«Разве не всё равно, каким ключом открывается дверь — лишь бы замок поддавался».
«Что лучше — боль или ожидание боли? Удар или секунда до него?»
«Лучше получить удар в лицо, чем выжидать, пока он будет нанесён. Легче пережить худые вести, чем травиться ожиданиями».
«Только в юности кажется, что твоя дорога будет пролегать вдали от общей трассы».
«Не означает ли это, что лжи в мире много и только правда — одна?»
– Ты станешь моим личным ассистентом и всё твоё время будет принадлежать мне.
– Ты… ты не можешь так поступить, – прошептала я. – У меня есть дочь… Лика… ей пять лет, и я не могу…
– Твои личные обстоятельства — твои проблемы. Обратись к её отцу, пусть он возьмёт заботу о дочери на себя.
Вот к нему я и обратилась.
— Ты… Ты не там спишь, — выдавила она, чувствуя, как жар разливается по щекам.
— Я где угодно сплю, — парировал он, делая шаг внутрь. Полотенце слегка дрогнуло. — Но, кажется, это моя комната. Ты просто опередила события.
Его взгляд скользнул по тарелке, потом по её губам, и Катя внезапно осознала, что торт — не единственное, что здесь тает.
Она сжала пальцы в кулаки, пытаясь унять дрожь. «Спокойно, Катя. Это просто неловкость. Просто он стоит слишком близко. Просто его голос звучит так, будто знает все твои секреты…»
– Знаешь, в чём разница между истеричкой и опасной женщиной?
– В адвокате? – хмыкнула я.
– И в дисциплине, – сказала она. – Истеричка орёт в моменте. Опасная женщина сначала собирает папку. Потом ещё одну. Потом идёт к адвокату и с совершенно спокойным лицом спрашивает: «Сколько мы можем у него забрать, если я именно результат?»
дом не всегда там, где ты родился и вырос. Он там, где твое сердце.
Осталось решить, с чего начать: расплатиться с короной, поучаствовать в магическом конкурсе или разобраться с собственными чувствами? И ещё кое-что: не забывай вдохновлять!
Что делать, если ты расплатилась с кредитами и готова шагнуть дальше? Правильно, поскользнуться и провалиться в другой мир! А там новые долги и новая жизнь.
«специально выбирают костюмы с вырезами до пупка! — бубнила я другу прямо в плечо, а он поглаживал меня за голову. Мммм. Сейчас точно отъеду. — Так твои вырезы нам сделали половину чая! Знал бы уже давно сам тебе сменил бы имидж сценический. — И ты Брут! — скривилась я, отстраняясь от Ваньки. А то реально сейчас закимарю».
Осколки режут не тех, кто их разбросал, а тех, кто собирает.
идеальные женщины не ломаются на людях. Идеальные ломаются потом. В темноте, в тишине. Когда никто не видит.
Это и есть высшая доблесть – принять то, что тебе подкидывает судьба, с достоинством.
нельзя полностью растворяться в другом человеке. Никогда нельзя! Отрывать себя потом приходится по живому…
Человеческие лица хороши своей индивидуальностью. Крошечные родинки, морщинки и пятнышки, так расстраивающие каждую женщину, на самом деле делают лицо живым и человеческим.
«Обмани меня один раз, позор тебе. Обмани меня дважды, позор мне».
«Я чувствую это», — произносит он тихо, словно скрывает тайну. «Чувствуешь что?» — «Твою любовь».
«Ты хочешь знать, что я о тебе думаю? — спрашивает она. — Не особо. — Я думаю, что тебя очень мало заботит большинство вещей»..
«Когда ты закончишь, я подозреваю, что от тебя не останется ничего, кроме груды костей и пепла».
«Как страшно сознавать себя беззащитным, отданным во власть равнодушных врачей и раздражённых, задерганных медсестёр».
«Труп — это уже ничто».