Я резко повернулась туда, откуда шел голос, но поворачивалась почему-то медленно-медленно. Как будто бы мое собственное время ускорилось со страшной силой, отчего очень быстро заколотилось сердце, выскакивая из груди, а горячая волна промчалась по телу, согревая меня в такой мороз. Мне стало жарко, как в хорошо протопленной бане.
Я падала, но не упала. Златослав успел подхватить меня, и, придя в себя, я увидела его глаза. С пушистыми ресницами, теплым, любящим взглядом, черные, как самая темная ночь, и… любимые.
— Тань, в наших отношениях мы оба должны стоить друг друга, расти, а если ты будешь слабым звеном, это отразится на всем: на моем отношении к тебе, на моем бизнесе, на моем здоровье.
«Мой вам совет — никогда не влюбляйтесь в парня, чьё сердце несвободно. Не влюбляйтесь, не мечтайте и даже думать о нём не смейте, если не хотите потом собирать по кусочкам своё разбитое сердце».
«— Не делай этого, Ник, — плечи мои затряслись от рыданий, — не смей бросать меня. — Не говори так… я не бросаю… я… — судорожно выдохнул и спрятал лицо в сложенных на руле руках, — черт… ты думаешь, мне легко с тобой расставаться?! — Так не расставайся… — Не могу… — Выбери меня, Ник! — Я не могу, Мила… — глухо застонал он. — Почему? — Потому что ты не она…».
«Я же люблю его! Теперь я это точно знаю! Моя любовь к нему безусловная, я люблю за то, что он это он… Всё просто… Совсем не так, как с Майклом. Наши с ним отношения — результат кропотливой работы и тяжёлого труда. Я, чёрт возьми, целый год училась любить его! Принимать и отдавать себя. Переслушала сотню тренингов, пока не смогла убедить себя, что наши чувства взаимны. Дура… разве можно научиться быть счастливым?..».
«Красивый мужчина — беда в семье. Такой, как он не может принадлежать одной женщине. Его миссия на земле — дарить оргазмы как можно большему количеству представительниц слабой половины человечества. Сегодня мне посчастливилось, завтра повезёт другой. Таких, как он любить нельзя. Опасно для душевного здоровья».
Это сначала кажется, что работая сорок часов в неделю можно добиться финансовой независимости и социальной поддержки, а может и целый орден с путевкой в областную лечебницу!
— Это вы правильно сделали, что спорить с ним не стали, — рассудительно сказала Олька, — зачем вам лишние дырки в организме?
И тут я понял, что она действительно здесь, где-то рядом. Пахло домашней едой — офигительно. Борщом и ещё жареными кабачками со сметанно-чесночным соусом. Простецкая, вроде, еда, а я обожжжаю.
— Сказали ей, что я приехал?
— Да не должны были, — удивлённо ответил шагающий впереди Сергеич.
Значит, догадалась.
Немолодой дядька на проходной записал меня, прохлопал карманы, сурово потребовал оставить кастет и вообще, не положено такое. Я спорить не стал — собственно, для этого кастет с собой прихвачен и был. Ну, чтоб внимательней не искали.
— Если вы причинили ей вред, молитесь, суки, чтобы ваша смерть была быстрой.
Да уж, до биотуалетов ещё лет двадцать, душ в вагоне существует разве что в виде мечты — все прелести длительных железнодорожных поездок налицо. Да ещё и плацкарт!
— Добрый вечер, Минодора Васильевна. Это мне за вами волочиться надобно?
— Павлуша! – тихо воскликнула его матушка. – Стоит говорить «ухаживать», а не волочиться!
— А она чего, больная, что за ней ухаживать надобно? – Павлуша явно не отличался ни умом, ни сообразительностью.
Ты, Яковлевич, не переживай, я тебя в обиду не дам. Но и ты не вздумай моей добротой воспользоваться, - я предупреждающе посмотрела на него. – Что скажешь?
— С тобой я! – дядюшка прижал руки к груди. – Разве я враг сам себе?
Действительно.
— Но если Давид не захочет ее? Может, девица страшна, как смертный грех? – привела последний аргумент старая Кэто.
— Нузгар может надавить на него. Давид послушает отца, - улыбнулась невестка, понимая, что свекровь сдалась. – Пора думать о будущем! В наших кругах браки совершаются с выгодой, и никто не перечит старшим!
Ну, конечно. Вечером на прогулку. Наверное, если бы вместо меня стояла какая-нибудь графиня, то ее бы он пригласил в ресторан или хотя бы на дневную прогулку в парк среди людей. А меня можно охмурять вечерком у пруда, под кряканье уток в камышах. Я не была сведуща во всех правилах отношений между мужчинами и женщинами этого времени, но то, что это неправильно, прекрасно понимала. Неприлично.
— Запомните, вы не принадлежите себе. Вы принадлежите роду. Только старшие вправе решать, кто придет в дом в качестве жены, - госпожа Хатуна окинула мужчин строгим взглядом. – Супруга должна принести в дом мужа свое честное знатное имя, приданое и, конечно же, честь своего рода. Вы не безродные, чтобы брать кого попало.
— Прошка! Иди-ка сюда!
— Это не я! – его голова высунулась из-за шторки. – Ни сном, ни духом! Не делал я этого!
— Чего? – я удивленно посмотрела на него.
— А чево случилось? – мальчишка подошел ко мне и подтянул штаны до самых подмышек. – Все одно не я.
Вот же жук! Еще не знает, зачем я его зову, а уже соломку стелет.
Минодора сказала, что он ее жених. Интересно, а Фролов знает об этом? Хотя в эти времена кому и на ком жениться или за кого выходить замуж, решали родители. Тем более, когда у обеих семей имелись большие капиталы.
Горан тогда признался мне, что думал, что вот мама есть и она будет всегда. Что мама — это что-то неизменное, какая-то постоянная величина, без неё мир никогда не существовал и не будет. Но её не стало. А Гор словно почвы под ногами лишился. Признавался, что страшно тосковал по ней, что не мог смириться, принять, что её больше нет, а все вокруг живут как ни в чём не бывало. А у него словно часть его самого вырвали.
Поверь мне, я тридцать шесть лет в браке. Женщине надо дарить не то, что принято, а что ей по сердцу.
Отец любил повторять слова: «На зло отвечай добром, на удар по щеке подставь другую». Прости, папа. Если ударили по щеке – надо бить в ответ. Пусть не самая добросердечная заповедь, но действенная.
Хуже дурака только старательный дурак
В общем, было кошмарно, пойду ещё.