Цитаты

641
Двойные стандарты — такие двойные. Мужчина может вломиться в чужое помещение, требовать украденные деньги, угрожать изнасилованием — и это будет «мужская смелость», «крайняя мера», «защита бизнеса». Но как только женщина, защищая себя, выставляет наглеца за дверь — тут же становится «конченой тварью», «чокнутой истеричкой» ...
ТОМ 2. Всю жизнь я скрывала дочь, так как она родилась полукровкой. Но кошмар стал реальностью: её отец нашёл нас… и отобрал мою Лею. А я даже не могу бороться за неё — меня вот-вот обвинят в убийстве мужчины, державшего в страхе весь Тур-Рин, и посадят на астероид на долгие годы.
Хочешь быть хорошим руководителем — бери ответственность за все косяки персонала на себя или увольняй персонал.
ТОМ 2. Всю жизнь я скрывала дочь, так как она родилась полукровкой. Но кошмар стал реальностью: её отец нашёл нас… и отобрал мою Лею. А я даже не могу бороться за неё — меня вот-вот обвинят в убийстве мужчины, державшего в страхе весь Тур-Рин, и посадят на астероид на долгие годы.
Настоящий руководитель рано или поздно приходит к простому, но болезненному осознанию: всё, что идёт не так, — его ответственность. Не потому, что он всё контролирует, а потому, что он создал систему, в которой это случилось.
ТОМ 2. Всю жизнь я скрывала дочь, так как она родилась полукровкой. Но кошмар стал реальностью: её отец нашёл нас… и отобрал мою Лею. А я даже не могу бороться за неё — меня вот-вот обвинят в убийстве мужчины, державшего в страхе весь Тур-Рин, и посадят на астероид на долгие годы.
Aleksi добавила цитату из книги «Ритуал» 4 недели назад
Распростертый на песке человек смотрел на женщину, прикованную к скале. В лучах высокого солнца она было невыносимо прекрасна
Она — прекрасная принцесса, но безобразна. Он — свирепый дракон, но человечен. Оба они выламываются из клетки ритуалов, жестоких либо лицемерных, оба проигрывают войну против мира, где искренность смешна а любовь невозможна... Но проигрывают ли? М. и С. Дяченко считают «Ритуал» самым романтичным своим произведением.
...драка — это не дуэль, тут никакой симметрии, никакого благородства и быть не может. Главное — уцелеть и выжить. И еще — угостить противника так, чтобы он страшно удивился неравности средств и методов, а может, и зарекся бы нападать впредь
Самара, 1890 год… В книжных магазинах города происходят загадочные события, заканчивающиеся смертями людей. Что это? Несчастные случаи? Убийства? Подозрение падает на молодую женщину. И тогда к расследованию приступает сыщик-любитель… В русском детективе такого сыщика еще не было. Этого героя знают абсолютно все: он — фигура историческая. Этого героя знают абсолютно все, но многие эпизоды его жизни остались незамеченными даже самыми рьяными и пытливыми исследователями. Этого героя знают...
Так и стоял бы я в нерешительности на Набережной, оглушенный гармошками и криками извозчиков, едва ли не до вечера, когда бы не услыхал вдруг слова, произнесенные знакомым голосом:
— Николай Афанасьевич! Ба, какая неожиданность! Что ж это вы стоите с таким растерянным видом — не ровен час, похоронят ваши чемоданы здешние удальцы!
Я спешно оглянулся на голос и едва не упал от неожиданности. Прямо надо мною нависала жующая верблюжья морда — зверь подошел совершенно бесшумно. За верблюдом располагалась двуколка, в которую тот был запряжен. Двуколкой правил башкир в красной навыпуск рубахе и холщовых штанах и почему-то в малахае, несмотря на летнее время. А рядом с башкиром сидел и дружелюбно улыбался молодой господин, признать которого мне удалось не сразу. Лишь когда он соскочил с двуколки и подошел ближе, я понял, кого судьба назначила повстречать меня в Самаре.
Самара, 1890 год… В книжных магазинах города происходят загадочные события, заканчивающиеся смертями людей. Что это? Несчастные случаи? Убийства? Подозрение падает на молодую женщину. И тогда к расследованию приступает сыщик-любитель… В русском детективе такого сыщика еще не было. Этого героя знают абсолютно все: он — фигура историческая. Этого героя знают абсолютно все, но многие эпизоды его жизни остались незамеченными даже самыми рьяными и пытливыми исследователями. Этого героя знают...
Время — это обманщик и лжец. Когда его в избытке — оно просачивается сквозь пальцы, исчезая в суете и мелочах. Когда же его не хватает — оно встаёт намертво, раздувается намокшей раной и давит, давит, давит изнутри.
Дилогия. ТОМ 1. Он — цварг, который чувствует ложь. Я — женщина, для которой ложь — способ выжить. Инспектор Монфлёр ворвался в мою жизнь, чтобы раскопать грязь. Но он не знает главного: под угрозой не мой подпольный бизнес, а самое ценное, что у меня есть. Моя дочь — полукровка-цваргиня, и если о ней узнают, то её у меня отберут. Он слишком близко. Он слишком опасен. Он ищет правду. Я — сделаю всё, чтобы она осталась в тени.
Месть — это такая же яма, Илья. Только с другим дном. И если я буду смотреть только в неё — не выберусь никогда.
— Даша, хватит, — устало выдыхает Илья, потирая лицо, как будто это он жертва, а не я. — Ты не глупая. Всякое бывает. — Всякое?! — голос дрожит, но слез не будет. Ни за него, ни за неё. — Ты спал с ней, Илья. С моей сестрой. — Всё было не так, как ты думаешь, — выдавливает наконец. — Правда? Просвети. Это был сеанс духовного роста? Медитация между простынями? Или ты просто помогал ей "забыть прошлые травмы"? — Я просто… расслабился. Это был момент. Вырванный из общего. Она понимала, что это...
— Хорошо. Я возьму это дело. Но с одним условием.
— Каким?
— Вы не будете мстить эмоционально. Только юридически. Только по правилам. Холодно. Умно. Как партнёр. Не как жена. Вижу, что горит, но просто обуздайте.
— Даша, хватит, — устало выдыхает Илья, потирая лицо, как будто это он жертва, а не я. — Ты не глупая. Всякое бывает. — Всякое?! — голос дрожит, но слез не будет. Ни за него, ни за неё. — Ты спал с ней, Илья. С моей сестрой. — Всё было не так, как ты думаешь, — выдавливает наконец. — Правда? Просвети. Это был сеанс духовного роста? Медитация между простынями? Или ты просто помогал ей "забыть прошлые травмы"? — Я просто… расслабился. Это был момент. Вырванный из общего. Она понимала, что это...
Потому что если ты сгорела, это ещё не конец. Это просто чёртово утро после пожара.
— Даша, хватит, — устало выдыхает Илья, потирая лицо, как будто это он жертва, а не я. — Ты не глупая. Всякое бывает. — Всякое?! — голос дрожит, но слез не будет. Ни за него, ни за неё. — Ты спал с ней, Илья. С моей сестрой. — Всё было не так, как ты думаешь, — выдавливает наконец. — Правда? Просвети. Это был сеанс духовного роста? Медитация между простынями? Или ты просто помогал ей "забыть прошлые травмы"? — Я просто… расслабился. Это был момент. Вырванный из общего. Она понимала, что это...
ты — сильная. Но ты ещё и женщина. А значит, ты имеешь право на боль, на ярость, и даже на месть. Вопрос только — как ты её подашь. Холодной или горячей?
— Даша, хватит, — устало выдыхает Илья, потирая лицо, как будто это он жертва, а не я. — Ты не глупая. Всякое бывает. — Всякое?! — голос дрожит, но слез не будет. Ни за него, ни за неё. — Ты спал с ней, Илья. С моей сестрой. — Всё было не так, как ты думаешь, — выдавливает наконец. — Правда? Просвети. Это был сеанс духовного роста? Медитация между простынями? Или ты просто помогал ей "забыть прошлые травмы"? — Я просто… расслабился. Это был момент. Вырванный из общего. Она понимала, что это...
Да и не так уж он плох, как я думала раньше. В принципе, очень даже хорош...
Да кого я обманываю?! Огонь, а не мужик!
Но кровушки я у него попью. Обещаю.
Жила-была капризная принцесса. Всех благородных женихов обсмеяла и разогнала, отца-короля до нервного срыва довела. И он от бессилия выдал дочь за первого попавшегося бродягу. Пришлось принцессе вместе с супругом своим неказистым отправляться в старый дом в Приграничье. А там и упыри, и черные стражи, и таинственные артефакты. Вот где не соскучишься! Да и муж вроде на так уж плох… Только почему-то кажется, что он совсем не тот, за кого себя выдает.
Наверное, самая большая магия в том, что у нас всё просто. У нас крышесносный секс. Бесконечное количество тем для разговоров. Мы смотрим в одну сторону и одинаково чувствуем людей. Мы ссоримся, конечно, но это никогда не скатывается в оскорбления или попытки сделать друг другу больно. Мы вместе не потому, что «надо», а потому что вместе нам хорошо.
Моя жизнь состоит из сплошь положительных характеристик. Вы не найдете более трезвомыслящей и взвешенной молодой девушки. Но 31 декабря один несносный застройщик решает, что мой маленький бизнес можно уничтожить, и чтобы помешать ему: я не пожалею ни свою репутацию, ни его Новый год. — Так… — бормочет Вика. — Карты… Что у нас карты… Слушай, Нонна, год у тебя будет щедрый. Я вижу… залёт. Я давлюсь воздухом и начинаю кашлять. — Что ты видишь?! — Сощурившись, переспрашиваю. Подруга без сомнений...
Руководить не каждый дурак может, хоть и каждый дурак хочет.
Заключительная книга трилогии. Помните с чего все началось? Шесть печатей древней расы обеспечивают покой и послушание магии в городах Империи Герцогств. Одна похищена и нашлась у какой-то болотной ведьмы. Почему все за расследованиями, народными волнениями и свадьбами забыли о силе артефакта? Что готовит Ковен магов? Как изменится политическая карта мира? Книга окончена, но истории этого мира — нет. Новые появятся через пару недель.
Марина Белкина добавила цитату из книги «Абрис» 4 недели назад
Чем больше будешь уметь, тем сильнее привлечешь к себе внимание. Неосторожное и яркое насекомое первым попадает рыбе в рот.
Что делать, если осталась одна в чужом городе, а у тебя ни денег, ни работы, ни даже места для ночлега? Конечно же, откликнуться на подозрительное объявление и заселиться в общежитие, в котором, по слухам, обитают привидения! Таинственный дом, оживающий после полуночи. Жестокие шутки со стороны соседей, ночные кошмары и шепот, приказывающий сгинуть, – вот что ожидало Кору Сонину. Плакать бесполезно, бежать – невозможно. Девушке остается попытаться разгадать загадки этого места, научиться...
В чернильной синеве, поддернутой ночной дымкой, в необъятном холодном космосе, отданном тому, о чем мы не имели никакого понятия, миллиарды звезд смотрели на нас. И были мы всего лишь долей мгновения…
Дар Великого герцога хуже проклятия. Он – палач на службе короля. Поговаривают, он убил много людей и даже свою невесту. А еще – что он держит взаперти малолетнего племянника и воспитывает в нем лишь жесткость и силу. Слухи это или правда? Мне предстоит выяснить, ведь я вынуждена обратиться за помощью именно к нему. И станет ли он слушать опозоренную, невзрачную и разведенную женщину, в тело которой я попала?