Одарённый! Скорее, проклятый. Обречённый таиться, не демонстрировать данную свыше силу, глушить все её проявления, и горе тебе, если хоть искра прорвётся наружу… толпа не дремлет
Не понимаю эту страсть цеплять на голову распотрошенное гнездо. Лет двадцать назад шляпки были куда практичнее — немаркие, неброские, хоть как-то греют голову и не сползают при каждом чихе
Рано или поздно мне всё равно пришлось бы переезжать в город. Судьба в лице мэра просто подтолкнула к скорейшему решению. Менять обстановку всегда страшно, но когда нет выбора, как-то и переживать не получается. Просто делаешь, что должна
А народу-то сколько! Кажется, если собрать всех обитателей нашего городка и приказать им бегать туда-сюда, и то не выйдет эдакой суеты
Вовремя и с душой высказанное слово действительно облегчает боль и уменьшает желание придушить виновника
— Оставь мне номер той студентки, — настаивает друг, — Ты о чём? — заметно напрягаюсь, — Ну, той отличницы, которую ты уломал зайти к себе в номер, — усмехается друг, — Девка ничего такая, фигура, что надо. Хочу тоже немного скоротать время от скуки, — Тебе конечно не привыкать подбирать за мной, но в этом случае нет. Девчонка и правда хорошая. Умненькая, смазливая. Девственница. Была. С ней всё должно было быть просто: лёгкая связь, никаких обязательств. Кто ж знал, что накануне моей свадьбы с другой девушка забеременеет
«"Нет" не принимается, Соколова, — перебил он резко, его лицо вновь стало каменным, а глаза — ледяными щелями. — Твой выбор прост. Или ты идёшь домой, к своей умирающей собаке, и мы больше не знакомы. Или ты соглашаешься. Сейчас. Сию секунду. Я не люблю ждать
Нет! — вырвалось у неё, голос хриплый от ужаса. — Я не... Я не могу!
«Я могу дать тебе эти деньги, мышка. Даже больше. Сразу. Сегодня».
— Чей это ребёнок? — холодно спрашивает бывший муж. — Мой, — отвечаю ровно. — И когда же ты успела залететь? — мрачнеет. — Сразу после нашего развода? — Не твоё дело. — Быстро ты утешилась, — хмыкает. — И с кем? Кто этот подонок? — Ты… ты этот подонок, Эмир. Но правду никогда не узнаешь.
Сколько будет стоить мир, в котором бабушка не смахнёт с ладони все свои обиды, обнимая уснувшую на её кровати внучку? Сколько? Да ничего не будет стоить…
Некоторые работают у себя в спальне, а я сплю на рабочем месте. Большая разница, между прочим.
Никогда не доверял людям, которые черный чай без всего пьют.
Величайшие умы человечества, как известно, испокон веков советовали рисковать, если сомневаешься. Только таким девизом можно оправдать любой самый глупый поступок.
Семейные фото могут поведать о многом, вот только по большей части говорят неправду.
Факты - вещь упрямая. Особенно факты, подтвержденные разными источниками.
Лучшее, что отец может сделать для своих детей-это любить их мать.
Джордж сказал:
– Так ничего не выйдет. Нужно думать не о том, что нам может пригодиться, а только о том, без чего мы не сможем обойтись.
Джорджу иногда приходят в голову дельные мысли. Просто удивительно! Эта его мысль, несомненно, была мудрой – причем не только по отношению к данному случаю, но и по отношению ко всему нашему странствию по реке жизни. Сколько людей, плывущих по этой реке, рискует затопить свои ладьи, перегружая их всяким нелепым скарбом, который, как им думается, сделает путешествие приятным и удобным, а на самом деле оказывается просто-напросто ненужным хламом.
В этом – весь Гаррис: он охотно берет самое тяжелое бремя и безропотно взваливает его на чужие плечи.
Как там говорят? Дети — цветы жизни? Впрочем, кактус тоже цветок.
Странная вещь: людей, подверженных морской болезни, вообще не бывает… на суше. В море вы встречаете этих несчастных на каждом шагу, на пароходе их хоть отбавляй. Но на твердой земле мне еще ни разу не попадался человек, который знал бы, что значит болеть морской болезнью.
Вы отплываете в понедельник, лелея мечту об отдыхе и развлечении. Вы весело машете рукой приятелям на берегу, закуриваете самую внушительную свою трубку и начинаете расхаживать по палубе с таким видом, будто вы капитан Кук, сэр Фрэнсис Дрейк и Христофор Колумб в одном лице. Во вторник вы начинаете жалеть, что пустились в плавание. В среду, четверг и пятницу вы начинаете жалеть, что родились на свет божий. В субботу вы находите в себе силы, чтобы проглотить чашку бульона, и, сидя на палубе, отвечаете кроткой мученической улыбкой на вопросы сострадательных пассажиров о том, как вы себя чувствуете. В воскресенье вы уже способны самостоятельно передвигаться и принимать твердую пищу. А в понедельник утром, когда вы с чемоданом в руке и зонтиком под мышкой стоите у трапа, ожидая высадки, – прогулка по морю вам уже решительно нравится.
У Джорджа есть двоюродный брат, которого всякий раз, когда он попадает в полицейский участок, заносят в протокол как студента-медика, поэтому нет ничего удивительного, что на высказываниях Джорджа лежит печать семейной склонности к медицине.
Кобели не меняются, это их сущность по жизни.
За любовь невозможно отплатить, потому что она не покупается, а дарится. Её можно только отдать кому-то ещё, потому что на эту субстанцию не действуют законы нашего мира, разумные соображения и расчёты. Она невозможно проста, обыденна как свет и тепло, и абсолютно непостижима. А ещё, это единственное явление, которое увеличивается, когда его отдаёшь.