Легче найти знакомую рыбку в океане, чем человека в этом людском водовороте.
Больше всех ненавидит убивать тот, кто вынужден это делать.
Оказавшись на перекрестке своей жизни, я спрашивала себя, что из всего этого получится и какова цель моего существования. И хотя в нем было столько тьмы и тайны, я была почти счастлива – счастьем нищего: найдя пристанище на ночь, он наблюдает за дождем снаружи.
— Мальчик мой, — ласково упрекнул он послушника, — не допускай беспокойства в душу свою. Беспокоясь о чем-то, ты заимствуешь из будущего печали, которые, может статься, наяву еще тебя обойдут, и тем самым пренебрегаешь настоящим, которым следует наслаждаться. Тот, кто попусту страдает о завтрашнем дне, теряет день сегодняшний, да и будущее свое отравляет, загодя ожидая скверного. — Голос Бирандола сделался строже. — Ты, мальчик мой, слишком часто позволяешь себе тревожиться и переживать о том, что еще не случилось. Если тебе откажут в жреческом Посвящении, то, скорее всего, именно за это!
Уинтроу с бесконечным ужасом уставился на Бирандола. Какое-то мгновение его лицо было маской жуткого, всеобъемлющего одиночества. Потом он наконец осознал ловушку, расставленную жрецом. Ужас как рукой сняло, он облегченно улыбнулся:
— Вот именно. Чем больше изводишься мыслями о возможности поражения, там вернее оно постигнет тебя.
Распознавайте в людях их слабости, играйте на них, а сами сохраняйте спокойствие. Встречайте неприятные слова с непринужденным лицом и с улыбкой подходите к человеку, к которому охотнее подошли бы с вызовом на поединок. Любую неловкость вы можете загладить своим хладнокровием, в то время как эмоции, вышедшие из-под контроля, часто заставляют выглядеть глупо.
Позволь открыть тебе секрет, Питер. Мы с Чарльзом очень сильно разошлись по одному вопросу. Думаю, в конечном итоге он был прав, а я ошибался, но я просто не мог заставить себя это признать. А теперь уже никогда ему не скажу. Но в том-то и дело, что тем, кого мы любим, иногда и не нужно говорить о важных вещах.
«Любовь к себе никогда не приедается. Да и не требует взаимности.»
человек редко осознает себя свидетелем исторических событий. Мы всегда смотрим на это через призму собственной жизни, а потом, спустя время, сверяемся с исторической хроникой и отмечаем, какие именно вехи пришлись на нашу личную историю, и корректируем воспоминания в соответствии с этой хроникой.
Истина бесполезна, если никто ее не слышит.
Ведь очень обидно ощущать себя хуже остальных.
главное не показывать страха, ведь сила, это не абсолютная величина, а восприятие. И, если тебя воспринимают, как слабого и боящегося, тебе никакой рост не поможет, и наоборот.
– Послушай историка. О прошлом надо помнить. Но жить надо настоящим.
Но угнетает тебя неизбежная старость; пускай бы Мужи другие старели, а ты бы блистал между юных!
Внешность не отражает сущности, это всего лишь ее видимость. И как только ты начинаешь познавать сущность без оглядки на симпатичное или даже некрасивое лицо, что свойственно тебе от природы, Внешность начинает отступать на второй план и продолжает блекнуть до тех пор, пока окончательно не утратит своего значения.
Музей напоминал дом богатой старухи, не желавшей принимать посетителей. Все разговаривали шепотом и старались ступать как можно тише, словно их там вообще нет. Мама, никогда не упускавшая случая кого-нибудь похвалить, написала в книге отзывов, что выставка прекрасно организована и очень полезна. Я приписала: «Мило и ужасно скучно».
– Он смотрит на тебя как на хрупкую статуэтку, которую нужно оберегать.
Иногда единственный путь к победе – сдаться.
Ведь в нас есть, в каждом из нас, некая доля света, доля иной возможности. Мы начинаем жизнь с ней и с ее темной противодолей, и они до самого конца тузят и лупят друг друга, и если драка кончится вничью, нам, считай, еще повезло.
Вселенная хочет, чтобы мы побеждали. Она делает так, что, даже проигрывая, мы побеждаем.
В сорок восьмую комнату комендантша тетя Дуся заглянула просто так, для очистки совести. Живущий в этой комнате Петр Музей, конечно, не мог позволить такого легкомыслия, как похищение с плиты кипящего чайника.
Но картина, которую увидела тетя Дуся, заставила ее оцепенеть. Отличник, член профкома, редактор стенной газеты, человек, с которым даже преподаватели здоровались за руку, валялся прямо в туфлях на скомканной кровати и заплетающимся языком бормотал формулы. На столе стоял пропавший чайник, валялись огрызки соленых огурцов и колбасы.
Не веря своим глазам, тетя Дуся приблизилась на цыпочках к кровати и привычно втянула воздух широкими ноздрями, похожими на телефонные мембраны. Сомнений не было. Пахло спиртным.
– Ах ты, сердешный, – пожалела тетя Дуся и деликатно удалилась из комнаты, захватив чайник.
Слух о том, что Петр Музей напился, быстро распространился по общежитию. В сорок восьмую комнату стали заглядывать любопытные. На пьяного человека вообще интересно посмотреть, а на отличника и общественного деятеля – тем более.
Все это приводит нас к такому заключению: жизнь духовного существа в целом обнимает собою два мира. из которых только один нам ведом, и так как всякое мгновение жизни неразрывно связано со всей последовательностью моментов, из которых слагается жизни, то ясно, что собственными силами нам невозможно возвыситься до познания закона, который неизбежно должен быть нам преподан таким разумом, для которого существуют один единственный мир, единый порядок вещей.
- Какая ты глупая! - сказал Саша. - В моей глупости так много счастья!
Ещe в юнocти мы yчили, чтo тpи вeликиe идeи зaлoжeны в дyшy чeлoвeкa: иcтинa, дoбpo и кpacoтa.
Я дyмaю, идeи эти paвнocильны пo cвoeмy мoгyщecтвy и влиянию нa людeй.
Мать моя была в некотором роде интеллектуалкой, что довольно редко для такого захолустья. Это была очень уверенная в себе женщина, она давала мне книги, заставляла меня слушать музыку. Она воспитывала меня так, чтобы я не испытывал комплекса неполноценности. Другими словами, чтобы не завидовал другим.
Какому-нибудь пьяному ремесленнику, может быть, удастся пробудить и удержать с помощью кулаков привязанность своей глупой подруги, но мужчины с более утонченной природой и хотя бы намеком на интеллект и духовность не могут прикасаться к любви грубыми руками.