— Не вздумай играть, — серьёзно предупредил Каян. — Недотрога здесь и месяца не протянет. Просто сосредоточься на даре, следи, чтобы умом не тронуться. Это важнее, мне кажется…
— Так ведь я‑то ничего… — Риден отвёл взгляд.
Каян резко остановился и крепко ухватил приятеля за руку чуть повыше локтя.
— С этого места поподробнее, пожалуйста… — процедил он, ощущая, как сила выпустила свои острые коготки.
«И плевать, что своим поступком я перечеркнула восемь лет, которые отдала этой фирме, работая без сна и отдыха. Собрала вещи и уехала в деревню, начинать новую жизнь».
«Но я не была готова к тому, что через месяц на пороге моего деревенского дома появится посланный мной руководитель с желанием послать меня туда, куда я точно не хочу — к нему в жёны».
«Когда в детстве говорили, что девочки — принцессы, а принцессы не какают, нужно было уточнять, что всё говно у них уходит в характер».
— Охренеть, — продолжал удивляться мужичок, который приволок меня сюда. — Теперь к лекарю надо и еще непонятно, восстановит ли.
Лекарь? Даже несмотря на сумбур, творящийся в голове, я зацепился за это слово. Что скажешь, либо у мужика очень плохой полис ДМС, либо мы дооптимизировались в медицине.
Говорят, что время лечит. Чушь полная. Оно немного притупляет боль, но стоит надавить на воспаленный нерв — все возвращается.
— Да причем тут криминал? — почти искренне возмутился Кирпич. — Я сам против насилия и нарушения закона. Вот те крест!<
Креститься, правда, Викторыч не стал. Видимо, понимал, что театральная постановка «Пчелы против меда» нашла не самого благодарного зрителя.
"Талия делала это много раз, но не с людьми, а с лошадьми, но, как говорил конюх: "между нами нет никакой разницы кроме того, что люди очень много говорят"."
Вы, люди, в принципе не умеете жить мирно. Вам всегда мало. Власти, денег, женщин! При этом вы умудряетесь окружить себя такими двойными стандартами, что просто смешно становиться за вашу собственную, так называемую нравственность. Сами не убиваете, но нанимаете тех, кто убивает за вас.
Если мы не обидчивые, то Немезида - богиня прощения,
Люблю противостоять, лежа на диване. Можно сказать, что я противолежу.
Ну а пока мы не в Раю, позвольте продемонстрировать свои таланты. Например, художественное плетение шнурочков из нервов главного героя.
Шоркая геройскими башмаками по паркету, отправилась на экскурсию, прихватив с собой бокал вина. Красное вино пятидесятилетней выдержки идеально подходило к сованию своего носа в чужие дела.
"Бабушка, а в чем ты была, когда дедушка делал тебе предложение?". А я им отвечу: "В ярости, внучок", и потушу окурок о надгробие дедушки.
"Я узнала цену предательству. Оно ничего не стоит, но может отнять у вас всё. А ещё я узнала цену любви. Любовь бесценна."
"Раньше мне казалось, что любовь, это когда двое идут навстречу, глядя друг другу в глаза. Сейчас я понимаю, любовь, это не смотреть друг на друга. Любовь - это когда вы оба смотрите в одном направлении."
Когда обладаешь почти безграничной силой, слишком легко нарушать чужие границы. И не замечать чужие желания и эмоции. И губить чужие жизни… Потому что сила и власть — это ответственность...
Любите и цените себя, и тогда вас будут любить и ценить остальные
Делиться можно лишь тем, что у тебя есть. Все остальное - имитация
— Фортуна капризна, старик, — она дает, она и отбирает. Кто знает, где найдешь, где потеряешь. Найдешь одно — потеряешь другое. Очень, очень капризна.
— Мы не всегда подготовлены к тому, чтобы достойно встретить трудности, которые жизнь ставит на нашем пути.
— Подумай. Обида вызывает горечь, горечь — гнев. Если слишком далеко уйти по этой дороге, можно сбиться с пути.
— Магия эльфов — это не то, с чем можно забавляться; она может оказаться гораздо опаснее того Зла, против которого создавалась. Наши летописи предупреждают об этом. Эта магия может разрушить и тело, и душу. Раны тела можно исцелить, А раны души? Как ты вылечишь их, Целитель? — Она пододвинулась ближе. — Никто не стоит того, чтобы так рисковать, никто.
— Я должна была знать: есть решения, которые нельзя принимать заранее. Мы не можем предвидеть, что с нами случится, и потому не можем предвидеть, как мы будем действовать и на что решимся. И решимся ли вообще. С этим надо смириться.
— Прежде чем понять, кто мы есть, надо понять, кем мы были.