– И никогда не казнись о том, чего уже не вернёшь, ошибки нужно помнить лишь затем, чтобы не совершить новых.
Если бы мы просто хотели быть счастливыми, достичь этого было бы легко; но мы хотим быть счастливее других людей, а это почти невозможно, поскольку нам всегда кажется, что другие счастливее нас.
Шарль де Монтескье
Мусорщик не знает точно, как чувствует себя счастливый человек, но надеется, что сразу поймет, когда счастье наступит.
В столовой уже после третьей порции, быстро поглощенной мной, повисла гробовая тишина.
-Деточка, а тебе не много? - нервно спросил кто-то.
-К сожалению, ей мало, - ответил за меня Лай.
Почему Мэтт Залески любил среды, объяснить было просто. Два дня отделяет среду от понедельника и столько же от пятницы.
— Почему всё, что я делаю, должно быть каким-то планом? — с удивлённым видом спросил профессор. — Неужели я не могу творить хаос просто ради хаоса?
Глядя в его глаза, я поняла, что не могу больше сдерживаться.
- Я . От волнения я не узнала собственный голос.
- Я слушаю тебя .- Его губы почти касались моего уха, а раскаленное дыхание обжигало кожу.
- Я люблю тебя.
Его рука застыла и будто похолодела. Рен медленно отклонился назад. Если в первую секунду мне удалось увидеть на его лице растерянность, то в следующее мгновенье оно застыло, и он хрипло произнес:- Что ты сказала?
Я попыталась сглотнуть, но его рука давила на мою шею столь сильно, что я едва не закашлялась. Он смотрел на меня, и в глазах его по очереди промелькнуло сначала недоверие, затем удивление и, наконец, они медленно затянулись гневом. Челюсти его сжались, а красивые губы растянулись в недоброй усмешке.
-И ты готова подтвердить свои слова, встав на колени? - все так же странно улыбаясь, спросил он.
Я затравленно кивнула, несмотря на то, что сердце пронзила боль.
Рен медленно разжал ладонь, убрал ногу и сделал шаг назад.
«Я поставлю тебя на колени... Обещаю...» - всплыли в объятом болью сознании его слова.
Чувствуя, как мои глаза начинает резать от слез, я стала медленно опускаться вдоль дерева. Вот передо мной промелькнула его грудь, затем ремень, и когда мои колени коснулись хвои, я уткнулась взглядом в зашнурованные черные ботинки. Пытаясь совладать с онемевшими губами, я несколько секунд стояла молча, потом тихим шепотом произнесла:
- Я люблю тебя.
Заметим к тому же, что Эйнштейн не был "чистым теоретиком", не проявляющим никакого интереса к практическим приложениям. На протяжении всей своей жизни, со времен лабораторных занятий в Цюрихе и работы в патентном бюро, он сохранял интерес к экспериментальным исследованиям и практическому применению научных знаний. В частности, Эйнштейн получил ряд патентов на различные изобретения, начиная от устройства для измерения малых напряжений, бесшумного холодильника и гирокомпаса на магнитной подвеске и заканчивая слуховым аппаратом.
... по моим жилам разливается азарт битвы.
Этот безумный восторг. Наверное, такой же восторг каждый день испытывают боги. В такие мгновения кажется, будто мир вокруг замедляется. Ты отчетливо видишь нападающего, видишь, что он что-то кричит, однако ничего не слышишь. Ты знаешь, что именно он сейчас сделает, но он движется так медленно, а ты - так стремительно. Ты уверен, что поступаешь правильно, что будешь жить вечно, что твое имя будет начертано на небесах и освещено сиянием славы, и ты чувствуешь себя богом войны.
Бернард Корнуэлл "Гибель королей"
Если потребность именно в вас перерастает в привычку — это мужская любовь.
— Я никогда не говорил, что религиозная вера не имеет адаптивной ценности. Но истинной она от этого не становится, — Брюкс развел руки ладонями вверх.
— По-твоему, что такое зрение? — спросила его Лианна. — Ты не видишь и частицы того, что тебя окружает, а половину из видимых вещей воспринимаешь неправильно. Черт, даже цвет существует исключительно в твоей голове. Зрение как таковое полностью неправильно и существует лишь потому, что работает. Если хочешь отказаться от идеи Бога, то для начала прекрати верить собственным глазам.
— Глаза никогда не призывают меня убить того, кто не разделяет мои взгляды на жизнь.
— Мой Бог тоже никогда ничего такого мне не говорил.
— Но боги множества людей говорили.
— Точно. А ушлепков-расистов, которые цитировали Дарвина, превращая людей в рабов, мы проигнорируем? Или вообще забудем? — Дэн уже открыл рот, но Лианна предупредила его слова, подняв руку: — Давай согласимся, что ни у одной стороны нет монополии на уродов. Штука в другом: как только ты признаешь, что модель реальности каждого человека нереальна, вопрос сводится к тому, чья работает лучше. И тут у науки чертовски хорошие показатели, но солнце над веком эмпиризма уже заходит.
Брюкс фыркнул:
— Век эмпиризма только разогревается.
— Да ладно тебе, старомодник. Давно прошли времена, когда всего-то и надо было, что подсчитать скорость падения яблока или сравнить длину клюва у вьюрков. Наука уперлась в границу, когда решила заставить кота Шредингера поиграть с мотками невидимых струн. Стоит опуститься на пару уровней в глубину, и все снова превращается в непроверяемые догадки.
В математику и философию. Как и я, ты прекрасно знаешь: у реальности есть подструктура. И наука не может туда проникнуть.
— Никто не может. Вера лишь заявляет…
Все родители считают, что появление их детей на свет – это больше, чем просто рождение. © Пингва Перей
Есть несколько очень любопытных исследований, показывающих, что мы любим комплимента (и это, конечно, не секрет), что мы начинаем симпатизировать тем, кто говорит нам комплимента (уже интереснее), и что эти люди нравятся нам даже тогда, когда знаем, что комплименты не являются искренними (что особенно удивительно).
"И когда ты наконец добираешься до вершины, оказывается, что вокруг пустота..."
Вполне вероятно, что если сойти с ума, то мир вокруг окажется ближе, понятней и родней.
Современной литературы дед вообще не любил - ни отечественной, ни зарубежной. Приезжая на каникулы, Антон пытался подсовывать ему "Иностранную литературу". Прочтя повесть, где какой-то японец, выйдя из дому в пижаме, уселся в лужу, ему было мокро и мерзко, но он все сидел, дед сказал, что это стремление омерзить и в конечном счете унизить человека в литературе пройдет, как болезнь, она перестанет изображать дегенератов и превращение в насекомых и вернется к обычным и вечным чувствам и ситуациям. Предсказание, в отличие от дедовых других, не подтвердилось.
Сейчас можно в любой момент поговорить с любым человеком на любом конце мира - но говорить, как правило, не о чем. Можно прочитать практически любую книгу в виртуальной библиотеке - но мало кому это нужно. Можно через несколько часов оказаться в любой стране - но только для того, чтобы заснять себя на фоне моря или древних храмов, а потом выложить это на всеобщее обозрение в сеть. Очень много средств - но почти нет целей, кроме самых очевидных и материальных. А потом однажды ночью у вас в комнате вдруг сдвинется с места стул - просто так, без всякой причины. Или начнёт зажигаться свет в коридоре. Или дверь в комнату вдруг откроется сама по себе и захлопнется с грохотом. и вы не будете знать что делать, в отличие от ваших невежественных, по вашему убеждению предков...
История японского народа свидетельствует о том, что тот, кто одобряет репрессии против коммунизма, в конце концов соглашается с фашизмом, а тот, кто делает первый шаг по пути отказа от свободы мысли, слова и союзов, должен будет сделать и последний шаг по пути отказа от свободы вообще.
– Наконец-то, – проревел он, – все десять сил собраны воедино! Вся власть теперь у меня!!!
– Что это значит? – Анна ошарашенно глядела на отца.
– Это значит, что теперь я всемогущ. Ты прекрасно выполнила свою работу, и теперь ты мне не нужна.
– А как же то, что ты мне говорил?
– Ну я просто тебе немного соврал, – гоблин мерзко захихикал. – Должен признаться, ты вовсе не моя дочь. Посмотри на себя – отвратительная светлая кожа, мерзкие голубые глаза. Да ещё и такая доверчивая. Настоящий гоблин никому не должен доверять! Даже родственникам! Я удочерил тебя, когда тебе было три года. Мне очень нужна была твоя необычная способность забирать у других силу.
Гоблин снова захихикал. Он держал амулет перед собой, любуясь тем, как в глубине синего камня зарождается сияние.
Из тумана вдруг раздался громкий рык. Тори в три прыжка подскочил к гоблину, подпрыгнул и вцепился в связку ключей, прикреплённых к амулету. От неожиданности гоблин разжал пальцы, и все ключи оказались в пасти окра.
– Ко мне, Тори! – Кира появилась следом.
Окр послушно кинулся к хозяйке, и девушка забрала у него уже сильно обслюнявленный амулет.
Саша тем временем подбежала к Веронике.
– Макс, что ты стоишь?! – крикнула она.
– Он заколдован, – пробормотала Вероника, – вытащи у него из одежды булавку.
– Я не допущу, чтобы какие-то отвратительные школьники помешали мне!! – взревел гоблин. Он втянул голову в плечи, его крючковатые руки будто свело судорогой, глаза загорелись ярче…
«Математик — это автомат по переработке кофе в теоремы»
Нельзя позволять своему воображению поедать себя живьем.
Если плыть по течению и даже не пытаться бороться, ничего в жизни не достигнешь.
А полное счастье, как бы оно не было коротко, в друзьях не нуждается.
Деньги не удержать взаперти, они сбежали бы на улицу. Это как обзаводиться друзьями. Деньги не переносят праздности, их не копят ради них самих, они не могут не гнаться за новой прихотью или увлекательным зрелищем. Переменчивые, как любовь, они с радостью обещают себя любому. Деньги любопытны, суют нос в чужие дела, ищут приключений и неумолимы: их не запрешь, когда сквозь решетку доносится звук оркестра.
Средневековaя женщинa, если муж ее не удовлетворял, всегдa моглa прийти в Вестминстерское aббaтство и помолиться мощaм святой Вильгефортис, чтобы тa избaвилa ее от супругa.