что я имею в виду? Я его чувствую, вижу его, но что же это такое? Это то, что они делают, это то, чем они являются. Это их духовная слепота, полное отсутствие знаний о других, полная неосознанность того, что они причиняют другим, непонимание разрушения, причиной которого они стали и являются сейчас. Что, они игнорируют реальность? Да. И не только это. Посмотрим на их планы. Завоевание космоса и планет, такое же, как Африки, как Европы. Их не интересует ни какой-то человек здесь, ни какой-то ребенок там. Только абстракции будоражат их: народ, земля, расовая чистота, — Фольк, Ланд, Блут, Эрде. Абстрактное для них реально, реальность невидима. Это их чувство пространства и времени. Они глядят сквозь настоящий момент, сквозь окружающую действительность в лежащую вне ее черную бездну неизменного. И это имеет самые роковые последствия для живущих. Так как совсем скоро они перестанут существовать. Когда-то во всем космосе были лишь одни частички пыли, горячие пары водорода и ничего более, а скоро снова наступит такое же состояние. Мы — это только промежуток между двумя этими состояниями. Космический процесс убыстряется, сокращая жизнь, превращая живую материю снова в гранит, в метан. Колесо его не остановить. Все остальное преходяще. И эти безумцы стараются соответствовать этому граниту, этой пыли, этому страстному стремлению к мертвой материи. Они хотят помочь Природе. И я знаю, почему: они хотят быть движущей силой, а не жертвами истории. Они отождествляют свое могущество со всемогуществом Бога и верят в собственную богоподобность. И это главное их безумие. Они одержимы какой-то одной идеей, архетипической идеей. Их эгоизм настолько разросся, что они уже не понимают, откуда они начали, что они вовсе не боги. Это не высокомерие, не гордыня, это раздувание своего «я» до крайнего его предела, когда уже нет разницы между теми, кто поклоняется, и теми, кому поклоняются. Не человек съел Бога, это Бог пожрал человека. Чего они не могут уразуметь, так это беспомощности человека. Я слаб, я мал. Вселенной нет до меня никакого дела. Она не замечает меня. Я продолжаю вести незаметную жизнь. Но почему это плохо? Разве это не лучше? Кого боги замечают, тех они уничтожают. Будь невелик — и ты избежишь ревности сильных.
Именно в тот момент, когда мы обращаемся к воспоминаниям, они открыты для перезаписи. Обстоятельства. в которых мы вспоминаем - вплоть до фоновой музыки, задающей эмоциональный фон, - влияют на то, как изменится содержимое памяти.
"Why is your happy-ever-after the only one that matters?"
"Because I`m the one who`s willing to take it."
Мужчину можно заставить слушать женщину только силой — и только пока действует эта сила.
Никогда не следует недооценивать завистников, интриганов и клеветников. Они с завидным упорством изводят людей мягких, или нерешительных, или несведущих. Повод для травли обычно ничтожен, но последствиями в долгосрочной перспективе могут оказаться презрение, непонимание и ненависть.
— Вы должны понять, сколь огромна наша цивилизация. Она так велика, что мы не можем допустить волнений и недовольства среди составляющих ее групп. Спросите самого себя: чего мы больше всего жаждем? Быть счастливыми, ведь так? Всю жизнь вы только это и слышали. Мы хотим быть счастливыми, говорят люди. Ну и разве они не получили то, чего хотели? Разве мы не держим их в вечном движении, не предоставляем им возможности развлекаться? Ведь человек только для того и существует. Для удовольствий, для острых ощущений. И согласитесь, что наша культура щедро предоставляет ему такую возможность.
Боже, только пусть она сейчас снова не соберется мстить этому козлу со мной. Я же не деревянный… Вряд ли в этот раз смогу отказаться. И то, что она без трусов… Ооооо, проклятая простыня.
- Мне скучно, - однажды призналась она. - Знаете, скука может быть настоящей мукой. Угнездится тайком, а потом отравляет вам дни и ночи, словно тупая боль, не отпускающая ни на миг. Временами так достанет, прямо до слёз, потом схлынет, приходит и уходит, но в итоге вам никуда от неё не деться, потому что скука в девяносто четыре года - совсем не то, что в 20 лет.
Я думал, что ад – это место, где нет Бога, но ад – это там, где нет смерти.
Переделать то, что уже свершилось, не удастся никому, но аннулировать… это вполне возможно. Нелегко, но возможно.