Великая русская советская актриса А. А. Яблочкина всю себя без остатка отдавала сцене, на которую выходила и в девяносто. Личная жизнь у Александры Александровны так и не сложилась, и она пребывала в девицах до старости.
Однажды Яблочкина по секрету поинтересовалась у Раневской, как это, собственно, мужчина и женщина занимаются любовью, какие такие ощущения они при этом испытывают? Раневская, верная своей манере, обошлась без эвфемизмов.
После обстоятельного откровенного рассказа Фаины Георгиевны, Яблочкина с ужасом воскликнула:
— Боже! И это все без наркоза!
«Я не умею выражать сильных чувств, хотя могу сильно выражаться», — говорила Фаина Георгиевна. Однако сочные народные выражения, то и дело слетавшие с ее уст, воспринимались вовсе не как нецензурная брань, а как абсолютно органичная ей языковая манера, скорее милая и забавная, чем оскорбительная.
Дамочки от скуки долгой дорогой стали обмениваться воспоминаниями о бурно проведенном отдыхе на курорте. Одна говорит:
— Вернусь домой и во всем признаюсь мужу.
Вторая восхищается:
— Ну, ты и смелая!
Третья осуждает:
— Ну, ты и глупая!
Раневская отмечает:
— Ну, у тебя и память!
— А вы куда хотели бы попасть, Фаина Георгиевна, — в рай или ад? — как-то в шутку спросили у Раневской.
— Конечно, рай предпочтительнее из-за климата, но веселее мне было бы в аду — из-за компании, — рассудила Фаина Георгиевна.
А вы, Фаина Георгиевна, много курите?
Она:
— Ну, как тебе сказать… Когда чищу зубы с этой стороны, я папиросу сюда перекладываю, когда с этой — сюда. Много это или мало?»
Однажды Юрий Завадский на репетиции крикнул в запале Раневской из зала: «Фаина, вы своими выходками сожрали весь мой режиссерский замысел!»
— То-то у меня чувство, как будто наелась дерьма, — громко, чтобы все слышали, парировала «великая старуха».
— Вон из театра! — крикнул мэтр.
Раневская, демонстративно подойдя к авансцене, ответила ему:
— Вон из искусства!
Эти слова вошли в историю театра.
Узнав, что ее не утвердили на роль в «Иване Грозном», Фаина Георгиевна пришла в негодование, грешным делом подумав, что это произошло по вине режиссера. В сердцах она воскликнула:
— Лучше я буду продавать кожу с жопы, чем сниматься у Эйзенштейна!
«Доброжелатели» незамедлительно донесли режиссеру «Броненосца» высказывание актрисы, и он отбил Раневской из Алма-Аты приветственную телеграмму: «Фаина Георгиевна, как идет продажа?»
Известная тележурналистка Наталья Крымова спросила ее (Раневскую) о причинах столь стремительной и частой смены творческих коллективов:
— Почему Вы столько раз переходили из одного театра в другой? Что Вы искали на новом месте?
В ответ Фаина Георгиевна многозначительно произнесла:
— Искала подлинное святое искусство.
— И что же нашли? — не унималась собеседница.
— Да.
— И где же?
— В Третьяковской галерее, — возвысив голос, торжественно произнесла Раневская.
Сама Раневская шутливо утверждала, что могла бы сыграть абсолютно любого персонажа, кроме Ленина, просто потому, что из-за своей природной «косолапости» точно бы рухнула с броневика.
Каждый сам себе судья и палач
— Настоящая уверенность — это не считать себя лучше всех, а заходить в зал, не оценивая других.
... полная открытость грозит и полной беззащитностью перед тем, кому ты доверяешь.
А я, может, всегда мечтала косу до пояса и глазки в пол. И чтобы рядом был кто-то сильнее, при ком получится вот так - в пол. Кого не захочется скалкой по башке ушатать за тупость или морально за пояс заткнуть через пять минут общения.
"… - Училась ты, разумеется, хорошо. -Хорошо, но не отлично. Мне мотивации не хватало, пока не решила в медицинский поступать. -Тогда не понимаю: обижают либо отличниц – зазнаек, либо тихих двоечниц, средники никому не мешают обычно. -Если не слишком выделяются. Я выделялась. Да сама виновата, Всеволод Алексеевич, у меня все учебники Вашими портретами обклеены и тетради, и дневник, и даже на подставке для книжек и пенале Вы красовались. -Ужас какой, - искренне произносит он. -Ага, если бы на Вашем месте какой Дикаприо был - ещё ладно, и то бы посмеивались, но Вы, мягко говоря, не вписывались в эстетический контекст моего поколения. -Надо думать, и зачем тебе нужно было так много меня? Одной фотографии не хватило бы? Сашка пожала плечами. -Не знаю. Мне кажется, я какую-то пустоту заполняла. -Заполнила? Саша, ты в курсе, что постоянно обнимаешь себя руками? – спрашивает он, останавливаясь, - не замечала? Особенно, когда мы такие разговоры ведём. Я сначала думал, тебе холодно, но лето на дворе. Знаешь, гораздо лучше, когда вот так. И неожиданно он обнимает её…"
"-Саша, ты не понимаешь. Артисту, музыканту, да вообще любому художнику нужно вдохновение. Для мужчины вдохновением служат женщины. - Молодые и ещё не надоевшие, как жена. Всё я понимаю прекрасно, Я перестала понимать, когда на роль музы вы стали брать откровенных содержанок. У которых на лице и в профиле инстаграм написано, что они спят с папиками за деньги. Чуть ли не прайс вывешен. Тупеньких и потасканных, глупых как пробки, не способных даже три банальные фразы в соцсети без ошибок набрать. Ну таких-то зачем? С ними даже поговорить не о чем. Неужели нельзя найти такую, с которой бы по любви? Вам не противно было?-Саш, ты правда не понимаешь? Не понимаешь, что после определенного возраста выбирать мне уже не приходилось? Очередь готовых "по любви" уже не стояла. - Стояла, - тихо говорит Сашка. - Но там, куда вы не смотрели"
Посмешить Всеволода Алексеевича - святое дело, но так его и уморить можно.
Народный эмпат России
"... - Саш, ну какая разница, Катылхан, Самара или Мичуринск? Или Москва. Это всё песни о нашей Родине. Поёшь про Катылхан, а представляешь Марьину Рощу, в которой вырос. Родные дворы, в которых коленки об заборы обдирал, друзей, которых уже в живых нет никого. И поёшь. И все нужные оттенки в голосе сами появляются. В том и заключается суть профессии. А вовсе не в том, какую ноту ты вытягиваешь и насколько чисто. Молодые этого и не понимают, кстати. Копируют внешнее, нотки выпевают. А содержания ноль. Эмоционального содержания.
⠀
Это он по молодому поколению проехался, понимает Сашка. Недавно по телевизору увидели, как какой-то хлыщ поёт его песню. Мальчик всё перенял: и репертуар, и манеру зачёсывать волосы назад, укладывая их на гель, и даже характерный жест рукой. Главного не понял – содержания того, о чём поёт. Сашка тогда возмутилась, мол, авторские права, как они могли передать кому-то песню Туманова. На что Всеволод Алексеевич резонно заметил, что не пропадать же хорошей песне, если сам Туманов больше не поёт. Ну передали, и что? Ну орёт её со сцены молодой и здоровый. Толку-то? Не видел этот мальчик салюта над Москвой девятого мая сорок пятого года. Не получал хлеб по карточкам. Не стоял над могилой матери в пять лет. Не выдаст он всех тех эмоций, которые через край хлестали у Туманова. Сколько бы октав ни вытягивал".
Сашка его очень любит. Все на свете за него отдаст. Но она давно не питает иллюзий ни на чей счет. Даже на его
Я исходила из принципа «не можешь победить — возглавь».
— Дом, Сашенька, понятие философское, — вздыхает Всеволод Алексеевич. — Дело не в количестве квадратов и престижности района. Вопрос, хочется тебе там находиться или нет.
Вот такой у меня бог, — пожимает плечами Сашка. — С астмой. Что делать? Бывает. Где написано, что у богов астмы быть не может?
«Я не пессимист. Я злой, усталый, замерзший и голодный оптимист!»
Я никогда не делала из мужчин культа и не стенала по поводу отсутствия активной личной жизни – нынче не могу разобраться с чувствами и отношениями сразу с двумя.
Я никогда не торопилась замуж – сейчас меня за руку тащат под венец.
Даже не задумывалась о детях – теперь самое большее через месяц станет очевидно, поздравлять себя с интересным положением или выдохнуть с облегчением.
Забудь то, что было в прошлом, иначе это будет толкать тебя назад, и ты застрянешь в своих переживаниях.