Он так сильно верил, что его предназначение – быть защитником, но на самом деле он пытался защитить себя
... в основном живу на улице, у меня нет дома, большую часть времени почти без гроша в кармане, никогда не останавливаюсь на курортах, не общаюсь с иностранцами и делаю все возможное, чтобы найти свой собственный путь в мире. Приключения – это не отдых, это стиль жизни
Брент упорно шел вперед. Мысленно он желал Майрону, чтобы кот уничтожил всю мебель, а не только диван.
Люди почти не сознают в этом рабства, которое они насаждают: они запамятывают об этом в своём рвении сделать людей свободными, свергнув власти. Люди практически не сознают в этом рабства: ведь разве же это возможно — существовать рабом по отношению к ровне? Однако верно говорится, что от что человек несвободен и зависим, того он и раб; но наше свободолюбивое время задумывается иначе, оно думает, что если человек не зависит от властителя, то он и не раб; ежели нет никакого властителя, то нет и никакого раба. Люди почти не осознают, что они насаждают рабство, и именно поэтому им так трудно из этого выпутаться.
Так давайте же будем — каждый самостоятельно и в отдельности — твёрдо держаться этого сокровища, этой радостной мысли о сердечной чистоте и свободе, чтобы сердечной чистоты и свободы никто у нас не отнял, даже если мы и готовы признать, что наша борьба в этом мире совсем незначительна по сравнению с борьбой тех дивных людей, которые в своих испытаниях должны были решаться на самое страшное — ведь при этом отнюдь не является незначительным, не утратим ли мы в нашей незначительной борьбе сердечной чистоты и свободы.
Но и в этом случае верно, что, когда человек из страха пред людьми, из стремления к мирским преимуществам трусливо и подло стыдится обнаружить свои убеждения, это характеризует его самым мерзким и вызывающим презрение образом. Так что полезно быть хорошо подготовленным, вовремя познакомиться с трудностями, чтобы быть решительным в опасностях, но при этом руководствоваться и мыслью о той радости, с которой сопряжена сердечная чистота и свобода. Ах, в наши дни всё более распространяется некая поверхностная образованность, и при этом множатся различные взаимные расчёты между человеком и человеком; в наши дни люди, движимые завистью и страхом, всё более мелочно сравнивают себя друг с другом, и это распространяется, как зараза; и все эти веяния тем более пагубны, что они грозят задушить в людях сердечную чистоту и свободу. В то время, как идёт борьба за то, чтобы свергнуть начальства и власти, люди, кажется, изо всех сил трудятся над тем, чтобы всё более и более насаждать самое опасное рабство: мелочный страх перед равными им людьми.
Вербовках в секту - это целый процесс. Люди не проникаются идеями секты в одночасье.
Ночью страх по-настоящему расцветал. В течение дня всегда были всякие отвлекающие факторы. Но с наступлением ночи все эти отвлекающие факторы растворялись, полностью сходили на нет.
Дилайле было не привыкать к тому, что мужчины поначалу говорят и ведут себя так, а затем раскрывают другую, более темную сторону своей натуры.
Страх расцветал по ночам. Но вовсе не обязательно лгал. По собственному опыту Дилайлы, по ночам страх в основном говорил правду – правду, на которую днем ей почти удавалось закрывать глаза.
С семью поварами супа не сваришь
Вчера они закончили уже глубокой ночью, и он проследил за тем, чтобы участников семинара разбудили ровно в половине шестого утра. На столь коротком семинаре слишком многое предстояло охватить, и Моисей давно усвоил, что усталость делает людские умы более открытыми для Божьей мудрости.
Опыт подсказывал ему, насколько это благодатная почва – измученная от хронического недосыпа аудитория, убаюканная длинной проповедью. Людские сердца в этом случае куда более доступны и открыты мудрости.
чем больше времени проводишь наедине со своими сожалениями, тем сильней сживаешься с ними.
Секта - это предприятие, работники которого трудятся по восемнадцать часов в день и ни черта за это не получают. Вообще-то даже ещё и жертвуют всё свое мирское имущество секте. Мы знаем, что руководство секты крайне заинтересовано в регулярных денежных поступлениях. Поставьте во главе такого бизнеса грамотного администратора и быстро добьётесь успеха.
- Мотоцикл?! Марвин, тебе же нельзя ездить на мотоцикле!
Зои закатила глаза. Эбби предположила, что та уже не раз становилась свидетелем семейных разборок Тейтума.
- Да, я знаю, что некогда ты... Марвин, мне плевать, что там понравится твоей чертовой подружке - ты не станешь покупать мотоцикл!.. В каком это смысле уже купил?
К этому моменту большая часть разговоров в помещении стихла, и все уставились на Тейтума.
- Марвин, я не... Поговорим об этом, кода я вернусь домой. Просто накорми этого чертова кота!
Тейтум дал отбой и прокашлялся.
- Простите.
Эбби одарила его сочувственной улыбкой.
- Сама знаю, каково это. Моя дочка-подросток иногда способна свести меня с ума. Полагаю, что все они рано или поздно из этого вырастают... Сколько лет Марвину?
Тейтум убрал свой телефон в карман.
- Девяносто один год.
Эбби заморгала.
- Ой...
- И если он вырастет из этого, я обязательно дам вам знать. - Тейтум ухмыльнулся.
Удача делает нас щедрыми, и дать хоть что-нибудь, когда мы получили много, значит лишь открыть клапан для избытка кипящих в нас чувств.
каким судом судите, таким и вас будут судить
жизнь слишком коротка, и не стоит тратить ее на то, чтобы лелеять в душе вражду или запоминать обиды
Замкнутые люди нередко больше нуждаются в откровенном обсуждении своих чувств, чем люди несдержанные. Самый суровый стоик все-таки человек, и вторгнуться смело и доброжелательно в «безмолвное море» его души — значит нередко оказать ему величайшую услугу.
Напрасно утверждают, что человек должен довольствоваться спокойной жизнью: ему необходима жизнь деятельная; и он создает ее, если она не дана ему судьбой. Миллионы людей обречены на еще более однообразное существование, чем то, которое выпало на мою долю, — и миллионы безмолвно против него бунтуют. Никто не знает, сколько мятежей — помимо политических — зреет в недрах обыденной жизни.
Неужели лучше ввергнуть своего ближнего в отчаяние, чем преступить созданный человеком закон, если это никому не принесёт вреда?
Жадность слушателя опережает речь рассказчика.
Нет такого безумия, на которое человека не толкнуло бы идиотское желание первенствовать в обществе, а также чувственный угар, слепота и самоуверенность юности, толкающая на бессмысленные поступки.
Люди не прыгают и не кричат "ура", узнав, что они получили состояние; наоборот, они сейчас же начинают размышлять о свалившихся на них обязанностях и всяких делах, мы довольны, но появляются серьезные заботы, и мы размышляем о своем счастье с нахмуренным челом.