Арику Турлянскому вообще иногда казалось, что Лайк видит ближайшее будущее очень отчетливо, чуть ли не посекундно. И даже начинал догадываться, что маги уровня Лайка, Артура-Завулона или того же Пресветлого Гесера это будущее сами же во многом и создают. И необъяснимое желание Лайка ехать дневным поездом, и периодические визиты Светлых, и музыкальный ночлег в "Ассоли", и залетный вампир, и даже спутник ведьмы Ларисы Наримановны - это все частички гигантской мозаики будущего, которую Лайк и остальные высшие Иные неторопливо и со вкусом складывают, ревниво следя, чтобы выложенное ими оказалось не тусклее, чем у соседей. А молодняк вроде Ефима и середняки вроде Шведа, Симонова или самого Арика - в сущности, тоже частички мозаики. Ну, в лучшем случае - эдакие подносчики снарядов, то бишь цветных кусочков стекла. Сознавать это было немного грустно, но Арик понимал и то, что осознание - первый шаг на пути от стекляшки в чужих руках к тем, кто сам складывает мозаику. И догадывался о том, что покуда очень плохо представляет себе длину этого пути и то, насколько путь тернист.
Сумрак жил, как жил тысячи лет до этого и как будет жить всегда. Что ему возня обитателей, большая часть из которых лишь бесплотные тени? Да и сам он, по большому счету, лишь тень истинного мира?
"Ах ты, господи!" радостно сказал цыпленок, вылупляясь в этот лучший из миров по Лейбницу. "Тьфу ты, черт!" - сказал этот же цыпленок, залупляясь назад по Шопенгауэру.
Мудрость приходит, когда знаешь, что конец близок.
- Маладэц! - похвалил Лайк, намеренно копируя акцент. - Какой рэч сказал, вах! - И уже без всякого акцента: - И вообще, работать нужно весело, с огоньком и приколами! Жизнь ведь - в сущности, театр, друзья мои, сплошной и бесконечный театр.
- Драмы или комедии? - справился Швед с живейшим интересом, понятно, тоже наигранным.
- Когда как.
"- Я позабочусь о тебе и подарю целый мир. Ты станешь сильной, неуязвимой и никогда больше не почувствуешь боли. Никто на этом свете не сравнится с тобой. Тебе понравится, обещаю. Я научу тебя жить, покажу настоящую жизнь."
— Теперь моя сестра думает, что я живу с безработным эмигрантом из Польши на десять лет старше меня. — Это даже забавно, — усмехнулся Эдгар.
— Если тебе так тяжело убивать девушек, учись убивать мужчин, — посоветовал ей Эдгар. — С твоей ангельской внешностью, моя красавица, это будет проще простого. Однако легче ей не стало.
— Что опять случилось? — спросил он с нескрываемым раздражением. — Почему ты плачешь?
— Мне скучно здесь!
— Ты же сама хотела, чтобы мы жили в Лос-Анджелесе. Давай куда-нибудь уедем, например, в Мексику. Там скоро будут праздновать День мертвых.
— Тебе не надоело постоянно бежать? — спросила Лаура с ядовитой злобой.
— А тебе не надоело дни напролет страдать, лить слезы или красить ногти? — не выдержал Эдгар. — Тоска рядом с тобой загробная! Займись чем-нибудь полезным, например, выучи новый язык. Ты отнюдь не глупа, я знаю! У тебя полно свободного времени, ты ничем не обременена. И почти не испытываешь усталости, как смертные.
С той поры она одевалась только в черное, словно носила траур по своей жизни, и целыми днями слушала мрачную музыку.
— У тебя нет ничего своего, — сказал ей Эдгар, и в его мягком, бархатном голосе отчетливо обозначились металлические нотки. — Ты просто сгусток моей крови, отражение моих мыслей, плод моего воображения. Я нахожу в тебе только то, что хочу видеть. И прошлого у тебя нет.
— Ты такая же истеричка, как твоя мать, — холодно бросил он. — Никогда больше так не делай. Не смей, слышишь? Нельзя шутить с магией.
— Я устала быть бледной тенью с твоих выцветших портретов и не вижу смысла скрывать свою сущность, — ответила она с вызовом. — Кроме того, черный сейчас в моде, поэтому я покрасила волосы.
— Мне всегда больше нравились блондинки, — недовольно сказал Эдгар, не успев привыкнуть к ее новому облику.
— Да мне все равно, что тебе нравится. Неужели ты будешь указывать мне, как краситься и какую
одежду носить?
В твоем распоряжении целый мир и бесконечное время, а ты не хочешь приложить ни малейших усилий, чтобы стать умнее или сильнее.
— Я убила тебя, мой обреченный мальчик, — всхлипывала она его кровью. — Неизвестно только, кто из нас мертвее…
Все люди уверяют, что любят себе подобных, но никто не желает жить в коммунальной квартире.
Обижать мужчину – не лучший способ сохранить с ним отношения.
Любовь – это игра, а в игре можно жульничать.
- Любовь - это игра, а в игре можно жульничать.
Мой вам совет: если решили плакать в служебном сортире или хотите там посекретничать по мобильному, сначала загляните в кабинки, убедитесь, что находитесь в одиночестве.
— Даю бесплатный совет!
Решили изменить жилищные условия — действуйте без посредников. Заплатите за новые квадратные метры на двадцать процентов меньше, если сами возьметесь за хлопоты. Сначала наметьте дом, куда в принципе хотите попасть, определите район, улицу. Как поступает обычный человек? Он заявляется в агентство и говорит: «Хочу трешку!» Где, какую, как правило, не знает. Просто трешку! Риелтор оформляет договор и дает адреса не бесплатно. Откуда он их берет? Да из Интернета! В этубазу легко попасть! Нечего платить за то, что сам можешь сделать! Поройся в Сети, определи, что тебе надо, потом напиши объявление: «Куплю квартиру в вашем доме» — и разложи по всем почтовым ящикам облюбованных зданий. Готов спорить на дюжину пива: дней через десять вариант найдется, часть денег вы уже сэкономили, за подбор не отстегнули.
— И вы именно так нашли себе жилье? — улыбнулась я.
Юрий кивнул.
— Да. Мне Татьяна сказала: «Я задумалась о переезде, а тут ваша записка».
Я сделала вид, что крайне заинтересована беседой.
— Надо же! Вы правы! Агентства лишь сводят покупателя с продавцом, получают прибыль из воздуха!
— Я всегда прав, — самодовольно отметил мужик.
— Но оформление документов, — вздохнула я, — муторное дело! Еще надо проверить квартиру. Вдруг в ней прописан уголовник, который отбывает срок на зоне, или маленький ребенок под опекой. Некоторые хозяева скрывают информацию о всех обитателях гнездышка. Этак можно нарваться на серьезные неприятности! Справишь новоселье, а потом появится некто со справкой об освобождении и начнется череда судов! Агентство же изучает историю жилья.
Юра подбоченился.
— Ха! За фигом вам жадные акулы? Сами справитесь!
— Просидеть год в архиве? — скривилась я.
Юрий вздернул подбородок.
— Глупость и лень. Натка моя хотела домработницу нанять. А я ей предложил: деньги, которые ты вознамерилась потратить, оставляй себе. Покупай, че хочешь! Ну и нету у нас поломойки. Живехонько моя баба посчитала — лучше она сама повертится, зато денежки будут ее! Не надо в архив лезть. Есть два пути. Идешь в банк и берешь у них кредит на покупку квартиры. Клерки за тебя жилье изучат, по косточкам его разберут, потому что ты ведь их деньжонки за него отдашь. И шарить по архивам они, в отличие от риелторов, будут для клиента бесплатно. Если же заем не нужен, топай в ДЭЗ, найди начальницу и дай ей конвертик. Тетка домовую книгу проглядит. Да скорее всего и смотреть не понадобится, она про жильцов все и так знает, даже про цвет их трусов сообщит.
— Но деньги-то все равно придется потратить, — подколола я Юру.
Тот нахмурился.
— Десять тысяч рублей бабенке из ЖЭКа — и треть миллиона агентству. Есть разница? Мне вся информация досталась за десятку.
— Вы молодец! — заохала я.
Стервозность как коньяк, с течением времени она делается крепче.
Правильно воспитанная жена — лучший друг человека.
«Все плохое идет нам на пользу. Не плачь, если пришла беда, а радуйся. Через некоторое время поймешь: эта неприятность тебе во благо».
Сегодня люди с легкостью произносят слово «депрессия». Начальник сделал замечание, и у подчиненного сразу депрессия. Толкнули на улице — депрессия. Набрала лишний вес — депрессия. Успокойтесь, вы ничем не больны, у вас испортилось настроение, только и всего. Беду легко поправить. Смените службу, не обращайте внимания на хамов, которые вышли из дома, чтобы поругаться с окружающими, ешьте меньше — и хорошее расположение духа к вам вернется.