Смотри… огонь жаден. Он не умеет любить по-другому. Чтобы жить, ему необходимо дерево, но эта любовь губительна для обоих. Пламя пожирает полено, превращает его в пепел, с каждым поцелуем взмывая все выше, разгораясь все ярче… но это смертельный танец, Диана… Потому что, убивая дерево, огонь тоже гибнет. Горит ярко, но умирает… И когда от дерева ничего не останется, пламя погаснет. Оно не может жить само по себе… Это так похоже на любовь, правда, Диана? Убивать того, кого больше всего любишь…
Ох уж эта команда «Сделайте уже с этим что-нибудь!». По своей универсальности и всеобъемлющему смыслу она уступает разве что команде «Ну, вы же офицер!» и зачастую используется с ней в дуэте. Владея одной только этой командой, можно некоторое время вполне спокойно управлять кораблём.
Я примостилась в самый дальний угол и всю дорогу вела себя как самое образцовое кладбище: была тиха и погружена в печаль.
Может, твое призвание стать женой и матерью и печь пироги мужу? Если так, то незачем терять время и занимать чье-то место. Подумай об этом.
Мои щеки пылали от стыда. Наверно, за всю жизнь я не слышала ничего более унизительного.
...никто не есть тот, кем кажется...
Брак - единственный союз , из которого можно выйти только путем роспуска всей организации.
Кофейные деревья, вероятно, можно выращивать в любом месте, где есть солнце, немного дождя и нет мороза. Но вы можете приготовить хороший кофе только из зерен с тех деревьев, которые выращены в определенных регионах. Так же ситуация обстоит и с виноградом. В Южной Дакоте есть виноградники, но это не значит, что из этого винограда получится хорошее вино. Самые лучшие регионы кофе расположены в месте, известном как «кофейный пояс» – это где-то между Тропиком Рака и Тропиком Козерога. Попробуйте представить пространство от Нижней Калифорнии в Мексике до Сан-Паулу в Бразилии на высоте где-то от 3000 футов до 6000 футов и выше.
Девочки-подростки не способны влюбиться в скупердяя, им подавай щедрых рыцарей. Это уже девушки на выданье придумывают вопиющим недостаткам своих избранников красивые объяснения.
Смерть – это скорее страшная сказка, чем действительность.
А настоящая жизнь – это развитие, движение, бесконечное стремление вперед, которое по определению не может быть идеальным. Ее смысл не в том, чтобы однажды сказать: «Я стал совершенным!» Смысл – это путь. То самое движение, которое и дает нам возможность ощутить себя живыми. Да, мы нередко ошибаемся, но на ошибках сами же и учимся. Порой делаем глупости, но именно они придают жизни неповторимый вкус. Да, мы рождаемся и со временем умираем, но за эти годы успеваем многое узнать, прилагаем усилия, чтобы стать лучше, быстрее, достойнее. И продолжаем совершенствоваться до самого последнего мига, потому что, даже умирая, познаем что-то новое. А затем наконец исчезаем, постепенно преображаясь, возрождаясь и давая жизнь новым поколениям, которые точно так же, как мы, неустанно стремятся вперед.
Мы в центре Швянчёниса, у самого гетто. В местном краеведческом музее нас встречает одна из его начальниц.Спрашиваем о Холокосте. Сотрудница музея: “Почему все время поднимается этот вопрос, есть же другие вопросы. Мы должны разбираться не только с еврейскими, но и со своими обидами. Для местных жителей этот вопрос не очень актуален. Мы и так много сделали, ни один район Литвы столько не сделал”.(Позже, ближе к осени, мне довелось слышать речь этой музейной начальницы, в которой она поминала жертв убийств в Швянчёнисе. Начальница вдохновенно говорила, что в 1941 году для еврейского гетто была выбрана самая красивая, центральная площадь города, и оттуда евреям открыли целых двое ворот в вечность…)
- Свердловск, - Штаубе посмотрел в окно.
- Вы и здесь были?
- Ни разу, - засмеялся Штаубе. - Шестьдесят шесть лет потребовалось, чтобы доехать! Вот вам и Россия! Давайте выпьем за это!
- За дорогу длиной шестьдесят шесть лет?
- За неё! - Штаубе достал из рюкзака бутылку водки, стал открывать. - Мне всегда нравились эти сумасшедшие российские расстояния. Они как-то...возбуждают, правда?
Мы все одинаковые, но каждый из нас не похож на другого. И это прекрасно
Если кто-то начинает фразу с "я не хочу показаться бесцеремонным, но…", то это такой же тревожный сигнал, как "я не расист, но…". На самом деле все очень просто: если ты не хочешь быть бесцеремонным — не будь бесцеремонным. Если ты не расист, то не веди себя как расист.
Клянусь, что потратила половину жизни, прячась за спинкой кушетки, а вторую половину – удивляясь, что никто не удостоил меня вниманием.
Какая рыбалка без водки - это все равно, что праздник без гармошки, свадьба без невесты.
Зейн же невольно вздрогнул, услышав это треклятое «в порядке» мысленно размышляя, можно ли запретить эту фразу в его присутствии?.
Ум способен создавать многочисленные возможные сценарии от одной мысли, и большая их часть будет ложной.© Пола
Помнишь песню, которую мы слушали однажды вечером в бунгало, "Жизнь в розовом цвете"? Там были такие слова: "Подари мне сердце и душу, и жизнь всегда будет в розовом цвете". Похоже, это про мою жизнь. Даже без твоего присутствия, твоего прикосновения, ты всегда была рядом. Однажды ты подарила мне сердце и душу, и они навсегда остались со мной.Это - главное, и не важно, встретимся мы еще или нет.
Жизнь в розовом цвете, любовь моя.
Вечно твой,Грейсон.
...слово одна рука написала, но многие глаза читают, и все эти глаза по-разному читают один и тот же рукой написанный клубок, сеть паучью, кудель густую, ибо по разным нитям пробираются читатели к середине, к началу текста, к тому, кто его сочинил и кто их проглотит...
Мы с полным основанием может утверждать, что именно книга - в данном случае скорее обширная библиотека -меняет статус эксперимента; обобщая прошлое знание, библиотека создает предпосылки для нового. В такой области, как анатомия, одна-единственная книга, "О строении человеческого тела" Везалия, заменяла целую библиотеку, но каждая новая область требовала такой же ассимиляции старого знания, прежде сем открывалась дорога к новым открытиям.
Лютц заявил, что непременно выстрогает люльку сам. Кажется, на ближайшие месяцы это стало смыслом его жизни. Мне всё ещё было грустно думать о том, как сложилась их с Селестией судьба. В её записях, которые я разобрала за зиму, сквозили верные догадки — чтобы Драконья усадьба возродилась, ей нужен дракон. Между долгом и счастьем Селестия выбрала первое и всю жизнь ждала своего шанса. Но он выпал не ей.
По моему опыту, дурацкие шуточки в устах того, кто не настолько глуп, часто являются не более чем маскировкой чего-то намного, намного худшего
Главное – не упустить шанс на эту жизнь. Выбрать правильную дорогу, свернуть в нужную сторону.
А потом явились они, и тень легла на долину.