Власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно.
Я искренне пыталась ни о чем не думать, но это было чертовски сложно. Я всегда слишком много думала.
Меня раздражают газеты, затеянная в них травля немцев, издевательство над императором Вильгельмом и неизменные сообщения о германских зверствах. Везде и во всем преувеличения и обобщения. Нельзя, по-моему, огульно обвинять всех немцев за нетерпимые поступки некоторых из них.
Любые сказки и легенды бледнеют по сравнению с кошмарами, которые происходят с нами наяву.
— Этой страной может управлять кто угодно, — сказал Джордж. — Даже я.
...— Я бы написал на листке бумаги все, что должен делать народ, — продолжал Джордж, — нашел бы солидную фирму, которая отпечатала бы эти требования во множестве экземпляров, и велел бы расклеить их повсеместно; все, больше ничего не потребовалось бы.
Другие люди будут, как светлячки, появляться и исчезать, и самое большее, что каждый из них сможет дать мне – немного света, с которым я пойду сквозь мрак и неизвестность. Остальное мне придётся делать самой. И моё одиночество будет моей силой.
Он жил, довольствуясь своим внутренним миром, еще более прекрасным, на его взгляд, чем Джорджия, и лишь..
... некоторые детские впечатления сохраняются в альбоме подсознания как фотографии или яркие картины, которые не тускнеют от времени.
Как мог подросток признаться, возможно, даже самому себе, что пейзаж его развивающейся внутренней жизни превратился в бойню, в морг?
Помню, как в определенный момент, когда солнце стояло в зените, краем уха я услышала посторонние голоса и звук копыт. Уже около недели кроме Анжа и Ариса я никого не слышала, а тут целый хор мужских голосов приближался к нам. Жаль, что у меня не было сил даже на то, чтобы приоткрыть глаза.
Но красоту в пороках не сберечь. Ржавея, остроту теряет меч.
Казалось, за каждой дверью таятся секреты.
- Ты сам раз сто сказал, что я ведьма, – закатила глаза я. – Твой друг это тоже понимает. Просто ему хватает терпения, чтобы пудрить мне мозги сказками о прощении и спокойной жизни под крылышком инквизиции. Мы оба знаем, что это ложь.
Не игрушки
— Я же просила страховщика привести, — сказала Черепаха Ахиллесу.
— Я и привел.
— Застраховать и запугать до смерти — не одно и то же.
— Ха, — сказал Фобос, — Это две стороны одного полиса.
Черепаха недоверчиво уставилась на Фобоса.
Тот широко улыбнулся:
— Страховка на все случаи жизни!
— Абсолютно, — сказал Ахиллес.
— Ты откуда знаешь?
— А у меня была полная страховка.
— Почти, — сказал Фобос.
— Почти, — с сожалением согласился Ахиллес, — Кто ж мог подумать, что такая дурь вообще бывает.
— Всякое бывает, — сказал Фобос.
Черепаха подумала.
— Мне машину застраховать, — сказала она. — А так я ничего не боюсь.
Фобос улыбнулся.
* * *
— Ну, это ж надо, — сказал Ахиллес, проглядывая список. — Нападение орла, или падение на спину — это понятно еще. Но какой вред может быть от итальянского водопроводчика?
— Всякое бывает, — сказала бледная Черепаха, нервно посмотрев наверх.
...Неизвестно, кто придумал этот новогодний ритуал - записывать желания на крошечных полосках бумаги, скручивать их в тонкие жгуты, поджигать и дожидаться, когда они сгорят - хотя бы на две трети.
- черт, когда я первый раз встретил Киару, она думала, что я придурок. - ты и был придурком.
И пока монаршая особа не начала изображать падение в обморок от стыда за бракованную дочь, я последний раз вздохнула над опустевшим подносом и поспешила сообщить:
— Да пошутила я, пошутила. Всего лишь научный трактат по алхимии
Армии, раз за разом уступавшие свои позиции и несущие многотысячные потери, определенно не побеждали – невзирая на утверждения некоторых газет, которые все еще пытались настаивать на обратном.
Помните, что если вам удастся всегда придерживаться собственных возможностей и поддерживать легкий, ненапряженный бег трусцой, то вскоре вы без труда сможете бегать в течение часа и даже двух. Это возможно только в том случае, если вы не будете предпринимать попыток освоить определенное время или расстояние, к которому вы не готовы.
Я не дослушала — копившееся внутри напряжение пронеслось по нервам, выплеснулось, сжимая тело в сладком спазме. Муж сбился с ритма, еще несколько толчков, и замер, ткнувшись лицом между моих грудей
Федор, судя по лицу, учел мой аргумент, но решил все-таки обидеться, пока - в квазипарламентских выражениях:
- Сань, это скотство, я считаю.
- Не-ет, Федь...
- Не называй меня так.
Башня Остен, поднимающаяся в небеса, подобно бобовому стеблю, вместо волшебных бобов производит журналы, книги и телешоу, рассказывающие женщинам, как избежать превращения в такую как я. Я - самый страшный кошмар любой американки. То, с чем они борются всю жизнь - сидят на диетах, занимаются спортом и делают пластические операции. Все ради того, чтобы не выглядеть как я.
Как могло море проникнуть вслед за метеоритом внутрь? Оно встретило бы раскаленные газы и огненную поверхность, и все завры и рыбы дали бы только колоссальную уху, но не потомство.
– Я бы выпил чего-нибудь, после таких потрясений, – простонал Леднев, прижимая к голове пузырь со льдом. – Ты вообще что ли? А если бы ты меня убила?
Жизнь - не искусство, в то время как описывать жизнь - искусство.