Награды, медали, приказы о награждении, повышение в звании - все для того, чтобы воздать за зверские поступки.
Вы женщина — это плохо. Вы красивы — это ещё хуже. <...> Красивая женщина — женщина вдвойне. Значит, вдвойне обладает и женскими недостатками.
Рейчел ответила мне, что у них принято встречаться только с намерением жениться, и, следовательно, в их отношениях с самого начала нет недосказанности. Вы не сидите молча рядышком в кино, думая, сможете ли снять со своего спутника его ужасную рубашку. Вы задаёте вопросы. И с первого свидания вы фокусируетесь всего на трёх вопросах:
Мы хотим одного и того же от жизни?
Мы помогаем друг другу стать лучше?
Мы нравимся друг другу?
И все. В таком порядке. Нельзя выйти за кого-то просто потому, что он тебе нравится, это третий пункт в списке. И Рейчел сказала, что, поскольку вы не сближаетесь физически, а это «изматывает тебя эмоционально настолько, что ты не знаешь, правильно всё или нет», вопрос очень быстро решается.
Луций снова глянул на притихшего скворца в своей руке. Тот косился чёрными бусинами глаз. Сердце отчётливо билось в щуплой груди, под нитками косточек. Боялся. Луций же не чувствовал ничего, кроме горя и странной гулкой пустоты.
Он ухватил птицу за голову, свернул шею и бросил в кипящую жидкость далеко внизу, за каменным парапетом. Та сожрала пернатое тело в мгновение ока. Следом упали три щепотки земли из пластикового контейнера неподалеку.
— Хозяин космических глубин, прими эту смерть, — торопливо зашептал нелепые, заученные с детства слова…
Защищаться от потока (чувств, эмоций, желаний) не надо, это сама жизнь. Защита от потока = смерть.
• Отдаваться потоку, отключив волю, не стоит, это значит в потоке потерять себя.
Потеря себя = смерть.
Надо открыться потоку, но при этом сохранить себя, а это бывает, только когда у человека есть внутренний стержень. Тогда ему не нужны жесткие границы для самозащиты. Свой замороженный панцирь он может скинуть.
Таковы люди — взывают к милосердию, будучи сами неумолимы, просят пощады, сами не будучи расположены никого щадить, источают свои слёзы, до того вызывая чужие.
Может быть, мало что из предметов было так прекрасно, как маска. Она была женщина, Ренуар, сновидение, она была "завтра", она была "наверно", она была "сейчас, сейчас, подожди, сейчас"...
Па! Вот как эльфов убивать, так значит, сама, да?! А как с мужиком переспать… вы еще всей толпой припритесь свечку держать! – Виолетта! – Рявкнув так, что взорвалось несколько самых тонкостенных колб, отец впился пальцами в подлокотники кресла, аж обивка жалобно затрещала. – А ну отставить подобный тон! Надо будет – припремся все! Я еще мать твою из лесов выловлю и заставлю засвидетельствовать!
Бросив взгляд в зеркало, я убедилась в том, что она права. И мне в этот, не самый веселый , момент своей жизни вдруг стало не так одиноко.
Не ищи оправданий своей лени, не пытайся обмануть самого себя, принимай рискованные решения, тогда чего-нибудь добьешься.
"...Понимаю, для вас он просто собака, и сейчас речь идет о выживании сильнейших, но я ни за что не бросил бы его на верную смерть, как и любого из собственных детей...
Есть пастухи и бараны. Бараны идут за пастухами, которыми восхищаются, а пастухи заботятся о баранах, потому что нуждаются в них, чтобы оставаться пастухами.
Нет ничего опаснее, чем жить с уверенностью, будто вы понимаете абсолютно все.
«Будь собой» — самый сложный совет из всех, который только можно дать. Не так уж просто определить, кто такой этот «ты» и кем именно из этих людей нужно быть.
Способность жалеть о поступке, которого ты так и не совершил, дана не каждому человеку.
Красное – красное. Не алое, не пунцовое, не рубиновое.
Снег – белый и холодный. Не волшебный, не сказочный, не пушистый.
Запахи, вкусы, ощущения… Всё в моём понимании охвачено рамками реализма. Я не мечтательная натура, не фантазёрка и вовсе не пессимистка. Я – это я. Сегодняшний день – моё всё. Завтрашний день… это завтрашний день. Не больше и не меньше.
Музыка – единственное в моём понимании, что может быть разным: одна и та же песня способна возродить в душе множество противоречивых эмоций. Сильных и горестных. Радостных и грустных. Болезненных и воодушевляющих. То, что способна делать музыка, не может делать ничто. Она во мне. Я в ней. Мы одно целое. Мы две половины. Две родственные души. Всё остальное стандартное и безвкусное. Реальное. Такое, как было, есть и будет.
Земля не станет квадратной. Снег не будет тёплым. Красное не назовут белым.
А для музыки границ не существует.
Однажды вечером в конце марта 1944 года, когда заключенные лагеря в Вильнюсе вернулись с работ в свои лагеря-филиалы, они обнаружили, что эсэсовцы забрали и куда-то увезли детей. Они «не могли ни есть, ни пить, ни спать, – писал Григорий Шур, потерявший сына Арона, – в кромешной темноте евреи оплакивали своих детей».
Возраст женщины выдают её глаза, наверное, они у меня уже без прежнего юношеского блеска, постепенно тускнеют
Демоны, живущие в человеческом уме, куда страшнее тех, которые приходят из других миров — их нельзя посадить в подземелье и вырвать когти…
-Ты сказал про ад, - медленно проговорил он. - Что ты знаешь об этом? Ничего. Ад бесконечен. И когда... когда тебе кажется, что вот оно, самое дно... открывается новый уровень ада. Ад огромен. Настолько огромен, что ты даже не можешь представить себе.
Когда ты обряжаешься в смерть, словно в платье, то проникаешься ее ценностью – и учишься высоко ценить жизнь.
Генезис модного - это "биполярный процесс. Модное поле раскинулось в удвоенном мире, в той самой платоновской модели мироздания, разделенной на идеи и вещи. "Мир идей" актуализирован и персонифицирован в том, что называется haute couture, "мир вещей" - в pret a porter, в повседневной, практикуемой моде. Гламур по сути своей - явление неуловимое, относительное. Ярче всего эта относительность видна в сопоставлении с родственным ему феноменом роскоши. Если роскошь вполне поддается описанию и можно, указав на вещь, определенно сказать, роскошна она или нет, то с гламурным объектом все иначе. Роскошь - константа, гламур - переменная величина. Роскошь, выражаясь словами Шопенгауэра - воля, а гламур - представление. Представление о красоте, о роскоши, о стиле. Роскошь, адаптированная для масс, и есть гламур. Дело в том, что оптика гламура - невнимательный взгляд, не пытающийся постичь суть вещей. Лев Рубинштейн определяет гламур как"разговор мимо ушей и взгляд мимо предмета". Но хочется уточнить : нет, это взгляд не мимо предмета, это взгляд по поверхности, скользящий, близорукий. Глянец относителен, как то дерево, которое существует только, пока его кто-то видит, из трудов философа Джорджа Беркли. Матовость же - это обращенность внутрь, самодостаточность. Таким образом, мода постоянно производит "красивое" на основании радикального отречения от красоты, на основании логической эквивалентности красивого и безобразного.
«Порой судьба мстит за нас лучше и изощреннее, чем мы сами могли бы придумать».
Чтобы взрастить ненависть, особых усилий не требуется. Хватит легкого побудительного толчка.
– Ты что – на праздник с пушкой поедешь? – удивился лейтенант. – Но без ствола я не могу. Здесь без оружия – считай что голый. У вас городок специфический. – Но ты же там всех напугаешь. – Я полицейский, это нормально. Вот если бы был хирургом со стволом, это могло бы вызвать вопросы. – Да, хирургу больше подошел бы нож, – задумчиво произнес Григор.