Вы слишком самоуверенны!
– Да? А я слышал, девушки таких любят.
– Не все…
– На самом деле все. Сила всегда привлекает. Не привлекает наглость, хамство и эгоизм.
Игнорировать. Говорят, это лучший способ отвадить от себя человека. Просто не обращать внимание. Если не трогать болячку, она быстрее засохнет и корка отпадёт сама собой. Так и с ним…
Да, он поздновато сообразил, что хорошо бы украсить комнату елкой; сообразив, почувствовал, что это необходимо сделать, что без елки его жизнь неполноценна.
«Захотелось жить широко, беспечно, не считая рублей. За что боролись, в конце концов!»
«Исчезают иллюзии, разрываются ненужные связи, разрубаются туго затянутые узлы, что-то начинается с чистого листа, воздух становится чище, и жизнь продолжается».
«Как все богатые, он не способен был поверить, что бедные могут по‑настоящему страдать».
«Многие никогда бы не влюбились, если бы не были наслышаны о любви».
«Все семьи живут в засушливом климате привычки, и люди целуют друг друга с тайным безразличием».
«Она видела, что люди ходят по земле в броне себялюбия — пьяные от самолюбования, жаждущие похвал, слышащие ничтожную долю того, что им говорится, глухие к несчастьям ближайших друзей, в страхе перед всякой просьбой, которая могла бы отвлечь их от верной службы своим интересам».
«Надежда — продукт воображения. Отчаяние — тоже. Отчаянию слишком живо рисуются возможные беды; надежда — это энергия, и она побуждает ум испробовать все способы борьбы с ними».
«Чтобы иметь друзей, нужно доказать своё право на дружбу».
«Безделье вызывает тягостные мысли об уходящем времени — вот что в нём хуже всего».
«Ответственность и есть свобода; чем больше решений ты вынужден сам принимать, тем больше ты ощущаешь свободу выбора».
«Жизнь тех, кто умеет надеяться, всегда полна счастливых совпадений».
Когда всё начинают валить на призраков, начинается самое интересное...
Невыспавшийся мужик-злой мужик. Хуже такого только голодный.
(Кошка) Ромка ринулся лизнуть меня в нос, но я прыгнула на тумбочку.
– Помойся сначала, ты очень грязный, – сказала я.
Ромка пристыженно оглядел свои лапы.
– Да, действительно, – пробормотал он, – я там… гулял…
– Мне это неинтересно, – отрезала я. – Кстати, готовься, у нас скоро будут котята.
И ушла спать. Устала я двое суток его на подоконнике караулить.
(Кошка) Мамуся спокойно объясняла, что Олька давно уже совершеннолетняя и что папуся в возрасте Ольки…
– Как ты можешь сравнивать, – орал папуся, – я в этом возрасте уже работал!
– А она учится. Это тоже работа.
– Она еще ребенок!
– Да какой она ребенок? Ты посмотри на нее, она уже взрослая! Между прочим, я в ее возрасте уже беременная была.
Папуся в ужасе уставился на мамусю.
– Ты мне не говорила! – сказал он.
– Идиот! – сказала мамуся и ушла обратно на кухню.
(Оля) Кася уже привычно выслушивала мои причитания. Научилась бы приносить носовые платки, что ли… А то в хвост, который она все время подставляет, сморкаться неудобно. Потом полный нос шерсти.
(Пес) Я остановился, наклонив голову набок. Кася утверждает, что так я выгляжу наиболее трогательно. Хозяин насупился.
– Ну что ты на меня смотришь? Нельзя тебе в квартиру, понял?
Я перестал махать хвостом.
– Ромка! Ты же умный пес! Ты должен понять, что бывают такие обстоятельства…
– …когда друга можно предать и выбросить на улицу, – закончил я, но он, конечно, ничего не разобрал.
(Роман) Мне все время хотелось проснуться. Даже не проснуться, а загрузить сохраненку на предыдущем уровне и начать проходить миссию заново. Но эта чертова реальность совершенно не приспособлена к жизни! Сохраниться нельзя, переиграть ничего нельзя. Если уж вляпался – терпи!
Настоящая дружба - это предельное доверие к человеку, с которым ты один кусок хлеба делишь. А если этот человек тебя предал, то это доверие навсегда улетучивается. Обратно его уже не восстановить.
(Пес)
– Ты где был?
– У мамы…
– Чего? – Впервые в жизни я видел его таким ошеломленным. – У кого?
Я смущенно тявкнул.
– Слушай, Нос, – сказал Вожак, – ты мне нравишься. Но ты какой-то странный. Наверное, поэтому ты мне и нравишься. Никто из нас не то что не навещает маму… даже не помнит о ней.
(Кошка) С того самого происшествия я начала по-другому смотреть на собак. Их много гуляет в нашем дворе. Оказывается, они все разные, совсем как мы, кошки. Есть злые, а есть и добрые. Есть любознательные, а есть совсем глупые. Есть отвратительные, а есть вполне приятные. Совсем я с ума сошла – приятная собака… как у меня мозги завернулись такое подумать!
А ведь тот пес погиб, защищая меня и Пусю. И я практически уверена, что ни один кот бы на такое не пошел – погибнуть за совершенно чужого котенка.
(Кошка)
– Ма-а-а-ма-а-а!
А дальше все как в страшном сне. Я сигаю вниз, хватаю Пусю, несусь к подъезду. Вижу чьи-то зубы, бью наотмашь. Очень мешает Пуся в зубах, но оставить ее боюсь. Опять зубы, опять бью. Кровь, лапе больно. Ничего не соображаю, бью еще сильнее. Кровь, оказывается, не моя, кровь вот этого пса – он скулит и отступает. Но на его место уже лезут другие, их двое… пятеро… семеро. Я бросаю Пуську за спину, ору:
– Беги к подъезду.
Понимаю, что живыми мы не уйдем, но, может, хоть она…
И тут как ветер пронесся мимо. Между мной и собачьими рылами влез пес. Где-то я его видела… Сейчас не помню, ничего не помню.
– Беги, – рыкнул он мне.