Скандальные люди порой работают на публику, им нужны зрители, поддержка окружающих, иначе неинтересно.
- Ты ведь знаешь разницу между правдой и истиной? Правда у каждого своя, и, чтобы хотя бы приблизиться к пониманию истины, тебе нужно знать точку зрения каждого участника событий.
Как и всякая большая любовь, полет – это одновременно освобождение и возвращение
Меня иногда спрашивают, не скучно ли часами сидеть в кабине. Нет. Ни капли не скучно. Иногда очень утомительно. Иногда хочется уже лететь обратно, домой. Но более увлекательной работы я не знаю и не думаю, что внизу, на земле, найдется занятие, на которое я променял бы свою воздушную вахту
Многие летчики любят самолеты именно за то, что они – машины. Да и пассажирам «машинность» очень важна. Вы никогда не задумывались, почему фотографии, сделанные из окошка иллюминатора, выглядят эффектнее всего, когда в кадр попадает двигатель или крыло? Они не только придают снимку антуража. Они – символы полета, помогающие нам осознать то, чего, сидя в кресле перед иллюминатором, мы не можем испытать напрямую. Глядя из окошка на крыло лайнера, мы как бы признаем: «Конечно, мы никогда не сможем летать, как во сне. Но ведь сон – это просто сон. А самолет – настоящий».
Авиация переворачивает наши представления не только о времени и пространстве, но и о чувстве общности. Для нас, пилотов, ежедневно соединяющих людей по всему миру, многие отношения в силу «издержек профессии» просто невозможно поддерживать, и есть люди, встречи с которыми для нас особенно ценны, потому что редки, потому что случаются вопреки пространству и времени.
Возвращение из дальнего рейса после многих часов, проведенных высоко над тундрой и океанами, – это внезапное и радостное замедление. Я чувствую его едва ли не физически. Когда самолет тормозит на посадочной полосе, снижается не только скорость – тает охота к перемене мест; ко мне начинает возвращаться собственное «я».
Говорят, что мужчина изменяет только телом.
А женщина — только душой.
Теперь я знаю, что самый великий волшебник на свете — это труд…
Жители королевства обнаглели, Нушрок! Чтобы держать народ в повиновении, пришло время почаще прибегать к устрашению.
Что ж, война — это неплохо, ваше величество. Я перестану делать в своих мастерских кривые зеркала и начну изготовлять оружие. Война всегда приносит доход.
И потом, кто в нашем королевстве не врёт? Может быть, ты думаешь, что не врёт король или его министры? Да они самые большие вруны!
И потом, кто в нашем королевстве не врёт? Может быть, ты думаешь, что не врёт король или его министры? Да они самые большие вруны!
-Здесь у него появился друг.
-Друг?Кто же это?
-Щенок.
-Собака?-в голосе явно читалась паника.-Она хоть привита от всяких гадостей? Меня в детстве укусил уличный пес, потом пришлось ставить сорок уколов от бешенства!
-Жаль, что не помогли
— Я твой муж. Любимый, надеюсь…
И такая в его голосе была нехорошая угроза, что слово «любимый» звучало как объявление войны.
— Конечно, любимый, какой же еще! — а мой ответ был, словно выставленные в небо зенитки ПВО.
Глoкая куздра штеко будланула бокра и курдячит бокрёнка.
Может быть, я и есть ребенок, но это не значит, что я хочу, чтобы меня им считали.
Постель хранила запах, пробуждающий в ней чувства, которые она предпочла бы оставить спящими, тем более что верила, точнее, хотела верить, что Дэйв убил их. Но на самом деле ее чувства к Дэйву, какими бы они ни были, скорее, усиливались, чем ослабевали. Предательство вызывало в ней ненависть, гнев рождал желание, а боль не давала забыть о том, что раньше составляло смысл ее жизни.
Все эти годы она слепо доверяла ему, понимая, как важно было для него осуществление его жизненных планов. Все эти годы она сидела дома, как изнеженная домашняя кошечка или собачка, которую хозяин не забывал вовремя погладить, покормить и напоить, время от времени вывести погулять, и была довольна своей судьбой.
Алекс, осторожно подняв глаза, встретилась взглядом с мужем и сразу же поняла, что он устал и не выспался. Наверное, обдумывал положение, разрабатывал план, пытался найти выход… Ему всегда удавалось добиваться успеха в безвыходной ситуации.
Он создал свою мини-империю, балансируя между успехом и катастрофой, но ни разу не подвергнув риску благосостояние своей семьи. Он окружил Алекс роскошью, заботясь о ней почти так, как хозяин заботится о вещи, к которой имеет сентиментальную привязанность.
Дэйв всегда отличался высокой степенью самоконтроля, редко выходил из себя, раздражался, даже если дела шли не так, как хотелось. Он обладал способностью решать проблему, оставив в стороне ее отрицательные моменты, работая только с положительными. Вероятно, именно этим он сейчас и занимался – обдумывал, что сделал с его семейной жизнью один телефонный звонок, и искал положительные крупицы, которые можно было бы извлечь из этой ситуации.
И только теперь, семь лет спустя, она поняла истинный смысл его слов: «У нас есть время, чтобы пожениться, пока весь город не узнал, почему нам приходится это делать». Это означало, что иначе он не женился бы на ней.
Она поймала его своей юностью, невинностью, детским доверием и слепым обожанием. Дэйв женился на ней, потому что он чувствовал, что должен сделать это.
Любви там не было и в помине.
Весь ужас был в том, что наивная, как ребенок, не имея реального представления о том, что значит быть с мужчиной, она хотела его с безрассудством, которое, должно быть, было написано на ее лице.
– Ты хотела его, – сказала она вслух своему отражению. – И ты получила его – всего за шесть коротких месяцев! Неплохо для наивной семнадцатилетней девочки. Дэйву тогда было двадцать четыре года. Достаточно умудренный жизнью, – насмешливо продолжала Алекс, – и попался на старый, всем известный трюк!