Цитаты

Некоторые, заходя в тупик, минимизируют взаимоотношения или разрушают их. Если что-то не устраивает, надо уходить, зачем себя мучить, считают они. На самом деле мучают они себя тем, что не умеют меняться, не понимают, что с ними происходит. А понимание любви как раз эти все понятия расставляет по местам. Если человек хочет прогрессировать, он не будет разваливать семейные отношения.

Секреты успешных семей. Взгляд семейного психолога

Артем Толоконин

Все мы родом из семьи – благополучной или нет, счастливой или несчастной. Мы априори знаем, что такое семья, какой она должна быть. Но что такое наше знание на самом деле: истина или родительский сценарий, следование которому в жизни приведет к краху собственного брака? В этой книге автор рассмотрел те основы, на которых строится семья. Он уверен: абсолютно любые семейные отношения можно улучшить, восстановить, строить дальше по законам безусловной, зрелой любви.

Евгения была коренной екатеринбурженкой и знала, что граница между Европой и Азией проходит не только на Московском тракте, но и внутри неё самой

Завидное чувство Веры Стениной

Анна Матвеева

В новом романе «Завидное чувство Веры Стениной» рассказывается история женской дружбы-вражды. Вера, искусствовед, мать-одиночка, постоянно завидует своей подруге Юльке. Юльке же всегда везет, и она никому не завидует, а могла бы, ведь Вера обладает уникальным даром — по-особому чувствовать живопись: она разговаривает с портретами, ощущает аромат нарисованных цветов и слышит музыку, которую играют изображенные на картинах артисты… Роман многослоен: анатомия зависти, соединение западноевропейской...

Не каждая встреча может что-то изменить. Большинство разговоров были просто дружелюбным обменом воздухом.

…Эта искренность на тему «что думаю, то и говорю» бесконечно обескураживала Веро. Она поначалу сама долго к этому привыкала, а попривыкнув, стала стараться уберегать от этого счастья других.
Однажды Удав явился в ресторан в прекрасном расположении духа. Сам собой гордился, не знал, куда радость девать. Огляделся. Взгляд упал на Веро и Хорошую. Милостиво подозвал их пальцем, усадил обеих за стол. Решил первый раз в жизни премию выписать. Вальяжно достал блокнот и, пока листал, сказал небрежно, видимо, надеясь на взаимность:
— Так устал. Проснулся утром, посмотрел в зеркало, показалось, что у меня глаза красные. Нет?
Веро, конечно, тут же хотела ответить, что, дескать, нет, они у вас голубые, как небо в ясный день, но ее Хорошая перебила:
— Они у вас всегда красные, – искренне сказала она, всем сердцем желая помочь, – как у вампира. И мешки под глазами уже два месяца не сходят. Вы бы пили поменьше…

Буржуй ищет таланты

Вероника Терентьева

Герои романа молодые ребята, немного потерявшие себя, не нашедшие свое место в жизни. Однажды они попадают в мир, где все находят свое предназначение и постепенно пазл складывается. История о том, о чем когда-то сказал Альберт Эйнштейн: «Каждый – гениален».

– У тебя мама померла?
Гарриет помотала головой. В зеркале шофер вскинул бровь.
– Мама, говорю, померла?
– Нет.
– Ну и все, – он щелкнул зажигалкой, – тогда нечего и реветь. Он закурил, захлопнул зажигалку и выдохнул в окно длинную струйку дыма.
– Только тогда и узнаешь, – сказал он, – как оно, когда по-настоящему тоскливо.

Из-за детективных романов нет никаких шансов, что убийца забудет стереть отпечатки пальцев с орудия преступления. Их авторам следует хорошенько подумать, прежде чем подавать идеи преступникам.

Рождественский кинжал

Джорджетт Хейер

Веселый праздник Рождества в богатом загородном особняке закончился скандалом: хозяин дома переругался с гостями, а напоследок пообещал лишить наследства своего племянника. А утром владельца особняка нашли в спальне мертвым, с кинжалом в груди. Инспектор Хемингуэй, ведущий расследование, уверен: дядюшку убил племянник, ведь у него был серьезный мотив. На это указывают улики. Но и у других присутствующих имелись основания желать ему смерти. Алиби нет ни у кого…

Это звучит слащаво, я понимаю. Но иметь возможность целовать любимого человека, полностью контролируя себя и зная, кто ты… это нечто исключительное. То, как мы любим себя, влияет на то, как мы любим других, и впервые за долгое время я ощутила полноту. Я знала, кто я, и могла полностью оценить, насколько сильно люблю Сета.

Разоблачение суккуба

Райчел Мид

Джорджина живет самой обыкновенной жизнью, и тем не менее ее судьба лежит за гранью привычного нам существования. Дело в том, что основное место службы Джорджины в… Аду. Много столетий назад она заключила контракт на продажу своей бессмертной души. Тогда эта сделка казалась Джорджине весьма удачной. Откуда ей было знать, каково это — быть суккубом — демоном, обреченным вечно совращать нестойкие человеческие души? Впрочем, и в Аду есть надежда. И сколь бы виртуозно ни составлялись контракты,...

Понятие сверхбога, единственного бога, которое три с половиной тысячелетия, то есть совсем недолго, вбивали вам в голову безумный фараон, жаждавший власти беглый пророк да несколько логиков, опьяненных собственным мозгом (всё примеры образцовой паранойи), понятие абсолюта, который вы именуете Незримым (поделом!), Непостижимым (еще бы!), Невыразимым (а то как же!), не может быть ничем иным, кроме как точкой равновесия, вокруг которой всё формируется, колеблется, составляется и без которой всё бы распалось. Единственный факт, определяемый как полностью универсальный, — это самое острие стрелки на коромысле миллиардов весов.
Однако тут нет ничего, что походило бы на то высшее, деятельное, сознательное, творческое, распределяющее божество, которому вас научили. Все совсем наоборот. Это повсеместное равновесие, это средоточие всего само по себе является небытием, неподвижностью, безучастностью; это не сила, это результат сложения и противоборства всех сил всех богов, их беспрестанно возобновляющееся взаимоуничтожение — вечное и мимолетное.
Понятие единого бога и его подразумеваемое содержимое представляют собой самое удивительное искажение, произведенное зеркалами ума пятой человеческой расы. Нужно быть по меньшей мере вдвоем, чтобы что-то создать, и это относится к любому богу, каким бы он ни был. Одинокий владыка, которым вам затуманили взгляд, может быть только отсутствием бога. Если бы он в самом деле был один, вас бы не было.
Безумный фараон хотя бы Солнце принял за исключительного бога. Светило — очевидный центр равновесия для той части мира, которая видима и ощутима для вас. Его ошибка еще сохраняла тонкую связь с истиной.
Но пророк, заплутавший в Синайской пустыне, но логики, заплутавшие в пустыне разума, зашли гораздо дальше. Дойдя до совершенного предела ложной идеи, они поместили, вытолкнули своего единственного бога за пределы мира, вовне. Впрочем, это единственное место, куда можно было его поселить, чтобы он казался неоспоримым, казался свергнувшим нас.
Мы, древние многочисленные боги, были и остаемся с атомами, галактиками и людьми, внутри Вселенной, где ничто не свидетельствует о какой-либо ее ограниченности или конечности. Но ваша ложная абстракция не могла занять другого места, нежели отсутствие Вселенной, которое надо постараться вообразить; и вот доказательство: то, что называлось «Хаос», вы вынуждены были назвать «ничто».
С этого момента все становилось возможным, я хочу сказать, любой бред, любые заблуждения, любые злоупотребления, ведь «ничто» уже не уравновешивалось, «ничто» уже не было объяснимо или постижимо.
С этого момента знание неизбежно заменяется верой, долг — подчинением, осторожность — страхом, правосудие — властью.
С этого момента расцветают фанатизм и нетерпимость с их богатой жатвой массовых истреблений и боен. А как, в самом деле, могли бы вы принять, не почувствовав, что подвергаетесь угрозе, лишаетесь защиты, обделяете себя, что есть другая догма кроме той, в которую вы верите, другой закон кроме того, которому подчиняетесь, другой культ кроме того, который отправляете? Малейшее различие в представлениях о Непостижимом становится у вас поводом к бесконечной грызне и предлогом к исключению друг друга из человеческого стада, будто не у всех у вас одна голова, две руки и две ноги.
Некогда каждый город, каждый народ выделял кого-нибудь из главных богов или же имел своего особого бога — деятельное начало их сообщества. И это, кстати, так же относилось к еврейскому народу, как и ко всем прочим. Однако слышали ли вы когда-нибудь о религиозных войнах в те времена, когда ваши предки почитали разных богов? Завоевательные или оборонительные войны, столкновения из-за власти, богатств или рабочих рук — да; но религиозные войны, непримиримые, исключающие всякое согласие, — никогда. Они появились, только когда вы завели себе этого непреложного владыку вне реальности. Поскольку вы знаете лишь одного бога, каждая людская общность хочет присвоить его себе, вот вы и истребляете друг друга у подножия алтарей, чтобы доказать его принадлежность, или доказываете, что только вы — его избранные служители...
Также с этого момента вмешательство божества признается только в чуде, то есть в факте, явно противоречащем естественному порядку вещей, а не как было прежде: в регулярных и постоянных проявлениях этого порядка. Но поскольку каждое чудо благодаря науке сыновей Гермеса получает однажды объяснение и, следовательно, возвращается в порядок вещей, единственный бог тем самым возвращается к своему отсутствию...
Вполне представляю себе, смертные, что, говоря с вами таким образом, я шокирую, раню или возмущаю многих из вас; а иные принуждают себя усмехаться, делая вид, будто не стоит принимать мои речи всерьез. Но нет, дети мои! Я-то наблюдаю вас из глубины ваших веков, на протяжении всего миллиона лет вашего существования. Однако идея бога-единицы, обосновавшегося вне мира, совсем недавняя, повторяю вам: три тысячи пятьсот лет, не больше. Как же тогда получилось, что это заблуждение приобрело среди вас такой большой успех?
Ну очень просто: потому что оно — отражение вашего собственного желания превосходства и всевластия, потому что все вы — маленькие ахетатоны и моисеи, потому что вы сами хотели бы быть единственными и навязывать свою волю целой Вселенной. А поскольку с утра до вечера все доказывает каждому из вас, что он отнюдь не высший и не единственный, вы и породили или восприняли этот образ бога-отца, всемогущего самодержца, чтобы утверждать, будто вы его дети, и убаюкивать себя иллюзией, будто вы на него похожи.
У вас обычно говорят, что человек выдумал богов. Ну уж нет! Он выдумал только одного — этого. Остальных он осознал и отверг, чтобы смастерить себе зеркало своей собственной гордыни. Кара не заставила себя ждать; нам, древним богам, даже не пришлось вмешиваться. Кару вы наложили на себя сами.
А сколько забот, страданий, несчастий принесли вам невнятные упрощения, непродуманные предписания, грозные запрещения того, кого вы называете Моисеем, то есть «ребенком», но без уточнения, чьим именно, очевидно подразумевая, что он был ребенком самого Всемогущего!
С тех пор, как у вас уже не было в голове другого бога, кроме бога-отца, единственного создателя всего сущего, вы стали чувствовать себя виновными по отношению к нему на тысячу ладов. Всякий раз, думая утвердить и удовлетворить свое призвание к жизни, вы сразу же приписывали ему гневные и запретительные мысли, которые сами питаете по отношению к собственным сыновьям; вы сразу же стали жить, как под вашей властью живут ваши дети: страшась требований и наказаний единственного бога. Вы сочли себя виновными с самого рождения, виновными уже в том, что родились, и осужденными еще до того, как потянулись губами к материнской груди.
Безумный фараон, властолюбивый пророк, вы сами, захотевшие стать высшими существами, сделали из человека ничтожество, носителя первородного греха.
Когда вы умели распознавать во Вселенной присутствие различных начал, вам было к кому обратиться. Если один из нас, богов, разрушал ваш дом, то другой, столь же деятельный, помогал вам отстроить его заново. Отнюдь не один и тот же насылал на вас попеременно процветание и разорение; и вам не приходилось обжаловать ваши невзгоды перед тем же судом, который вас в них и поверг.
Да, в который раз вас унизила собственная гордыня.
Вы хоть отдаете себе отчет, в какое положение поставили себя, заменив нас всех единственным родителем?
Та же рука, что сделала игральные кости, бросает их, считает очки и назначает взыскание. Кому? Костям. А ведь кости — это вы сами.
Ах, дети мои, теперь мой черед сказать вам: это несерьезно! Признайте, в мое время к вам относились лучше.
Чтобы единобожие повсеместно распространилось на обширных континентах, понадобился приход еще одного пророка, который проповедовал любовь, чтобы уравновесить ненависть, прощение обид, чтобы уравновесить нетерпимость, милосердие, чтобы уравновесить несправедливость, надежду, чтобы уравновесить страх. И наконец, утверждая, что является самим богом, он восстановил — отчасти, по крайней мере, — понятие множественности божественного. Относительная уступка вселенскому равновесию в конечном счете.
Но этого человека-бога, этого божественного брата вы изображаете не так, как древних полубогов: в виде совершенного человека, возвышенного и торжествующего; вы предпочли создать из него образ человека униженного, терзаемого, поруганного, окровавленного, мертвого. Все тот же страх наказания. Когда вы простираетесь перед распятым, вы словно доказываете незримому отцу, что отождествляете себя с его униженным сыном. И через это рассчитываете отвратить от себя кару.
А в других краях понадобился третий пророк. Он пообещал вам после смерти значительные удовольствия в награду за лишения и раны, полученные в тяжком труде по истреблению себе подобных, которые исповедуют не такую веру, как ваша...
Но, дети мои, заблуждение не обязательно должно длиться вечно; быть может, даже оно подойдет к концу...

Дневники Зевса

Морис Дрюон

Прекрасное пособие для представителей власти, показывающее, что ни одна проблема не терпит, чтобы тянули с ее разрешением, ибо та, что кажется сегодня второстепенной, завтра приобретает трагическую значимость. Liberation Прочитав этот роман, понимаешь, что управление себе подобными хоть и вызывает наибольшую зависть, но и наиболее разочаровывает, ибо не дает уму ни минуты роздыха и требует постоянных трудов. Figaro Богу живется не легче, чем простому прохожему. Морис Дрюон «Я, Зевс, царь...

Месть — это блюдо, которое подают холодным.

Не было бы счастья

Елена Малиновская

Верно говорят: нет худа без добра. В любой ситуации надо прежде всего искать выгоду. Да, я застукала жениха на измене, зато в итоге нашла мужа. Правда, что-то неладное творилось в доме моего так неожиданно обретенного супруга. Естественно, я была бы не я, если бы не попыталась разобраться в происходящем. Ох, и что тут началось! Смертельные проклятья, могущественные маги, приглашение на королевский бал и интриги сильных мира сего… Но что поделать, если для меня любопытство не порок, а образ...

По годам идёшь, как вверх по лестнице - с каждой ступенькой всё труднее.

В ловушке

Владимир Санин

Владимир Санин — автор известных книг о советских полярниках «У Земли на макушке», «Новичок в Антарктиде» — больше десяти лет верен полярной теме. Действие произведений основано на подлинных драматических событиях, имевших место в Антарктиде, Арктике, на дрейфующей станции «Северный полюс». Автор жил бок о бок со своими героями, и это позволило ему воссоздать яркие картины их повседневной жизни, нарисовать выразительные портреты мужественных полярников, неустрашимых землепроходцев Антарктиды.

Рождество.Мой календарь полуопалый
пунцовой цифрою зацвёл;
на стекла пальмы и опалы
мороз колдующий навёл.Перистым вылился узором,
лучистой выгнулся дугой,
и мандаринами и бором
в гостиной пахнет голубой

Стихи

Владимир Набоков

В настоящем издании представлено наиболее полное собрание стихов Владимира Набокова. Отбор был сделан самим автором, однако увидеть книгу в печати он не успел. Сборник вышел в 1979 году в американском издательстве «Ардис» с лаконичным авторским названием – «Стихи»; в предисловии, также включенном в наше издание, Вера Набокова определила главную тему набоковского творчества: «Я говорю о потусторонности, как он сам ее называл…», той тайне, «которую он носит в душе и выдать которую не должен и не...

Вероятно, когда воспитываешь ребенка, в отношениях всегда присутствуют какие-то остатки любви, даже если былая страсть, скажем так, утонула. Да, именно утонула - существует, но лежит глубоко на дне, словно старый корабль.

Холодные близнецы

С. Тремейн

Сара и Энгус Муркофт – образцовая английская семья. Энгус работает в престижной архитектурной компании, его жена Сара – журналист-фрилансер. У них есть дом в Кэмдэне, а еще дочери – Лидия и Кирсти, очаровательные светловолосые близняшки. Однажды шестилетняя Лидия срывается с балкона и разбивается насмерть. С того страшного дня прошло уже 14 месяцев, но горе Муркофтов не утихает. К своему ужасу, Сара обнаруживает странности в поведении своей единственной дочери: Кирсти ведет себя так, как будто...

Человек - вовсе не остров. То, что случается с одним, происходит со всеми остальными. Все мы сделаны из глины и звездной пыли. Разделяем одни и те же мгновения времени. Всемирная минутная стрелка начинает свой беспощадный разбег к следующему мгновению.
В Сантьяго обезумевший дед насилует десятилетнюю внучку...
В Нью-Йорке молодые любовники целуются при свечах...
В Бельгии семнадцатилетняя мать рожает идиота...
В Чикаго пожарный рискует жизнью, чтобы вытащить кошку из горящего дома...
В Сан-Паулу на матче по американскому футболу сотни болельщиков затоптаны обезумевшей толпой, когда рухнули трибуны...
В Пизе мать плачет от радости, наблюдая, как ее ребенок делает первые шаги...
Все это и бесчисленное множество других событий происходит, начинается, заканчивается, возникает и исчезает за какие-то шестьдесят секунд. Но время продолжает неумолимо бежать, пока наконец не посылает нас в непознанную, неизведанную вечность...

Рухнувшие небеса

Сидни Шелдон

Над этим кланом американских магнатов и политиков словно довлеет проклятие И теперь убит еще один из членов могущественного семейства. Но кто же оборвал жизнь молодого миллиардера? Точнее – КТО из его многочисленных врагов? Молодая журналистка начинает собственное расследование – и понимает, что, расплетая паутину преступлений, запутывается в сети преступлений новых – и еще более загадочных.

Мнение, что нужно пожить друг с другом, чтобы притереться и понять, сможете ли вы жить долго и счастливо – чушь, основанная на неудачном опыте. Когда вы знаете, что от вас ожидается в браке, о «функциональных обязанностях», вам не требуется бытовая притирка. Все, что нужно, – любовь тела, души и разума. Остальное создается само собой.
Если люди живут до брака, они не притираются, а «стираются». Теряется эффект «ты убегаешь – я догоняю». У большинства пар в процессе притирки возникают сложности. Встретившись лицом к лицу с бытовыми неприятностями, романтика исчезает, и когда навыков семейной жизни нет ни у кого из партнеров, это ведет только к разрыву.

50 правил умной дуры

Павел Раков

Вы еще не дура? Звучит парадоксально, но только признающие собственную глупость женщины действительно умны! Не верите? Тогда эта книга создана специально для вас! Являясь успешным альфа-самцом, автор собрал самое емкое руководство к действию для настоящих женщин. В этих 50 правилах, возможно, кроется залог вашего семейного и просто жизненного благополучия! Готовьтесь стать абсолютно счастливыми! О чем нельзя говорить мужчине; от каких женщин мужчины не уходят никогда; как вести себя на свидании;...

Великим постом в райпотребсоюз завезли ливерную колбасу;Тамара полдня стояла в очереди. За ужином ели эту колбасу, намазывая на хлеб; дед по просьбе Антона объяснял, что такое "ливер".
- А как же пост, Леонид Львович? - подколол отец. - Не соблюдать, помню с ваших же слов, дозволяется только болящим и путешествующим.
- Мы приравниваемся к путешествующим. По стране дикой.
- Почему ж дикой?
- Вы правы, виноват. Одичавшей. Как вы иначе назовете страну, где колбасу, коей раньше и кошка брезговала, дают по карточкам раз в полгода?
- Что ж вы не уехали из этой дикой страны в восемнадцатом, с тестем?
- И бысть с нею и в горе, и в нищете, и в болести.

"Прежде люди верили, потому что их этому призывали; сегодня они сомневаются по той же причине."

Ночь огня

Эрик-Эмманюэль Шмитт

Впервые на русском – новый роман Э.-Э. Шмитта «Ночь огня» В двадцать восемь лет Шмитт предпринял пеший поход по пустыне Сахара. Он отправился туда будучи атеистом, а десять дней спустя вернулся глубоко верующим человеком. Вдали от привычного окружения писатель и драматург открыл для себя простую жизнь, завязал дружбу с туарегами. А потом он заблудился на просторах Ахаггара. На протяжении тридцати часов он ничего не ел и не пил, он не понимал, где оказался и сумеют ли его найти. И ночь,...

идея монотеизма - в сущности, ни что иное, как религия первобытного отца с присущими ей надеждами сыновей на вознаграждение, выделенность и первенство в мире.

Человек по имени Моисей

Зигмунд Фрейд

Последней работой стопроцентного атеиста и отца психоанализа стала невероятная психоистория «Человек по имени Моисей». Зигмунд Фрейд поставил перед собой амбициозную задачу: проанализировать целый народ и найти причины появления иудаизма. Что за человек был Моисей? Как ему удалось стать основоположником новой религии? Возможно ли, что он, будучи египтянином, просто хотел сохранить свою веру в бога солнца Атона? Автор книги по-своему интерпретировал книгу Исхода. Как и всегда, работа Фрейда...

– А зачем так на похороны наряжаться? – спросила Нина, наливая кофе.
– Как зачем? – ахнули дружно Маечка с Лялей. – На похоронах нужно выглядеть лучше, чем на свадьбе! Там же можно познакомиться!

Шушана, Жужуна и другие родственники

Маша Трауб

Есть места, в которые хочется вернуться. Есть люди, с которыми надеешься встретиться вновь. И знаешь наверняка – пусть на короткий срок, но будешь счастлив. О таком месте и людях я писала в романе «Тетя Ася, дядя Вахо и одна свадьба». И мне захотелось вернуться в те же места, навестить любимых персонажей и познакомить вас с новыми, не менее колоритными, – Шушаной, Жужуной и другими родственниками. Маша Трауб

В старых публичных библиотеках особая атмосфера. Катя окунулась в тишину, в скрип натертых воском паркетных полов, глотнула книжной пыли, присутствующей в воздухе, несмотря на современные кондиционеры. Сев за стол, включила зеленую лампу на мраморной подставке. И поняла, что ей тут нравится.

Призрак Безымянного переулка

Татьяна Степанова

В московском Безымянном переулке, в подвале бывшей мыловаренной фабрики, найдено захоронение вековой давности. Останки принадлежат семерым, двое из них дети, причем все застрелены из «маузера» в затылок. Это давнее убийство-казнь повлекло за собой кровную месть и череду новых преступлений, не менее страшных и загадочных. Жуткая семейная история мыловаров Астаховых, передающих свое дело и свою тайну по женской линии: от Аннет к Авроре, Александре, Алисе, – чрезвычайно заинтересовала старшего...

Семейная жизнь - колоссальный и ежедневный, порой невыносимый и изматывающий труд. Уступки, уступки и снова уступки - через "не хочу", "больше не могу" и через "все надоело". Но если есть ради чего, тогда игра стоит свеч.

Можно я побуду счастливой?

Мария Метлицкая

Эта книга – о женщинах, родившихся в СССР, которым выпало «жить в эпоху перемен». В юности они мечтали о флакончике «Может быть», сами варили помаду, шили одежду, которую было не отличить от творений модных дизайнеров, потому что купить все это в эпоху дефицита было невозможно, а быть красивыми очень хотелось. В зрелом возрасте они рожали детей в советских роддомах, где из медикаментов подчас были лишь бинт и зеленка, стояли в бесконечных очередях, а Париж видели только в передаче...

Мне ли не знать, насколько это неприятно - ощущать бессилие перед тем, над чем ты не властна.

Роскошь без изысканности — это вульгарность. Хороший вкус не купишь ни за какие деньги, он воспитывается культурой и образованием. «Тот, кто не использует любую возможность, чтобы пополнить багаж знаний и развить вкус, не может считаться подлинным джентльменом»,  — утверждалось в 1731 году.

Иногда надо отказаться от знания и объяснений. Просто смотреть. Люди идентифицируют, но не смотрят.

Диалоги

Анри Картье-Брессон

Это издание объединяет двенадцать интервью и бесед Картье-Брессона, относящихся к периоду с 1951 по 1998 год. В них раскрывается Картье-Брессон увлекательный и увлеченный. Он говорит о фотографии, размышляет о состоянии мира и оглядывается на пройденный путь. Эти высказывания, относящиеся к отрезку времени длиною почти в полвека, позволяют также видеть эволюцию мысли фотографа: он возвращается к некоторым темам, меняет свою точку зрения, иногда противоречит себе. Та к возникает не застывшая...

Красивые мужики, как и любые красивые вещи, созданы скорее для того, чтобы ими любовались и при этом не слишком пригодны к практическому использованию.

Не нервируйте меня! Мне скоро негде будет прятать трупы!