Цитаты
288635
Отчаянье развязывает язык сильнее, чем вино, а тишина порой красноречивей, чем неуклюжие рассказы.
«В борьбе двух хищников побеждают только падальщики». Исбэль проклята – все ее женихи и мужья давно в могиле, кто-то почил не дойдя до алтаря, кто-то едва сойдя с него… Всем мужчинам, приблизившимся к ней больше дозволенного проклятьем, суждено умереть. Принцесса оставила надежды заключить союз с кем-либо, прижать к груди собственное дитя. "Отец, Теллостос – мое дитя, и другого у меня не будет". Отдушину она нашла в пшенице: каждую весну Исбэль нагружает телеги мешками с зерном, и...
Едва ли кто-либо из советских мастеров культуры так же прочно и органично вошел в современную российскую действительность, как Гайдай. Знание его фильмов как-то незаметно, но совершенно естественным путем превратилось в национальную черту: русский человек, не видевший ни одного гайдаевского шедевра, вроде как уже и не может считаться русским. И такая мысль выглядит не радикальной, а справедливой, поскольку вслед за Пушкиным Гайдай — еще одно «наше всё». Без его кинокомедий мы все сегодня были бы немножко другими — и это высший результат, которого в принципе может достичь творец, художник, гений. Словом, подлинно великий утешитель, каковым и был Леонид Иович Гайдай.
О Леониде Гайдае, создателе самых любимых в нашей стране кинокомедий, пишут нечасто. Несомненная общедоступность его картин в глазах многих специалистов оборачивается кажущейся простотой: дескать, Гайдай так элементарен, что о нем и рассказывать нечего. Кинокритик и писатель-постмодернист Евгений Новицкий категорически не согласен с подобными утверждениями. В написанной им биографии Леонид Гайдай предстает не просто выдающимся советским комедиографом, но подлинным гением мирового кино, не...
Что Гайдаю точно никогда не было свойственно, так это вещизм, фетишистское отношение к предметам обихода. Разве что четыре «гамбсовских» стула, оставшиеся после съемок, поселились в квартире Гайдая по его настоянию.
— Ну зачем нам такие стулья, они вообще не вписываются! — поначалу выражала недовольство Нина Павловна, но в конце концов смирилась с присутствием в доме старомодной «бриллиантовой мебели». Ведь она всегда знала, что если Гайдай и относится к чему-то трепетно, так это к своим картинам и воспоминаниям, с ними связанным.
О Леониде Гайдае, создателе самых любимых в нашей стране кинокомедий, пишут нечасто. Несомненная общедоступность его картин в глазах многих специалистов оборачивается кажущейся простотой: дескать, Гайдай так элементарен, что о нем и рассказывать нечего. Кинокритик и писатель-постмодернист Евгений Новицкий категорически не согласен с подобными утверждениями. В написанной им биографии Леонид Гайдай предстает не просто выдающимся советским комедиографом, но подлинным гением мирового кино, не...
Больше всего пугает неизвестность.
– Берегись. Хорошего не жди! – прокричал ворон при виде меня… и накаркал, собака! Мало мне было провалиться в чужой мир и оказаться магически привязанной к местному хаму, балагуру и разгильдяю в одном лице! Мало было получить в довесок говорящие тапки, мнящие себя моими духовными наставниками! Так нет, еще и тело предает, совершенно игнорируя вялые попытки разума быть умницей… Меня зовут Соломинка Ада, и я очень постараюсь держаться за… тьфу! С достоинством!
Я милая и хорошая. Где-то в глубине души.
– Берегись. Хорошего не жди! – прокричал ворон при виде меня… и накаркал, собака! Мало мне было провалиться в чужой мир и оказаться магически привязанной к местному хаму, балагуру и разгильдяю в одном лице! Мало было получить в довесок говорящие тапки, мнящие себя моими духовными наставниками! Так нет, еще и тело предает, совершенно игнорируя вялые попытки разума быть умницей… Меня зовут Соломинка Ада, и я очень постараюсь держаться за… тьфу! С достоинством!
Жены не любят, когда ими пренебрегают. Они начинают много думать, грустить и искать средство от этой грусти.
— Я хочу твоего мужа, — произносит стерва, глядя мне в глаза, — насовсем.
От такой наглости я теряюсь.
— Он мне нравится, — хищно продолжает она, — я чувствую, что это мой человек.
— Вообще-то он женат. На мне!
— Не стена, подвинешься.
— Зря стараешься, — цежу сквозь зубы, — он любит меня.
— А это мы еще посмотрим…
Любить не страшно…страшно не знать, кого ты любишь.
Цыган Ману, чья нижняя часть лица всегда скрыта под черной полумаской, похищает дочь известного олигарха Лебединского и делает ее своей женой насильно. За что он так люто ненавидит свою пленницу и ее отца? И за что так жестоко мстит? Между ним и семьей Лебединского есть тайна, которая уходит своими корнями в далекое прошлое. И это не единственная тайна...Когда-то цыгана и Ольгу связывала запретная страсть. Теперь она вспыхнула с новой силой, но дадут ли обстоятельства и вражда, непримиримость...
Эксцентрика — это чрезвычайно демократичный жанр, очень нужный народу и любимый им. Эксцентрическая комедия в основе своей всегда жизнерадостное, оптимистическое искусство, понятное всем возрастам и всем категориям зрителей. Она может быть и уморительно смешной, и трогательной, и серьезной. Она решает те же большие идейные задачи, что и остальные жанры и виды искусства, но решает своими — эксцентрическими — средствами.
О Леониде Гайдае, создателе самых любимых в нашей стране кинокомедий, пишут нечасто. Несомненная общедоступность его картин в глазах многих специалистов оборачивается кажущейся простотой: дескать, Гайдай так элементарен, что о нем и рассказывать нечего. Кинокритик и писатель-постмодернист Евгений Новицкий категорически не согласен с подобными утверждениями. В написанной им биографии Леонид Гайдай предстает не просто выдающимся советским комедиографом, но подлинным гением мирового кино, не...
— Не знаю, как повернется, поэтому скажу тебе сейчас, как есть. Ты хороший парень, Эрик, но быть хорошим парнем — не профессия. Другое дело, что ты толковый офицер, и вот это уже серьезно. Перспективных офицеров не так много, как кажется, и ты один из них.
Пилот ракетоносца снова в бою. Война продолжается, империя под огнем, и лейтенант Эрик Минц не может оставаться в стороне. Но для этого ему нужно преодолеть последствия отравления боевыми нейростимуляторами. И только тогда он сможет принять участие в вояже к мирам, лежащим далеко за пределами «обитаемого космоса».
Во флоте ведь существуют дисциплина и порядок — во всяком случае, на словах, — и регламент на все случаи жизни.
Пилот ракетоносца снова в бою. Война продолжается, империя под огнем, и лейтенант Эрик Минц не может оставаться в стороне. Но для этого ему нужно преодолеть последствия отравления боевыми нейростимуляторами. И только тогда он сможет принять участие в вояже к мирам, лежащим далеко за пределами «обитаемого космоса».
Родился на территории империи, не помер, выбрался из нищеты и безнадеги — вот и славно! Имеешь право защищать империю от внешних врагов, раз уж ее не защитили от тебя самого, как врага внутреннего.
Это история успеха. История о том, как безродный сирота, выросший в трущобах самой грязной помойки планеты Эвр, делает стремительную карьеру в Военно-космических силах империи Торбенов. Это история выживания там, где всё решает способность ежедневно и ежечасно драться за кусок хлеба, за место у огня, за право дожить до рассвета. Эрик Минц прошел путь от безымянного воспитанника в богом забытом приюте на краю мира до блестящего офицера, которого сам государь-император наградил высшим орденом...
Время исчезло, растворилось, оставив нам один лишь бесконечный миг.
Он яростный. Опасный. Непокорный. Его жизнь — вечный плен. Его душа — рубцы и раны. Его цель — месть. Но в нем горит Пламя, которое способно защитить наши границы. Пламя, которое необходимо держать под контролем.
Я не желала власти над ним, но такова была воля моего жениха. Наследного принца. Который рассчитывал, что мой дар поможет обуздать монстра.
И это стало чудовищной ошибкой для всех.
Наверное, Леонида Гайдая нельзя было назвать библиофилом, но к книгам он относился с почтением. Например, следил за тем, чтобы книжные полки у него дома не были заставлены ничем посторонним — ни фотографиями, ни статуэтками, ни прочими предметами.
— Книги — для того, чтобы их читать, — говорил Леонид Иович. — Поэтому они всегда должны быть на виду.
О Леониде Гайдае, создателе самых любимых в нашей стране кинокомедий, пишут нечасто. Несомненная общедоступность его картин в глазах многих специалистов оборачивается кажущейся простотой: дескать, Гайдай так элементарен, что о нем и рассказывать нечего. Кинокритик и писатель-постмодернист Евгений Новицкий категорически не согласен с подобными утверждениями. В написанной им биографии Леонид Гайдай предстает не просто выдающимся советским комедиографом, но подлинным гением мирового кино, не...
И ты знаешь, что, если бы не обстоятельства, если бы я сдуру не подозревала у себя боковой амиотрофический склероз и не ожидала скорую смерть – я никогда не оказалась бы с ним в одной постели. Надуманный диагноз – а всего лишь межпозвоночная грыжа… И вот я уже не девственница, а Еремеев чего-то от меня ждёт. Все разочарованы.
— Петров, ты что… переспал в молодости с Ельниковой? — Не говори глупости! Конечно, нет, — Петров, видя шок коллеги, не удержался и начал троллить. — Не переспал, а спал регулярно. Неоднократно, много-много раз. А что ты так выспрашиваешь? Завидуешь? Завидуй, было классно. Вертел её на себе, как хотел. Саму Ельникову, от одного вида которой в обморок падает любой нормальный человек, прикинь? Есть что вспомнить. — Всеволод, погоди, если Юна — ваша дочь, значит, ты… спал с Ельниковой… и не...
Петров решил добить бывшую. Изобразив в бороде самую ласковую улыбку, подошёл к женщине, склонился и поцеловал в макушку, удивившись про себя, что когда-то мягкие волосы теперь на ощупь словно некачественный парик.
- Спасибо за дочку. Своё дело ты сделала: раздвинула ноги и подала идею в тебя кончить. А теперь держись от нас подальше.
— Петров, ты что… переспал в молодости с Ельниковой? — Не говори глупости! Конечно, нет, — Петров, видя шок коллеги, не удержался и начал троллить. — Не переспал, а спал регулярно. Неоднократно, много-много раз. А что ты так выспрашиваешь? Завидуешь? Завидуй, было классно. Вертел её на себе, как хотел. Саму Ельникову, от одного вида которой в обморок падает любой нормальный человек, прикинь? Есть что вспомнить. — Всеволод, погоди, если Юна — ваша дочь, значит, ты… спал с Ельниковой… и не...
- Нет! - взревела Ирина. - Это ты надо мной издевалась! Двадцать пять лет - почти двадцать пять лет я ждала, что ты меня полюбишь. Я не могла прийти в себя, я была мёртвая, я мёртвая сидела над её кроваткой - слышишь, ты, вонючий кукушонок! Когда Влад принёс тебя, отдал мне тебя и обещал, что это новая Юна, и что она особенная, волшебная, что она будет меня любить... Что он взял тебя в детском доме... что тебя теперь надо беречь! Тем же вечером он купил билеты в Нижний Новгород... Мы увезли тебя, чтобы беречь и любить - и ты, гнида паршивая, не оправдала ожиданий! Ни моих, ни его!
— Петров, ты что… переспал в молодости с Ельниковой? — Не говори глупости! Конечно, нет, — Петров, видя шок коллеги, не удержался и начал троллить. — Не переспал, а спал регулярно. Неоднократно, много-много раз. А что ты так выспрашиваешь? Завидуешь? Завидуй, было классно. Вертел её на себе, как хотел. Саму Ельникову, от одного вида которой в обморок падает любой нормальный человек, прикинь? Есть что вспомнить. — Всеволод, погоди, если Юна — ваша дочь, значит, ты… спал с Ельниковой… и не...
- Это же был… подарок, - пробормотала Ельникова, глядя в потолок. Петров раздражённо спросил:
- Какой, на хрен, подарок? Совсем рехнулась?
- Подарочек… дочке. Нашей Мариночке. Я вчера встречалась с ней – ты не знал? Она с тобой не поделилась этим? Наша доченька, хи-хи… Она сказала: мне с тобой на одной планете тесно. Если бы ты сдохла – мне стало бы легче. Я сделала, как она хотела. Могу я… порадовать ребёнка? Один раз в жизни?
— Петров, ты что… переспал в молодости с Ельниковой? — Не говори глупости! Конечно, нет, — Петров, видя шок коллеги, не удержался и начал троллить. — Не переспал, а спал регулярно. Неоднократно, много-много раз. А что ты так выспрашиваешь? Завидуешь? Завидуй, было классно. Вертел её на себе, как хотел. Саму Ельникову, от одного вида которой в обморок падает любой нормальный человек, прикинь? Есть что вспомнить. — Всеволод, погоди, если Юна — ваша дочь, значит, ты… спал с Ельниковой… и не...
- Суд вынес решение. Больше я не могу приближаться к дочери, - упавшим голосом сказала Ельникова. – Здорово, да, когда все смакуют скандальное продолжение истории?.. Все узнают, что я сделала с ней. И непременно меня осудят.
- Значит, это то, что сейчас нужно Юне, - стараясь сохранять спокойствие, Петров вышагивал по комнате, исподтишка поглядывая на жену в сильной тревоге, что к ней вернутся суицидальные настроения.
— Петров, ты что… переспал в молодости с Ельниковой? — Не говори глупости! Конечно, нет, — Петров, видя шок коллеги, не удержался и начал троллить. — Не переспал, а спал регулярно. Неоднократно, много-много раз. А что ты так выспрашиваешь? Завидуешь? Завидуй, было классно. Вертел её на себе, как хотел. Саму Ельникову, от одного вида которой в обморок падает любой нормальный человек, прикинь? Есть что вспомнить. — Всеволод, погоди, если Юна — ваша дочь, значит, ты… спал с Ельниковой… и не...
- Если снова решите рожать – ты уж смотри за следующим ребёночком получше. Мать ведь из неё не ахти.
Петров замер с вилкой в руке.
- Юна, ты понимаешь, что я сейчас с трудом сдержался, чтобы не съездить тебе по морде? Ты за языком-то за своим следи.
- Да? Не уследила за ребёнком она – а за языком следи я?
— Петров, ты что… переспал в молодости с Ельниковой? — Не говори глупости! Конечно, нет, — Петров, видя шок коллеги, не удержался и начал троллить. — Не переспал, а спал регулярно. Неоднократно, много-много раз. А что ты так выспрашиваешь? Завидуешь? Завидуй, было классно. Вертел её на себе, как хотел. Саму Ельникову, от одного вида которой в обморок падает любой нормальный человек, прикинь? Есть что вспомнить. — Всеволод, погоди, если Юна — ваша дочь, значит, ты… спал с Ельниковой… и не...
- Ты сам сколько раз мне сказал – после произошедшего какая из меня мать? И был прав! Я отвернулась от коляски! Не потянула бы я нового младенца и новую коляску. Не вытянула!
- Значит, ему сейчас могло бы быть почти двадцать два… Ребёнку, который мог бы стать утешением… - пробормотал Петров, пытаясь осмыслить произошедшее.
- Да не хотела я утешения, понимаешь ты – не хотела! Не заслуживала! – закричала Ельникова. – Заменить кем-то Марину? Ты, оказывается, был на это готов - "утешиться" новым малышом?!
— Петров, ты что… переспал в молодости с Ельниковой? — Не говори глупости! Конечно, нет, — Петров, видя шок коллеги, не удержался и начал троллить. — Не переспал, а спал регулярно. Неоднократно, много-много раз. А что ты так выспрашиваешь? Завидуешь? Завидуй, было классно. Вертел её на себе, как хотел. Саму Ельникову, от одного вида которой в обморок падает любой нормальный человек, прикинь? Есть что вспомнить. — Всеволод, погоди, если Юна — ваша дочь, значит, ты… спал с Ельниковой… и не...
- Дивная семейка: один на другого заявы строчит, - продолжал Петров. - Жена на мужа за изнасилование… дочь на мать за клевету… Неудивительно, что нас то и дело приглашают в ток-шоу – скоро мы сможем на них зарабатывать!..
- Слезь с меня немедленно.
- Разбежалась! Распорядилась! Распоряжаться у себя в Питере будешь!
— Петров, ты что… переспал в молодости с Ельниковой? — Не говори глупости! Конечно, нет, — Петров, видя шок коллеги, не удержался и начал троллить. — Не переспал, а спал регулярно. Неоднократно, много-много раз. А что ты так выспрашиваешь? Завидуешь? Завидуй, было классно. Вертел её на себе, как хотел. Саму Ельникову, от одного вида которой в обморок падает любой нормальный человек, прикинь? Есть что вспомнить. — Всеволод, погоди, если Юна — ваша дочь, значит, ты… спал с Ельниковой… и не...
- Доченька, прости, дружочек. Не знаю, как о таком говорят. Эта Ельникова… она ведь… на самом деле… мы с ней... много лет назад были... мы были... и поэтому... она... она и есть твоя... твоя...
...- Это невозможно, нет, нет! – стукаясь лбом о раскалившийся на солнце столб, повторяла Юна со злыми слезами на глазах. – Ельникова мне не мать, это не моя мать, этого просто не может быть! Господи, что же это? Что же это? Что?!
— Петров, ты что… переспал в молодости с Ельниковой? — Не говори глупости! Конечно, нет, — Петров, видя шок коллеги, не удержался и начал троллить. — Не переспал, а спал регулярно. Неоднократно, много-много раз. А что ты так выспрашиваешь? Завидуешь? Завидуй, было классно. Вертел её на себе, как хотел. Саму Ельникову, от одного вида которой в обморок падает любой нормальный человек, прикинь? Есть что вспомнить. — Всеволод, погоди, если Юна — ваша дочь, значит, ты… спал с Ельниковой… и не...
- Привет, Кувшинное Рыло, - спокойно произнёс он. – Вижу, не напрасно тебя так прозвали – с годами твоё паскудское рыло ещё больше стало напоминать кувшин. Давно не виделись. Ты, должно быть, раздосадована, что в твою сладкую жизнь добавили ложку дёгтя?
- Американская мразь! Если бы ты знал, как отвратителен, – да ты бы сдох от отвращения к самому себе! И ведь не сдохнешь!
- А! Знакомые речевые обороты, - Петров упивался яростью и отчаянием бывшей жены и не скрывал этого. - Ты уж определись, кто тебе отвратительнее: муж или дочь. Ей ведь ты говорила то же самое?
— Петров, ты что… переспал в молодости с Ельниковой? — Не говори глупости! Конечно, нет, — Петров, видя шок коллеги, не удержался и начал троллить. — Не переспал, а спал регулярно. Неоднократно, много-много раз. А что ты так выспрашиваешь? Завидуешь? Завидуй, было классно. Вертел её на себе, как хотел. Саму Ельникову, от одного вида которой в обморок падает любой нормальный человек, прикинь? Есть что вспомнить. — Всеволод, погоди, если Юна — ваша дочь, значит, ты… спал с Ельниковой… и не...
- Но ведь это был её способ справиться с бедой, - попыталась Юна найти оправдание. – Ребёнок исчез… Может быть, ты закрылся от неё? Ты… обвинял её в чём-нибудь?
- Обвинял ли я её? – взорвался Петров, вскочил и принялся нервно расхаживать по кухне. – Конечно, обвинял. И продолжаю винить! Потому что ребёнок пропал, когда она была с ним. Она! Давай! Оправдывай её теперь!
— Петров, ты что… переспал в молодости с Ельниковой? — Не говори глупости! Конечно, нет, — Петров, видя шок коллеги, не удержался и начал троллить. — Не переспал, а спал регулярно. Неоднократно, много-много раз. А что ты так выспрашиваешь? Завидуешь? Завидуй, было классно. Вертел её на себе, как хотел. Саму Ельникову, от одного вида которой в обморок падает любой нормальный человек, прикинь? Есть что вспомнить. — Всеволод, погоди, если Юна — ваша дочь, значит, ты… спал с Ельниковой… и не...
Самая большая трагедия — это травма ребенка из-за женской глупости и ветренности. Мужчины приходят и уходят, равно как и любовь к ним, а дети – это наше продолжение. От его боли и тебе больно. От его неудач и ты сам неудачник. И как ни крути, как ни отделяй себя от своей кровинушки, не перепишешь этой правды…
— Подписывай. — Он положил передо мной контракт с особыми условиями… Я подняла на него растерянный взгляд. — Или ты нашла другое решение своих проблем? Контракт включает в себя не только обязанности секретаря. Это еще и брак с боссом. Фиктивный, на полгода, за солидное вознаграждение. И это решило бы все мои проблемы — он прав. Я смогла бы забрать сына у бывшего мужа… — А зачем вам этот брак? — Неважно, — отрезал он. — Ты подписываешь или я ищу другую девушку на эту роль? Вспомнив о сыне,...