— Восемь? — ее глаза округляются от восторга, но затем она брезгливо морщит носик: — Это что, в школу уже надо идти? Нет, не хочу восемь! Буду стареть постепенно!
Если чувства - то искренние. Если любовь - то светлая. Если замуж - то по любви и раз на всю жизнь. Понимаю, что в наше время "на всю жизнь" - зверь редкий. Скорее исключение из правил. Но кто знает, вдруг моя ситуация будет "исключительной"?
Обед предстоит формальный, но не без точечных ударов ножом по больным местам.
С другой стороны, встречать надо по одежке, а провожать пинком под зад.
– Все хорошо в меру, – продолжал Ричард. – Будь всегда на ступеньку ниже крутых парней и не рвись на пьедестал. Ведь суть жизни не в том, чтобы получить все, что хочешь. А в том, чтобы довольствоваться полученным. Это и есть безопасность.
Любовь до тоски гробовой , или как там говорят?
Свою жизнь каждый проживает сам. Делает ошибки, исправляет, падает и поднимается, если есть цель и человек стремится к ней. Если смирился, опустил руки, то никто не поможет. Любой совет уйдёт в песок, как вода в пустынных землях кочевников.
Курочка по зернышку клюет, а весь двор в дерьме.
— Я не тормоз. — Ответил он машинально. — Я медленный газ.
Такая вот странная штука это материнство. И быть с ними 27/7 тяжело, но и находиться по-отдельности еще тяжелее.
Люди — до смешного простые существа. Даже самые сложные решения мы принимаем, опираясь на базовые инстинкты.
Голова кружилась, ноги подгибались, но сознание упорно не желало отдавать бразды правления! И панически орало: «А я говорило! Не надо было лезть! Надо было полицию взывать! Сейчас тебя убьют — что взять с уголовника! А труп с балкона выбросят! А кто отчет полугодовой сдавать будет?».
— Что делать, Харитон?
Кот почесал за ухом и мудро смолчал. А, может, до сих пор дулся. За то, что был подвергнут грязному надругательству в виде мытья.
Нет, мытье деревенского — ну, или дачного кота — это только перевод воды. Но Алена твердо решила. Во-первых, кот, со своей стороны, так же твердо решил у нее харчеваться, и Алена даже купила ему кошачьего корма, который Харитон с аппетитом трескал. А во-вторых, он еще так же твердо решил с Аленой спать. А такого грязного кавалера пускать в постель нельзя!
Вопли Харитона слышала, наверное, вся их улица имени Мичурина. Но, надо сказать, только воплями дело и ограничилось. Когда Алена, после «купания красного коня» в красном же тазу вышла на крыльцо, там уже над забором снова торчала голова соседки. Нина Ивановна подвергла особо тщательному осмотру руки Алены и, судя по лицу, очень огорчилась отсутствию царапин на них. А вот такой у Алены кот. Умный! Громкий, но умный.
...одиночество имеет разный вкус. В зависимости от того, что именно оно у тебя отнимает или оставляет.
А утро началось с вопросов: «Ну что, не встаешь? За окном уж заря… Неважно, что лишь полшестого! Чего удивляешься? Это ты зря! Не зри на меня обалдевши. Забыла, хозяйка, у нас же игра! Твой Рохо с двух ночи опять не евший!!!»
- Как обстановка?
- Как в имперском танке - глухо, трясет и водитель пукнул.
"Стильно, можно, молодежно!"
Люди расступились. Надо же, какое трогательное единодушие в том, чтобы дать ближнему своему сделать то, что тебе самому делать не хочется.
Дед всегда повторял: уходить нужно вовремя.
Без истерик.
Без попыток доказать свою правоту.
Просто исчезнуть, пока ещё остаётся уважение — хотя бы к себе.
Я молчу. Потому что умничать с психопатом — это безлимитная контрамарка на американские горки с расшатанной вагонеткой под списание.
— Иногда, — добавляю я, глядя в пустоту перед собой, — единственное, что может спасти, — это непоколебимая вера. Даже когда невыносимо страшно. Когда ничего не понятно, когда всё вокруг кажется иллюзорным…
Если ты солжёшь мне ещё раз — этот раз будет последним. Не потому, что я упрямый ишак или хочу тебя наказать. А потому, что доверие — вещь невосстановимая. Я просто больше не смогу тебе доверять. А без доверия у нас нет будущего. Как бы сильно мы ни любили друг друга.
Я получаю радость, когда слышу, как смеется зал. Я получаю радость, когда вижу улыбки детей и взрослых. Я получаю радость, когда после наших реприз раздаются аплодисменты. Обо всем этом я думаю, пока иду домой.
Публика любит посмеяться. Я твердо верю в то, что смех укрепляет здоровье и продлевает жизнь. Минута смеха — на день больше живет человек. В среднем наши коверные находятся на манеже тридцать минут за вечер. Так, посмеявшись на одном спектакле, люди продлевают свою жизнь на месяц. Не случайно древняя восточная пословица гласит: «Один клоун, приезжающий в город, дает людям больше здоровья, чем сто ишаков, нагруженных лекарствами». И мне кажется, что зрители это инстинктивно чувствуют.
В каждой поездке мы скучаем по дому. И чем длительнее гастроли, тем больше тоскуешь по родным, друзьям.
Помню, как мы вернулись в Москву из Южной Америки, где работали почти полгода. В аэропорту меня встречали родные. Они взяли с собой и моего трехлетнего сына Максима. Кинулся я к нему радостный:
— Здравствуй, сынок!
А он посмотрел на меня со страхом и, робко протянув ручку, сказал:
— Здравствуйте, дядя.