Именно так и начинаются войны? В дни, которые должны быть счастливыми?
Когда живешь против закона, нужно работать честно.
Гений обирает свое потомство.
Старуха внимательно на него посмотрела.
— Ошиблась, — сказала она, — это тебе надо идти туда. Тебя выберут царем, не его. Ты большой, здоровый, у тебя есть когти и зубы…
Книгу нельзя закончить, можно лишь перестать работать над ней.
Кондитером здесь называют неведомую, но очень страшную силу, которая, по здешнему поверью, может сделать с человеком все, что ей вздумается.
«Сидеть на крошечной планете в океане бесконечных бесконечностей и верить, что ты понимаешь хоть что-нибудь в истинной природе бытия и реальности, просто абсурдно».
Чудеса везде чудеса. А у нас все равно чудеснее.
Моя мать всегда твердила, что самый опасный человек тот, кому от тебя ничего не нужно. Их-то и следует опасаться больше других.
Выйти в море, имея на борту десять человек команды, — это прекрасный способ для самоубийства. Торпедные аппараты в ржавчине, и я не удивлюсь, если при залпе торпеды рванут в трубах.
— Порой думаю, что люди не подозревают о том, как прекрасно мгновение. Вы так боитесь умереть, что не живете вовсе. Хотите быть вечными, любить…
— Навсегда? — Она открыла глаза и взглянула на него. Он, обнимая ее одной рукой, окинул взглядом поле и повернулся к ней с полуулыбкой.
— Не бывает любви навсегда. Мы можем лишь ценить друг друга, любить в этот момент времени. В этот час, минуту, секунду. Эта секунда навсегдА
Голос ее был грустный , словно с выходом к людям ее чудесное приключение окончилось и варягу больше не будет никакого
дела до своей проводницы.
Нет на счете такой тайны, которая устоит перед показным равнодушием.
К концу XIX века Соединенные Штаты, опьяненные своими успехами в развитии индустриального общества, приверженного идеалам свободы и демократии, проявили неподдельную гуманную заботу о страданиях тех, кто жил в нищете и под гнетом диктатуры. Вновь уверовав в свою великую миссию, они вознамерились нести свободу и демократию всему миру. Так произошло возвращение к доктрине "предначертания судьбы", впервые провозглашенной в 1845 г. Джоном О'Салливаном, редактором Democratic Review, который назвал "предначертанным судьбой правом" "распространение нашего владычества на весь континент, врученный нам Провидением для нашего великого опыта свободы и федеративного самоуправления". То, что началось с мечты о "распространении нашего владычества на весь континент", теперь стало глобальной миссией, во всяком случае, в том, что касалось распространения благ свободы и демократии. Народ забыл предупреждение Джона Куинси Адамса, говорившего, что Соединенные Штаты должны "желать свободы и независимости всем народам", но не "рыскать по миру в поисках чудовищ, которых необходимо уничтожить". Поступать так означало бы, что Америка жаждет "земель и власти" в мире, что в конце концов привело бы ее к потере собственной "свободы и независимости".
"— Джевис никогда даже не посмотрит в мою сторону. Я смирилась и двигаюсь дальше. <…> К сожалению, все остальные парни меркли на его фоне, и поэтому я оставалась одна <…> Лучше уж быть одной, чем с кем попало. Не собираюсь менять парней словно перчатки, в надежде найти кого-то стоящего. <…> я была уверена: другая любовь если и появится в моей жизни, то так же накроет с головой в один миг. Пока меня с парнями накрывали только раздражение и скука."
Милость может быть опасной, Коль внушает подозренья.
Знаєте ту пісню у Rolling Stones — Не надто гордий, щоб благати? Зараз це моя улюблена пісня.
Жизнь - тяжелая борьба и не всегда приходится поступать так, как хочется.
– Ты хоть желание загадала? – ехидно фыркнул вдруг Ольсен. – Целый час таскать на шее звезду счастья и ничего не попросить может только полный глупец.
– Или тот, у кого всё уже есть, – спокойно отозвалась Веся.
В ухе Миро снова отозвалась Джейн:
— Вот сучка, — шепнула она. — Она вовсе не держала файлы в другом компьютере. Все результаты таскала в голове.
Мы не можем стать тем, чего не видим, не слышим и не делаем ежедневно.
«Согласно всем правилам и предсказаниям календаря, уже должен был прийти полновластным хозяином приятный и веселый месяц май, но в этом году он входил крадучись, как оборванец, ворующий свечки в церкви.»
У некоторых людей формируется свой внутренний мир, который порою так глубок, проникновенен и чист, что его никогда не замарает невежество, безликость и некомпетентность других.
— Знаешь, чего полно в этом вонючем мире, детка? — спросил Ролли Найт у Мэй-Лу. И, не получив ответа, сказал: — Дерьма! Весь этот огромный мир — одно сплошное дерьмо.
Странно...но сейчас я не ощущала того, что писали во всех этих книгах, которые я в детстве читала тайком от мамы и папы. Сердце не стучало в бешеном ритме, в животе не порхали бабочки, и румянец на моих щеках был вызван только резкими порывами ветра, похожими на рваные удары кнута. Наверное, за день я просто слишком замерзла и устала. Думать так было проще, чем бояться, что я еще и разучилась к кому-то привязываться.