Цитаты
1058
... люди, которые неподдельно горят идеей, являются самыми лютыми врагами из всех существующих. Даже сильно обиженная женщина, одолеваемая мыслями о мести бывшему, который вместо того, чтобы страдать после того, как ее потерял, отчего то счастлив, и то куда безопасней.
Черновая версия Существование игрового клана, как и жизнь человеческая, состоит из миллионов небольших радостных и непростых событий, цепляющихся друг за друга. Вот только почему-то клану "Линдс-Лохены", которым командует Хейген из Тронье, в миру более известный как Харитон Никифоров, радостных моментов выпадает немного, а непростых столько, что считать замучаешься. Впрочем, сменяются эти события с такой скоростью, что никто даже уже и не задумывается о том, с чего судьба на "Линдс-Лохенов"...
Да, это ещё батя мой покойный рассказывать любил. То ли в Индии, то ли в Китае богатеи развлекались — подарят кому-нибудь неугодному белого слона. А он вроде как священное животное. Убить его нельзя. Выбросить или передарить — некрасиво. Вот и приходится содержать. А эту тварь, однако, попробуй прокорми! К тому же ещё и гадит, как слон.
Вот уже год, как я здесь – в магическом мире аристократов. В мире балов и красавиц, чтящем дуэльный кодекс и родовые клятвы. Когда-то я был отчаянным революционером, легендой Сопротивления по прозвищу Капитан Чейн. Здесь я – молодой князь Константин Барятинский. И так уж получилось, что только я могу спасти этот мир от подступающей Тьмы.
"Возвращаясь к расчерченной шахматной доске Среднего Запада, он пересек почти полные два часовых пояса и всю дорогу заставлял себя пробиваться сквозь более чем сорокалетнюю толщу воспоминаний - так ныряльщик погружается в глубину, преодолевая боль и давление водной массы".
Роман Симмонса «Зимние призраки» связан сюжетно и композиционно с его же романом «Лето ночи». "К сожалению, я не призрак. И ничего не знаю о жизни после смерти. Я никогда не верил в привидения, в существование рая, в бессмертие души и прочие подобные вещи. Не верю и теперь. Конечно же, я не помню, как умер, и знаю об этом событии не больше, чем мой друг Дейл Стюарт. За одиннадцать лег своей жизни я ни разу не покидал Иллинойс. Через сорок один год после моей смерти Дейл приехал на ферму, где я...
"Каково это - пережить спутника жизни более чем на тридцать лет?"
Роман Симмонса «Зимние призраки» связан сюжетно и композиционно с его же романом «Лето ночи». "К сожалению, я не призрак. И ничего не знаю о жизни после смерти. Я никогда не верил в привидения, в существование рая, в бессмертие души и прочие подобные вещи. Не верю и теперь. Конечно же, я не помню, как умер, и знаю об этом событии не больше, чем мой друг Дейл Стюарт. За одиннадцать лег своей жизни я ни разу не покидал Иллинойс. Через сорок один год после моей смерти Дейл приехал на ферму, где я...
"Вывод был почти очевиден: если разговор все же состоится, ничего хорошего ждать не стоит".
Роман Симмонса «Зимние призраки» связан сюжетно и композиционно с его же романом «Лето ночи». "К сожалению, я не призрак. И ничего не знаю о жизни после смерти. Я никогда не верил в привидения, в существование рая, в бессмертие души и прочие подобные вещи. Не верю и теперь. Конечно же, я не помню, как умер, и знаю об этом событии не больше, чем мой друг Дейл Стюарт. За одиннадцать лег своей жизни я ни разу не покидал Иллинойс. Через сорок один год после моей смерти Дейл приехал на ферму, где я...
"Было такое впечатление, будто последнее мгновение его жизни неожиданно растянулось, - так воспринимает время человек, падающий в глубокую пропасть, когда каждая секунда превращается в вечность и длится, пока и само время не исчезает навеки".
Роман Симмонса «Зимние призраки» связан сюжетно и композиционно с его же романом «Лето ночи». "К сожалению, я не призрак. И ничего не знаю о жизни после смерти. Я никогда не верил в привидения, в существование рая, в бессмертие души и прочие подобные вещи. Не верю и теперь. Конечно же, я не помню, как умер, и знаю об этом событии не больше, чем мой друг Дейл Стюарт. За одиннадцать лег своей жизни я ни разу не покидал Иллинойс. Через сорок один год после моей смерти Дейл приехал на ферму, где я...
"Правило "чем лучше знаешь, тем меньше почитаешь" работает не всегда, но осведомленность уменьшает опасения".
Роман Симмонса «Зимние призраки» связан сюжетно и композиционно с его же романом «Лето ночи». "К сожалению, я не призрак. И ничего не знаю о жизни после смерти. Я никогда не верил в привидения, в существование рая, в бессмертие души и прочие подобные вещи. Не верю и теперь. Конечно же, я не помню, как умер, и знаю об этом событии не больше, чем мой друг Дейл Стюарт. За одиннадцать лег своей жизни я ни разу не покидал Иллинойс. Через сорок один год после моей смерти Дейл приехал на ферму, где я...
"Мы обещали так много и столь многим - прежде всего, самим себе".
Роман Симмонса «Зимние призраки» связан сюжетно и композиционно с его же романом «Лето ночи». "К сожалению, я не призрак. И ничего не знаю о жизни после смерти. Я никогда не верил в привидения, в существование рая, в бессмертие души и прочие подобные вещи. Не верю и теперь. Конечно же, я не помню, как умер, и знаю об этом событии не больше, чем мой друг Дейл Стюарт. За одиннадцать лег своей жизни я ни разу не покидал Иллинойс. Через сорок один год после моей смерти Дейл приехал на ферму, где я...
"Чему предстояло произойти, того было уже не миновать".
Роман Симмонса «Зимние призраки» связан сюжетно и композиционно с его же романом «Лето ночи». "К сожалению, я не призрак. И ничего не знаю о жизни после смерти. Я никогда не верил в привидения, в существование рая, в бессмертие души и прочие подобные вещи. Не верю и теперь. Конечно же, я не помню, как умер, и знаю об этом событии не больше, чем мой друг Дейл Стюарт. За одиннадцать лег своей жизни я ни разу не покидал Иллинойс. Через сорок один год после моей смерти Дейл приехал на ферму, где я...
Смерть сама была непристойностью, и тем более было непристойно добиваться ее таким способом, какой избрал он. Смерть обкрадывала его, забирая себе каждый шанс, каждый вдох, каждую вероятность, предоставленную ему будущим, и боль, и надежду, а Дейл Стюарт всегда ненавидел воров. Смерть была ледяным молчанием короля Лира, она была тем самым никогда, никогда, никогда, никогда, никогда, от которого у него с детства шел мороз по коже. С того самого дня, когда погиб Дуэйн
Роман Симмонса «Зимние призраки» связан сюжетно и композиционно с его же романом «Лето ночи». "К сожалению, я не призрак. И ничего не знаю о жизни после смерти. Я никогда не верил в привидения, в существование рая, в бессмертие души и прочие подобные вещи. Не верю и теперь. Конечно же, я не помню, как умер, и знаю об этом событии не больше, чем мой друг Дейл Стюарт. За одиннадцать лег своей жизни я ни разу не покидал Иллинойс. Через сорок один год после моей смерти Дейл приехал на ферму, где я...
Истинный писатель должен работать изнутри наружу, а не снаружи внутрь. Хемингуэй.
Роман Симмонса «Зимние призраки» связан сюжетно и композиционно с его же романом «Лето ночи». "К сожалению, я не призрак. И ничего не знаю о жизни после смерти. Я никогда не верил в привидения, в существование рая, в бессмертие души и прочие подобные вещи. Не верю и теперь. Конечно же, я не помню, как умер, и знаю об этом событии не больше, чем мой друг Дейл Стюарт. За одиннадцать лег своей жизни я ни разу не покидал Иллинойс. Через сорок один год после моей смерти Дейл приехал на ферму, где я...
Простите, а никто случайно не хочет на мне жениться?» — громко спрашиваю я в ЗАГСе.
— Простите, а никто случайно не хочет на мне жениться? — громко спрашиваю я в ЗАГСе. Меня ждал договорной брак, чтобы объединить капиталы двух семей, но жених сбежал с моей младшей сестрой. И теперь родители заставляют меня выйти замуж за его отца, а я не хочу! Он же старый! Лучше уж стать женой первого встречного. Ну и что, что это какой-то странный бородатый мужик, похожий на лесоруба. Это же формальность. Но оказывается, моего случайного мужа вовсе не устраивает, что наш брак будет...
Меня ждал договорной брак, чтобы объединить капиталы двух семей, но жених сбежал с моей младшей сестрой. И теперь родители заставляют меня выйти замуж за его отца, а я не хочу! Он же старый! Лучше уж стать женой первого встречного. Ну и что, что это какой‑то странный бородатый мужик, похожий на лесоруба. Это же формальность
— Простите, а никто случайно не хочет на мне жениться? — громко спрашиваю я в ЗАГСе. Меня ждал договорной брак, чтобы объединить капиталы двух семей, но жених сбежал с моей младшей сестрой. И теперь родители заставляют меня выйти замуж за его отца, а я не хочу! Он же старый! Лучше уж стать женой первого встречного. Ну и что, что это какой-то странный бородатый мужик, похожий на лесоруба. Это же формальность. Но оказывается, моего случайного мужа вовсе не устраивает, что наш брак будет...
Но оказывается, моего случайного мужа вовсе не устраивает, что наш брак будет фиктивным
— Простите, а никто случайно не хочет на мне жениться? — громко спрашиваю я в ЗАГСе. Меня ждал договорной брак, чтобы объединить капиталы двух семей, но жених сбежал с моей младшей сестрой. И теперь родители заставляют меня выйти замуж за его отца, а я не хочу! Он же старый! Лучше уж стать женой первого встречного. Ну и что, что это какой-то странный бородатый мужик, похожий на лесоруба. Это же формальность. Но оказывается, моего случайного мужа вовсе не устраивает, что наш брак будет...
Он не должен был выбрать её! Не должен! Но выбрал
— Простите, а никто случайно не хочет на мне жениться? — громко спрашиваю я в ЗАГСе. Меня ждал договорной брак, чтобы объединить капиталы двух семей, но жених сбежал с моей младшей сестрой. И теперь родители заставляют меня выйти замуж за его отца, а я не хочу! Он же старый! Лучше уж стать женой первого встречного. Ну и что, что это какой-то странный бородатый мужик, похожий на лесоруба. Это же формальность. Но оказывается, моего случайного мужа вовсе не устраивает, что наш брак будет...
— Ты ляжешь тут, принцесса, а я на первом этаже в мастерской. На диване.
— Почему? — удивляюсь я.
— Потому что…
— Простите, а никто случайно не хочет на мне жениться? — громко спрашиваю я в ЗАГСе. Меня ждал договорной брак, чтобы объединить капиталы двух семей, но жених сбежал с моей младшей сестрой. И теперь родители заставляют меня выйти замуж за его отца, а я не хочу! Он же старый! Лучше уж стать женой первого встречного. Ну и что, что это какой-то странный бородатый мужик, похожий на лесоруба. Это же формальность. Но оказывается, моего случайного мужа вовсе не устраивает, что наш брак будет...
От такой женщины сбежать — надо совсем дебилом быть, — довольно улыбаясь, сообщает Глеб
— Простите, а никто случайно не хочет на мне жениться? — громко спрашиваю я в ЗАГСе. Меня ждал договорной брак, чтобы объединить капиталы двух семей, но жених сбежал с моей младшей сестрой. И теперь родители заставляют меня выйти замуж за его отца, а я не хочу! Он же старый! Лучше уж стать женой первого встречного. Ну и что, что это какой-то странный бородатый мужик, похожий на лесоруба. Это же формальность. Но оказывается, моего случайного мужа вовсе не устраивает, что наш брак будет...
Это заставляет задуматься. Или я недооценивала отечественный автопром. Или мы сейчас едем на пределе возможностей
— Простите, а никто случайно не хочет на мне жениться? — громко спрашиваю я в ЗАГСе. Меня ждал договорной брак, чтобы объединить капиталы двух семей, но жених сбежал с моей младшей сестрой. И теперь родители заставляют меня выйти замуж за его отца, а я не хочу! Он же старый! Лучше уж стать женой первого встречного. Ну и что, что это какой-то странный бородатый мужик, похожий на лесоруба. Это же формальность. Но оказывается, моего случайного мужа вовсе не устраивает, что наш брак будет...
Всё равно Земля квадратная, за каким-нибудь углом да и встретимся.
Вот уже год, как я здесь – в магическом мире аристократов. В мире балов и красавиц, чтящем дуэльный кодекс и родовые клятвы. Когда-то я был отчаянным революционером, легендой Сопротивления по прозвищу Капитан Чейн. Здесь я – молодой князь Константин Барятинский. И так уж получилось, что только я могу спасти этот мир от подступающей Тьмы.
Глеб едва заметно усмехается, и это ужасно раздражает
— Простите, а никто случайно не хочет на мне жениться? — громко спрашиваю я в ЗАГСе. Меня ждал договорной брак, чтобы объединить капиталы двух семей, но жених сбежал с моей младшей сестрой. И теперь родители заставляют меня выйти замуж за его отца, а я не хочу! Он же старый! Лучше уж стать женой первого встречного. Ну и что, что это какой-то странный бородатый мужик, похожий на лесоруба. Это же формальность. Но оказывается, моего случайного мужа вовсе не устраивает, что наш брак будет...
Никаких угроз, только действия. Угроза, если её не исполнить, работает против того, кто угрожает.
Вот уже год, как я здесь – в магическом мире аристократов. В мире балов и красавиц, чтящем дуэльный кодекс и родовые клятвы. Когда-то я был отчаянным революционером, легендой Сопротивления по прозвищу Капитан Чейн. Здесь я – молодой князь Константин Барятинский. И так уж получилось, что только я могу спасти этот мир от подступающей Тьмы.
Остановились на привал. Взвод лейтенанта Буранаевского был поставлен для прикрытия со стороны большака, чтобы немец не застал врасплох. Вот мы сидим, разговариваем, курим… Вдруг взвод Буранаевского с криками «Немцы, немцы!» побежал. Я ничего не успел сказать, как весь мой батальон побежал. Эти мужественные люди, которые четыре дня дрались в окружении, побежали в панике, в беспорядке. Бросили две противотанковые пушки, которые с большими трудностями вывели из окружения. Вдруг слышу голос Федора Дмитриевича Толстунова, политработника:
— Смотрите на своего командира, на комбата, — кричал он, — он остался один, а вы все бежите! Как вам не стыдно, назад!
Вот тут весь батальон повернул назад. После этого эпизода бойцы приписывали мне отвагу и мужество, но я этого не признавал за собой. Отваги не было, а была настоящая растерянность, я лишился чувств, дара речи и движения. Отсюда видно, как можно мгновенно нагнать панику и как ее можно мгновенно пресечь.
Советские и зарубежные писатели хорошо знают Момыш-улы как легендарного комбата, личной храбростью поднимавшего бойцов в атаку в битве под Москвой (об этом рассказывается в романе А. Бека «Волоколамское шоссе»), а также как автора книг «За нами Москва» (1958), «Генерал Панфилов» (1963), «Наша семья» (1976), удостоенной Государственной премии Казахской ССР имени Абая. В книгу вошли речи, лекции, выступления Б. Момыш-улы перед учеными, писателями, бойцами и политработниками в 1943–1945 гг.,...
У нас было такое указание: убил немца, докажи это. Мало сказать я убил 10—15 немцев, давай доказательства. Поэтому наши бойцы были приучены — убил немца, лезь к нему в карман и доставай документы. Это делалось потому, что на войне очень много выдумывают, как и на охоте; только прицелился, а говорит, уже убил, убил одного — говорит, что убил 10. Вот и было приказано — убил, доказывай документом.
Советские и зарубежные писатели хорошо знают Момыш-улы как легендарного комбата, личной храбростью поднимавшего бойцов в атаку в битве под Москвой (об этом рассказывается в романе А. Бека «Волоколамское шоссе»), а также как автора книг «За нами Москва» (1958), «Генерал Панфилов» (1963), «Наша семья» (1976), удостоенной Государственной премии Казахской ССР имени Абая. В книгу вошли речи, лекции, выступления Б. Момыш-улы перед учеными, писателями, бойцами и политработниками в 1943–1945 гг.,...
Панфиловская дивизия вышла против шести немецких дивизий не кулаком, а умом офицеров и солдат своих, искусством ведения боя. Иван Васильевич был одним из оригинальных военных мыслителей. Новаторство, которое он ввел и которое помогло победно решить ряд боев — это так называемая спираль Панфилова. Все бои Панфиловской дивизии под Москвой характерны тем, что она перерезала путь, отскакивала в сторону и увлекала за собой противника, отводила его километров на 10, потом рывком снова становилась на его пути, снова уходила. Такими маневрами силы противника распыляются, наши части снова выходят на большак. Это в настоящем смысле слова изматывание противника давало выигрыш во времени.
Советские и зарубежные писатели хорошо знают Момыш-улы как легендарного комбата, личной храбростью поднимавшего бойцов в атаку в битве под Москвой (об этом рассказывается в романе А. Бека «Волоколамское шоссе»), а также как автора книг «За нами Москва» (1958), «Генерал Панфилов» (1963), «Наша семья» (1976), удостоенной Государственной премии Казахской ССР имени Абая. В книгу вошли речи, лекции, выступления Б. Момыш-улы перед учеными, писателями, бойцами и политработниками в 1943–1945 гг.,...
Если мужество каких-либо групп, подразделений или отдельных бойцов осталось неотмеченным, то это не делает чести командиру, руководству, значит, они не до конца выполнили свой долг. Было бы совершенно несправедливо и неумно, если бы мы успех всех героев целиком и полностью считали заслугой 28. Они были и есть — 28, и я до земли преклоняюсь перед их мужеством. Считаю его образцом массового героизма, но когда говорят, что они были единичны, это уже не делает чести дивизии. Вторая сторона дела — почему герои обязательно погибают, почему их не выручают? На самом деле были приняты все меры как со стороны генерала Панфилова, так и Капрова, Гундиловича, но все старания были безуспешными, потому что сила есть сила, и превосходство противника есть превосходство.
Советские и зарубежные писатели хорошо знают Момыш-улы как легендарного комбата, личной храбростью поднимавшего бойцов в атаку в битве под Москвой (об этом рассказывается в романе А. Бека «Волоколамское шоссе»), а также как автора книг «За нами Москва» (1958), «Генерал Панфилов» (1963), «Наша семья» (1976), удостоенной Государственной премии Казахской ССР имени Абая. В книгу вошли речи, лекции, выступления Б. Момыш-улы перед учеными, писателями, бойцами и политработниками в 1943–1945 гг.,...