Всё-таки у прошлого есть власть над настоящим и, как оказалось, над будущим тоже.
Приятно знать, что люди способны измениться. Жаль, что для того чтобы взлететь, им иногда приходится больно упасть.
я почти не трачу время на свидания. Работа — надежный партнер. Она не требует романтики и не упрекает в невнимании.
Чудовищами делает не внешность, а то, что скрыто под ней.
Хоть отруби ему рога, хоть хвост вяжи узлом, козел останется козлом.
— Что — война?
— Война — это нормально.
— Нормально?
— Я имею в виду, война — это нормальное положение вещей на свете. А редкость — мир. Войны идут всегда и повсюду. Ты думаешь, война — это где-то далеко, не сейчас, не с тобой. И не можешь представить, чтобы это коснулось. Война настоящая — бомбы, убийства, насилие, ужас. Думаешь, здесь такое невозможно.
— А ты думаешь, возможно? Во Франции?
Недоумение Алисы расшевелило Габена:
— Если это невозможно, зачем тогда держат солдат? Зачем существует армия? Зачем ядерное оружие?
— Знаешь, когда я был маленьким, то хотел стать психологом, как ты. Думал, это гениально — лечить людей словами.
— Ну-ну…
— Но теперь я вижу, что это неэффективно, — лечить надо всю планету.
Психологи были крайне озабочены ухудшением здоровья молодежи, и правительство обеспечило подростков пакетом психологических услуг из десяти бесплатных сеансов.
В ванной комнате стоял их гель-душ — шампунь-мыло, 10 в одном, для мужчин, которым можно было также мыть унитазы и уничтожать в саду сорняки.
Лео запыхтела на коленях у Луизы, всеми силами стараясь вырваться у нее из рук. Она собиралась потрясти клетку с хомяками, покататься на Миу, стукнуться об угол стола, погрохотать кастрюлями, выкидывая их с нижней полки, словом — пожить нормальной жизнью человека, который открывает для себя мир, встав на ноги полгода тому назад.
Жизнь не постеснялась сообщить этому маленькому мальчику, что можно утром сказать маме «пока!», а в обед остаться сиротой.
Насколько я помню, инкубы никогда не берут женщин силой, даже если они кобылы. Ну да, магия у них сильная, но «добродетель и истинные чувства она одолеть не в силах»… по крайней мере, так в учебнике было написано.
«Если один мужчина убивает свою жену, вы называете это убийством, если таких мужчин много — стилем жизни».
Дом... это не где записана. Это куда тянет...
у судьбы хороший слух и скверный характер.
Меньше знаешь о чужих дорогах, дольше идёшь по своей.
Будущее делается само, если в настоящем всё делать правильно.
Сергей посмотрел на Веньку и проглотил слюну.
— Давай… — кивнул Гуревич, и крупные капли пота покрыли его лицо.
Архипцев слегка довернул штурвал, и через прозрачный низ кабины стало отчетливо видно, что через несколько секунд «сто пятнадцатый» пройдет прямо над немецкими самолетами, стоящими на земле.
— Женька, — спокойно сказал Архипцев, — мы нашли этот аэродром.
— Ты слышишь, Женька, мы его нашли… — хрипло повторил Гуревич.
Сергей отжал от себя штурвал и перевел машину в стремительное пологое пикирование…
Стоянка «фокке-вульфов» росла с ужасающей скоростью и мчалась им на грудь…
Со страшным воем «сто пятнадцатый» врезался в начало стоянки «фокке-вульфов» и прогрохотал, стирая с лица земли немецкие истребители.
— Командир, а командир! — привязывался Соболевский к Архипцеву. — Чего это нам так давно орденов не дают? Нет, правда, какого черта?! Я уже дырочку в гимнастерке сделал… Три месяца тому назад наградные послали и хоть бы тебе что… А? Почему?
— А за что нам давать-то? — лениво спросил Архипцев.
— Но мы же летаем, бомбим! — возмутился Женька. — Вот «фоккер» сбили… Все-таки…
Архипцев перевернулся на живот и в упор посмотрел на Соболевского:
— Женька! Летать мы обязаны? Обязаны. Бомбить обязаны? Обязаны. «Фоккер» сбить были обязаны? Опять обязаны. Мы, Женька, все это обязаны делать… Профессия у нас сейчас такая, понимаешь?
— Каждый день перловка, перловка, перловка… Усю зиму пшеном душили, весной — капустой…
Кузмичов усмехнулся.
— Не, шо вы смеетесь? Як вам подадуть на первое капусту с водой, на второе — капусту без воды, а на третье — воду без капусты, дак вона вам ночью сниться будет! А зараз на нас с перловкой набросились!
— Не слушайте его, товарищ старшина! — перебил второй моторист. — Он эту перловку за милую душу лопает!
— А шо же мини, голодным сидеть, чи шо? — возмутился Осадчий. — Як в устави? Военнослужащий должен уси трудности превозмогать! Перловка дак перловка!
Мне кажется, говорить все, до конца, крайне опасно. Дело в том, что… бывает правда и правда.
"Если ты пьешь с ворами, опасайся за свой кошелек. Если ты вступаешь в отношения с человеком и не смотришь дальше красивой картинки — пеняй на себя.
Зик включил внутренний автопилот. Мимо проносилось пространство, а он думал о Пэтти. Она все отдаляла дату свадьбы. И все из-за этого чертова кота. Она без него жить не может, а Зик не собирался усыновлять его.
– Ну и кот у нас! – с отчаянием проговорила она. Уже много месяцев суслики рыли ходы под травяным покровом, а Д.К. ничего не делал, только сидел часами и с неподдельным восхищением наблюдал за их работой.
Бездельничал и П.К., который в эту минуту вышел из кустов, жалобно мяукая и разыгрывая традиционную роль голодного кота. П.К. был черно-белым бродягой непонятной породы и скромных размеров. Он появился на участке несколько месяцев назад и решительно не собирался уходить... П.К. тоже был равнодушен к сусликам, что особенно бесило отца.
– У нас тут шатаются два кота, а толку? Никакого. Абсолютно никакого. Есть наблюдатели за поведением людей. Есть наблюдатели за поведением сусликов. Вот и все.
Гордость — это не плохо. Просто иногда нужно уметь ее отложить в сторону.