Я знала этот род покоя: так берегут раненые руки от случайных ударов
– То ходила вечно всем недовольная, губы поджав. А сейчас плывет лебедушкой, улыбается так мило.
– Как голодный вурдалак, – брякнула я, и мы расхохотались.
В общем, Эмма, ты снова вернулась к своему любимому состоянию: магии нет, и обычным человеком тебя назвать сложно, - внутренне поздравила я себя.
Почему, когда все хорошо, не замечаешь таких простых, но важных вещей: дуновения теплого ветерка на щеке, приятной прохлады шелкового платья, красоты природы вокруг? Почему не испытываешь радости от того, что просто двигаешься, живешь, дышишь? Вдруг подумалось, что времени у меня, возможно, не так уж и много.
– Лучше уж шутить, чем плакать, не так ли?
Но вообще ты недалека от истины: мошенники и хорошие продавцы во многом похожи.
Жаль, непросто вот так же взять и отложить куда - то свои мысли. Особенно те, которые не можешь пока ни с кем разделить.
Я сразу узнала эту нахальную самодовольную физиономию. Маг выше меня примерно на голову… Самовлюблённый болван
Не беспокойтесь: падая в мои объятия, вы не падаете в моих глазах.
Так не похож был этот услужливый юркий тип в зелёной униформе на молодого менталиста, которого я знала, что стало горько. Нет, я понимала, конечно, что это всего лишь маска, роль, которую ему приходится играть, чтобы влиться в чуждую ему жизнь. Но всё равно что-то внутри меня протестовало
Иногда полезно побыть в одиночестве, чтобы понять, чего ты хочешь на самом деле
Почему, когда всё хорошо, не замечаешь таких простых, но важных вещей: дуновения тёплого ветерка на щеке, приятной прохлады шёлкового платья, красоты природы вокруг?
А вот про тебя, Эмма, он сказал так: „кинжал в холщовых ножнах“. Ты молчаливая и кажешься робкой, а на самом деле ты боец
Ну что же, если она «чёрная вдова», то ей надо искать мужчину, которого смело можно прозвать «синей бородой»!
«Проклятие на тебе!» — «Ничем его не снимешь. Если только рядом с тобой не окажется тот, на ком такое же проклятие висит».
– Эй, Джексон! Не погоняешь потом Денни? Ему бы тоже мочу выгнать. И желчь, – кричу я.
– Ну, если ты ищешь приключений, которые дадут почувствовать себя живой и, возможно, закончатся серьезными увечьями, я всегда к твоим услугам.
– Мне не обязательно знать твое прошлое во всех подробностях, чтобы понимать тебя и любить.
Я гляжу в открытый ящик, на свеженаточенный разделочный нож, затем ему вслед. Нет, не стоит, дом потом не отмоешь
– Отправлять спрей по почте запрещено правилами.
– Что сказать? Мы криминальная семейка. – Сесиль глубже откидывается на спинку дивана
Да! Черт, да! Голос разума напоминает, что она пьяна в дым, вызывая неприятный укол совести. Черт, надо было выпить пару рюмок виски, когда пришел.
– Надела шляпу, оседлай ковбоя, да? – Она ухмыляется. – Рыжий просветил меня, когда я пыталась стащить его шляпу.
Молодец, девочка, – довольно бормочет он у меня между ног. – Все бы отдал, чтобы ты кончала мне в рот целый день.
Ужасно хочу тебя поцеловать, – произносит он низким утробным голосом.
– Но? – шепчу я, понимая, что у фразы есть продолжение.
– Я не смогу остановиться. Захочу обнять, прижать к себе, коснуться каждого дюйма твоего тела. А ты испуганно отшатываешься, стоит мне лишь приблизиться.
На душе неподъемный камень; не жить мне спокойно, пока ей есть чего бояться.