У предательства нет срока давности.
Осознавать цену себе - это вовсе не гордыня.
Есть две болезни-фигня и трындец,фигня сама пройдет,а трындец не лечится.
Хватит! В этом столетии я уже сделал доброе дело. Ждите следующего!
Убирайтесь! Немедленно! Я и так убираюсь! Я уборщица!
Счастье - оно... прозрачное, поэтому так часто мы его не замечаем. Оно здесь, прямо перед глазами. Их надо просто открыть.
- Можно не быть проницательным, когда все лежит на поверхности.
... что выгляжу я, как печальный сумасшедший - с горящими глазами и глубокой душевной трагедией, которая так четко вырисовывается у меня на лице.
Горечь и печаль никуда не исчезли, они все там же - в глубине его зеленых глаз, но теплота, которая в них появилась, блеск, словно первый лучик солнца сумел пробиться сквозь пучину туч, будто волшебством наполняют душу.
Это вымученное счастье, с горьким привкусом , недолговечное. Но оно мое. Только мое, и я ни с кем не стану его делить.
Никогда не думала, что может быть так больно. Думала, что знаю о боли все, но нет... Физическая боль - ничто в сравнении с тем, как медленно и изощренно способны убивать слова и поступки.
Я боялась. Я была глупа. Мой шрам - просто царапина по сравнению с тем, как у многих людей изуродованы души.
Я думала, время нельзя поставить на паузу. А сейчас, в один из самых тяжелых моментов жизни, кажется, будто время намеренно замедлило ход.
Мои слезы утонили в луже крови, расползающейся вокруг его головы. Его глаза закрылись одновременно с моими. Игра закончилась. Мы все проиграли. Глупые птицы...
- Людям незачем знать о том, что их в принципе не интересует. Общество слишком эгоистично, чтобы делиться с ним своими проблемами, а затем изо дня в день видеть фальшивые сочувствующие улыбки. Все, чего я хочу, - это спокойно доучиться.
У ведьм с годами растёт сила, у людей – размер аптечки.
Мораль придумали умные люди, чтобы глупые не мешали им устраивать свою жизнь так, как хочется.
Разборки еще никого не приводили к успеху. Высказать наболевшее – да. Но вернуть потерянное? Вряд ли.
– Мы, девушки, такие непоследовательные! – ядовито фыркнула Хель. – Даже если вы, мальчики, совсем не виноваты, вы все равно виноваты в том, что мы вас слишком идеализировали у себя в голове.
Пицца – как секс: даже когда она плохая, она все равно хорошая.
Я сначала засмеялась, а потом осеклась, потому что он продолжал смотреть на меня спокойно и серьезно. Ждал, пока у меня в голове пройдут все стадии от «он охренел, что ли?!» до «кто вообще доверит этому мажору даже рыбку гуппи?».
Мужчины! Считают себя самыми умными, но не понимают элементарных вещей.
Я начала подозревать, что вот так женская дружба и случается: тебя просто принудительно заставляют танцевать душевный стриптиз, а дальше ничего не остается, как посмотреть чужой. И вот вы обменялись секретами, и уже никуда не деться.
– Задница – не самое главное в мужчине.
– Не скажи-и-и-и… – протянула она, откровенным взглядом облизывая Влада, который как раз очень удачно встал к нам спиной, засунув руки в карманы брюк. Ткань натянулась, подробно обрисовывая обсуждаемый предмет.
С каждым рассказанным эпизодом той старой истории Владу становилось чуть легче. Он вообще впервые кому-то это рассказывал, хотя долгие месяцы варил в голове, ища себе оправдания и находя их. Сейчас оправдываться не хотелось. Только быть честным.