Эх , жаль, что умнеем мы слишком поздно. Но не все. И не всегда.
Я верю, что судьба есть, и как же здорово, что строю ее сама.
Говорят, у всего есть цена, и платить ее лучше за то, что делает нас счастливым.
Женщина любит того ребенка, отца которого она искренно любила и хотела. Поэтому Машу, она любила и баловала. Маша это воспоминание о первой любви. След этой любви. Она маленькая принцесса. А потом, после любви была просто жизнь. Просто замужество. И там был рожден просто ребенок.
- Я не хочу сказать, что она не любила тебя. Просто... Маша это мамина радость. А ты должна была быть удобным ребенком. "Не мешайся, хорошо учись. Я не хочу за тебя краснеть. Не выделяйся"
Я сбежала оттуда, чтобы жить, но жить я не умела и до того, как туда попала.
...есть вещи, которые никогда и ни при каких обстоятельствах нельзя заменить. Ты всегда будешь чувствовать себя неполноценным при мысли об их утрате...
– Дырку во мне сделаешь...
– Захочу, и сделаю.
– А потом?
– А потом обратно заделаю...
Как любым двум упёртым натурам после лобового столкновения, им хотелось тепла, мира, покоя и взаимопонимания...
до следующей стычки.
Казалось бы, столько лет в браке. Столько друг о друге знаем, а открываться куда сложнее, чем в начале отношений. Близость может отдалять двух человек. Это так нелогично.
" Среди нас нечасто встретишь женщину, которая искренне себя любит. Однако… — она улыбнулась, ИЗОГНУВ по-лисьи ГЛАЗА..."
Предсказать поведение обиженного мужчины – легко, предсказать поведение хитрого руководителя – проблематично.
Закон дикой природы: ешь или умри.
— В одну телегу впрячь неможно коня и трепетную лань, — пожала плечами Румянцева. — Чем быстрее вы избавитесь от иллюзий, тем вам проще будет выбраться без потерь
Ни один художник не в состоянии уловить реальный цвет листвы оливкового дерева в ясный солнечный день, все оттенки серебра, золота, зелени, ибо это абсолютно невозможно.
Верно ли, что олива — старейшее дерево Земли? ... Во всяком случае, мы с уверенностью можем сказать, что за три с лишним тысячи лет до Рождества Христова оливковое дерево уже стало культурным растением. Вкус оливок, как однажды отметил Лоренс Даррелл, «старше вкуса мяса, старше вкуса вина… ровесник вкуса воды».
Дыню можно поглощать десятками способов, без преувеличения. Ею можно начать трапезу: с пармской ветчиной, с крабами, с омаром; в виде салата с авокадо и петрушкой; как coulis, фруктовое пюре с соком, с брынзой или зажаренной с анисом. В составе главного блюда она очень хороша с морепродуктами: с красной кефалью, с лангустинами, с креветками. Не хуже и с мясом, зажаренной со свининой или цыплятами, в вяленом виде, нарезанной на лепестки, с ростбифом. Как десерт дыня хороша с шоколадом, с медом, спрыснутая «Бом-де-Вениз» или в виде сладкого супа.
Можно, конечно, съесть ее и без ничего, как это предпочитаю делать я. Только чуть-чуть поперчить.
Невозможно забыть об особой атмосфере рынка, об удовольствии, получаемом во время утренних закупок. Посетители рынка склонны к улыбке, к обмену легкими, ничего не значащими фразами, редко встретишь мрачную или озабоченную физиономию. Не видно и торопящихся.
Лаванда — флаг Прованса.
Бдительные диетологи, выискивающие угрожающие симптомы, вызываемые злоупотреблениями тем или иным продуктом, не смогли отыскать ничего порочащего оливковое масло. Похоже, что его можно употреблять когда угодно и в каком угодно количестве. Реальный случай, когда хорошего слишком много не бывает.
— Силен не тот, кто не совершает ошибок, силен тот, кто эти ошибки признает.
Взросление это ответственность. Но ответственность не за других. И не за весь прогнивший мир,-он улыбается. - Это когда человек морально самостоятелен. Ни от кого не зависит, ни от чьего мнения. Ставит приоритеты и понимает, как дальше ему жить. Болезненный опыт очень быстро заставляет повзрослеть.
Авторам своих произведений нужно помнить о том, что все мы находимся в этой Долине – нашей жизни – и поэтому на них лежит колоссальная ответственность за воздействие на умы и сердца людей.
Люди одиноки, потому что вместо мостов они строят стены.
Но на самом деле во мне как бы спорили два разных человека. Совсем не мирно спорили. Как воевали бы два разных мира. Один — тот, откуда я пришла. Добропорядочный, приличный, бюргерский в самом точном смысле слова. Мир, где предусмотрено буквально всё. Соглашения, договоры, даты — и постоянное занудство по поводу моего благополучия....
Но теперь был и другой мир, и я жаждала его покорить. Париж, театр, большие режиссёры с фантастическими проектами, молодые люди, способные послать к чёртовой бабушке целые состояния... Немыслимый мир, он сбивал с толку и захватывал, всё вместе.
И тут была любовь.
К тому же я была честолюбива. Не только хотела чисто человеческой независимости, но и просто сгорала от желания открыть что-нибудь этакое в актёрском искусстве.