нет ограничений у счастья, оно может быть настолько большим, насколько вы сами себе позволите.
Если ты действительно любишь человека, то будешь стоять за него горой до последнего, выяснять все до мельчайших деталей, а не верить первому же навету, даже если подстава будет достоверной!
Глупый ты, Вовка, – улыбнулась Оля. – Человек ведь другим определяется. Кому какое дело до твоих ушей? Веди себя, как человек, человеком и будешь.
Словно как хищный огонь на нерубленый лес нападает;
Вихорь крутящийся окрест разносит его, и из корней
С треском древа упадают, крушимые огненной бурей, —
Так под руками героя Атрида главы упадали
В бег обращенных троян; крутовыйные многие кони
С громом по бранным путям колесницы носили пустые,
Славных ища их возниц, а они по долине лежали
Бледные, коршунам больше приятные, чем их супругам.
Милосердие не нуждается в страданиях, чтобы существовать, но там, где есть страдания, ты обнаружишь и милосердие, во множестве проявлений и оттенков.
Я знал столькох женщин в своей жизни, что можно сказать, всегда был один. Слишком много - все равно что никого.
Я изводил тебя язвительными замечаниями и намеками, оскорблял и унижал в надежде, что ты сорвешься, возненавидишь меня и не позволишь даже приближаться к тебе. Но ты оказалась сильнее меня, ты не желала отталкивать меня.
Каждый приходит сюда с ящиком инструментов и комплектом проектной документации на построение собственного Будущего. Вот только не каждый помнит, куда он все это засунул.
– А еще этот ваш глупый смех, над ним надо будет поработать. Если вам смешно, вполне достаточно спокойно улыбнуться. Лорд Честерфилд пишет, что по достижении им совершеннолетия никто не слышал, как он смеется. Но вы вряд ли читали «Письма лорда Честерфилда к сыну»?
…Разумеется, не читал. Бертрам Вустер не читает чужих писем. Если бы я служил на почте, то не читал бы даже почтовые открытки.
Живи, пока не умрешь.
Хотел бы я знать, что именно так навязчиво наводит меня на мысль, что человечество как биологический вид деградирует?
Ишь ты. На Краснознаменной тоже такой же случай был. Тот с четвертого сиганул. А время – три часа ночи, ни машин, ничего. Так муж его на себе два километра до больницы пер.
Про нас можно сказать, что мы составляем как бы исключение среди народов. Мы принадлежим к тем из них, которые как бы не входят составной частью в род человеческий, а существуют лишь для того, чтобы преподать великий урок миру. Конечно, не пройдет без следа и то наставление, которое нам суждено дать, но кто знает день, когда мы вновь обретем себя среди человечества и сколько бед испытаем мы до свершения наших судеб?
Одна из самых прискорбных особенностей нашей своеобразной цивилизации состоит в том, что мы все еще открываем истины, ставшие избитыми в других странах и даже у народов, гораздо более нас отсталых. Дело в том, что мы никогда не шли вместе с другими народами, мы не принадлежим ни к одному из известных семейств человеческого рода, ни к Западу, ни к Востоку, и не имеем традиций ни того, ни другого.
Мы живем лишь в самом ограниченном настоящем без прошедшего и без будущего, среди плоского застоя.
Быть счастливым для него значило ничего не делать и, замкнувшись от мира, ублажать свою утробу.
Caмaя блaгoтвopнaя и пoлeзнaя для чeлoвeчecтвa идeя, ecли oнa ввoдитcя пpaвитeльcтвoм в пoдвлacтнoй cтpaнe пo пpинyждeнию, быcтpo дeлaeтcя бoжьим
нaкaзaниeм нapoдy.
Мне стоило встретиться с такими вот немного тронутыми личностями, чтобы понять, до какой степени сам я был нормальный.
« ... когда ты выставил себя круглым дураком и ничего не остается делать, как принести извинения, будь мужчиной, встань во весь рост и постарайся сделать это красиво».
— Обаятельна и разумна. Что ж, могу вам только посочувствовать, ритана.
— Почему?
— Потому что дурочкам в жизни проще.
Страшно, когда человек говорит и не знаешь, зачем он говорит, что говорит и кончит ли когда-нибудь. Ведь страшно? неловко ведь?
Вечно я куда-то вступаю, то в говно, то в партию...
«Иллюзии кончились. Никакая религия, никакая философия меня не удовлетворяют — слова, и только слова.»
Держись от моего сына подальше, ур-родина!
Одни только люди, а кругом них молчание — вот земля! "Люди, любите друг друга" — кто это сказал? чей это завет? Стучит маятник бесчувственно, противно.
У умного мужа жена всегда хороша.
В сшибке щитовых стен побеждают не разум и осмотрительность, но божественная одержимость и сокрушительный натиск.