Цитаты
284969
Бумага – большое подспорье для памяти, потому что всякий, кто запоминает, имеет и свойство забывать.
Исидор Чагин может запомнить текст любой сложности и хранить его в памяти как угодно долго. Феноменальные способности становятся для героя тяжким испытанием, ведь Чагин лишен простой человеческой радости — забывать. Всё, к чему он ни прикасается, становится для него в буквальном смысле незабываемым. Всякий великий дар — это нарушение гармонии. Памяти необходимо забвение, слову — молчание, а вымыслу — реальность. В жизни они сплетены так же туго, как трагическое и комическое в романах Евгения...
Описание – работа кропотливая и может показаться скучной. Она и в самом деле скучная, зато – успокоительная. Напоминает вязание. Каждый документ – единица хранения, его требуется детально расписать, пронумеровать страницы и внести в общий перечень содержимого. При этом, как и в случае с вязанием, можно думать о чем-то своем.
Исидор Чагин может запомнить текст любой сложности и хранить его в памяти как угодно долго. Феноменальные способности становятся для героя тяжким испытанием, ведь Чагин лишен простой человеческой радости — забывать. Всё, к чему он ни прикасается, становится для него в буквальном смысле незабываемым. Всякий великий дар — это нарушение гармонии. Памяти необходимо забвение, слову — молчание, а вымыслу — реальность. В жизни они сплетены так же туго, как трагическое и комическое в романах Евгения...
Простой поворот на сто восемьдесят способен в корне изменить показания и дать правильный взгляд на вещи.
Исидор Чагин может запомнить текст любой сложности и хранить его в памяти как угодно долго. Феноменальные способности становятся для героя тяжким испытанием, ведь Чагин лишен простой человеческой радости — забывать. Всё, к чему он ни прикасается, становится для него в буквальном смысле незабываемым. Всякий великий дар — это нарушение гармонии. Памяти необходимо забвение, слову — молчание, а вымыслу — реальность. В жизни они сплетены так же туго, как трагическое и комическое в романах Евгения...
Чехов писал так, как будто до него не было драматургии.
Исидор Чагин может запомнить текст любой сложности и хранить его в памяти как угодно долго. Феноменальные способности становятся для героя тяжким испытанием, ведь Чагин лишен простой человеческой радости — забывать. Всё, к чему он ни прикасается, становится для него в буквальном смысле незабываемым. Всякий великий дар — это нарушение гармонии. Памяти необходимо забвение, слову — молчание, а вымыслу — реальность. В жизни они сплетены так же туго, как трагическое и комическое в романах Евгения...
Красота – это само по себе высказывание, она глубже и выразительнее слов. Её потому словами и не опишешь.
Исидор Чагин может запомнить текст любой сложности и хранить его в памяти как угодно долго. Феноменальные способности становятся для героя тяжким испытанием, ведь Чагин лишен простой человеческой радости — забывать. Всё, к чему он ни прикасается, становится для него в буквальном смысле незабываемым. Всякий великий дар — это нарушение гармонии. Памяти необходимо забвение, слову — молчание, а вымыслу — реальность. В жизни они сплетены так же туго, как трагическое и комическое в романах Евгения...
Искусство сильнее действительности.
Исидор Чагин может запомнить текст любой сложности и хранить его в памяти как угодно долго. Феноменальные способности становятся для героя тяжким испытанием, ведь Чагин лишен простой человеческой радости — забывать. Всё, к чему он ни прикасается, становится для него в буквальном смысле незабываемым. Всякий великий дар — это нарушение гармонии. Памяти необходимо забвение, слову — молчание, а вымыслу — реальность. В жизни они сплетены так же туго, как трагическое и комическое в романах Евгения...
Ты смотришь на человека сквозь призму его биографии, а биография от него не зависит. Зависит, конечно, но в довольно небольшой степени. Она не отражает, скажем, его дарований или мечтаний. Я вот что скажу: о человеке нужно судить по его мечтам...
...ведь замысел человека - это самое точное его, человека, отражение, а на результате лежит проклятие реальности.
Исидор Чагин может запомнить текст любой сложности и хранить его в памяти как угодно долго. Феноменальные способности становятся для героя тяжким испытанием, ведь Чагин лишен простой человеческой радости — забывать. Всё, к чему он ни прикасается, становится для него в буквальном смысле незабываемым. Всякий великий дар — это нарушение гармонии. Памяти необходимо забвение, слову — молчание, а вымыслу — реальность. В жизни они сплетены так же туго, как трагическое и комическое в романах Евгения...
Слова, которыми мы описываем события, есть часть этих событий. И если передавать события в точности, то слова и не могут быть другими. Одни и те же события вызывают к жизни одни и те же слова.
Исидор Чагин может запомнить текст любой сложности и хранить его в памяти как угодно долго. Феноменальные способности становятся для героя тяжким испытанием, ведь Чагин лишен простой человеческой радости — забывать. Всё, к чему он ни прикасается, становится для него в буквальном смысле незабываемым. Всякий великий дар — это нарушение гармонии. Памяти необходимо забвение, слову — молчание, а вымыслу — реальность. В жизни они сплетены так же туго, как трагическое и комическое в романах Евгения...
Не всякая выдумка — ложь, и не всякая правда — реальность
Исидор Чагин может запомнить текст любой сложности и хранить его в памяти как угодно долго. Феноменальные способности становятся для героя тяжким испытанием, ведь Чагин лишен простой человеческой радости — забывать. Всё, к чему он ни прикасается, становится для него в буквальном смысле незабываемым. Всякий великий дар — это нарушение гармонии. Памяти необходимо забвение, слову — молчание, а вымыслу — реальность. В жизни они сплетены так же туго, как трагическое и комическое в романах Евгения...
Есть вещи, которые нужно принимать такими, какие они есть.
Исидор Чагин может запомнить текст любой сложности и хранить его в памяти как угодно долго. Феноменальные способности становятся для героя тяжким испытанием, ведь Чагин лишен простой человеческой радости — забывать. Всё, к чему он ни прикасается, становится для него в буквальном смысле незабываемым. Всякий великий дар — это нарушение гармонии. Памяти необходимо забвение, слову — молчание, а вымыслу — реальность. В жизни они сплетены так же туго, как трагическое и комическое в романах Евгения...
Когда один приезжаешь туда, где был с дорогим человеком, одиночество удесятеряется. Как будто он снова уходит.
Исидор Чагин может запомнить текст любой сложности и хранить его в памяти как угодно долго. Феноменальные способности становятся для героя тяжким испытанием, ведь Чагин лишен простой человеческой радости — забывать. Всё, к чему он ни прикасается, становится для него в буквальном смысле незабываемым. Всякий великий дар — это нарушение гармонии. Памяти необходимо забвение, слову — молчание, а вымыслу — реальность. В жизни они сплетены так же туго, как трагическое и комическое в романах Евгения...
Сотни тысяч книг, собранных в одном месте, имеют свою энергию. Подобно тому, как океаны определяют погоду, значительные книжные собрания способны формировать личность. Говорят ведь, что даже движение вдоль книжных полок само по себе благотворно.
Исидор Чагин может запомнить текст любой сложности и хранить его в памяти как угодно долго. Феноменальные способности становятся для героя тяжким испытанием, ведь Чагин лишен простой человеческой радости — забывать. Всё, к чему он ни прикасается, становится для него в буквальном смысле незабываемым. Всякий великий дар — это нарушение гармонии. Памяти необходимо забвение, слову — молчание, а вымыслу — реальность. В жизни они сплетены так же туго, как трагическое и комическое в романах Евгения...
– Счастье – понятие субъективное, – сказал Чагин. – У каждого человека оно свое. И даже у одного и того же человека в разные поры жизни оно тоже разное.
Исидор Чагин может запомнить текст любой сложности и хранить его в памяти как угодно долго. Феноменальные способности становятся для героя тяжким испытанием, ведь Чагин лишен простой человеческой радости — забывать. Всё, к чему он ни прикасается, становится для него в буквальном смысле незабываемым. Всякий великий дар — это нарушение гармонии. Памяти необходимо забвение, слову — молчание, а вымыслу — реальность. В жизни они сплетены так же туго, как трагическое и комическое в романах Евгения...
Забывание – это тоже дар.
Исидор Чагин может запомнить текст любой сложности и хранить его в памяти как угодно долго. Феноменальные способности становятся для героя тяжким испытанием, ведь Чагин лишен простой человеческой радости — забывать. Всё, к чему он ни прикасается, становится для него в буквальном смысле незабываемым. Всякий великий дар — это нарушение гармонии. Памяти необходимо забвение, слову — молчание, а вымыслу — реальность. В жизни они сплетены так же туго, как трагическое и комическое в романах Евгения...
Любой дневник, даже самый честный, прямого отношения к реальности не имеет. Это – не жизнь как она была, а только взгляд на нее. Как собственно, любое историческое описание.
Исидор Чагин может запомнить текст любой сложности и хранить его в памяти как угодно долго. Феноменальные способности становятся для героя тяжким испытанием, ведь Чагин лишен простой человеческой радости — забывать. Всё, к чему он ни прикасается, становится для него в буквальном смысле незабываемым. Всякий великий дар — это нарушение гармонии. Памяти необходимо забвение, слову — молчание, а вымыслу — реальность. В жизни они сплетены так же туго, как трагическое и комическое в романах Евгения...
Что ж, у всякого, несмотря на кажущуюся бесцельность, – собственная цель.
Исидор Чагин может запомнить текст любой сложности и хранить его в памяти как угодно долго. Феноменальные способности становятся для героя тяжким испытанием, ведь Чагин лишен простой человеческой радости — забывать. Всё, к чему он ни прикасается, становится для него в буквальном смысле незабываемым. Всякий великий дар — это нарушение гармонии. Памяти необходимо забвение, слову — молчание, а вымыслу — реальность. В жизни они сплетены так же туго, как трагическое и комическое в романах Евгения...
Рифмы жизни ощущают многие, но рифма - не удвоение. Рифма - это переход к новому с памятью о старом.
Исидор Чагин может запомнить текст любой сложности и хранить его в памяти как угодно долго. Феноменальные способности становятся для героя тяжким испытанием, ведь Чагин лишен простой человеческой радости — забывать. Всё, к чему он ни прикасается, становится для него в буквальном смысле незабываемым. Всякий великий дар — это нарушение гармонии. Памяти необходимо забвение, слову — молчание, а вымыслу — реальность. В жизни они сплетены так же туго, как трагическое и комическое в романах Евгения...
Есть желание - тысяча возможностей, нет желания - тысяча причин.
Книга 1 Любить парня, которого видела всего раз и больше не увидишь никогда, очень глупо. Но как не влюбиться, если он особенный? И дело не в фантастическом мотоцикле, кожаной куртке или странном холодном оружии – просто он появился в самый нужный момент и спас жизнь. Вот Лирайн и влюбилась, а через три года, поступив в колледж, поняла, что с любовью пора заканчивать – хватит детских фантазий, время взрослеть, а та история… была ли она на самом деле? А если и была, то точно не повторится,...
Есть вещи, которые недопустимы, и поступки, которые убивают любую симпатию.
Книга 1 Любить парня, которого видела всего раз и больше не увидишь никогда, очень глупо. Но как не влюбиться, если он особенный? И дело не в фантастическом мотоцикле, кожаной куртке или странном холодном оружии – просто он появился в самый нужный момент и спас жизнь. Вот Лирайн и влюбилась, а через три года, поступив в колледж, поняла, что с любовью пора заканчивать – хватит детских фантазий, время взрослеть, а та история… была ли она на самом деле? А если и была, то точно не повторится,...
- Они поступили как идиоты, а идиотов не жалко. Идиоты - балласт, они портят всё и всегда...
Книга 1 Любить парня, которого видела всего раз и больше не увидишь никогда, очень глупо. Но как не влюбиться, если он особенный? И дело не в фантастическом мотоцикле, кожаной куртке или странном холодном оружии – просто он появился в самый нужный момент и спас жизнь. Вот Лирайн и влюбилась, а через три года, поступив в колледж, поняла, что с любовью пора заканчивать – хватит детских фантазий, время взрослеть, а та история… была ли она на самом деле? А если и была, то точно не повторится,...
Просто так, за красивые глаза любят только в сказках, а в реальной жизни всегда встает вопрос цены.
Книга 1 Любить парня, которого видела всего раз и больше не увидишь никогда, очень глупо. Но как не влюбиться, если он особенный? И дело не в фантастическом мотоцикле, кожаной куртке или странном холодном оружии – просто он появился в самый нужный момент и спас жизнь. Вот Лирайн и влюбилась, а через три года, поступив в колледж, поняла, что с любовью пора заканчивать – хватит детских фантазий, время взрослеть, а та история… была ли она на самом деле? А если и была, то точно не повторится,...
Ни одна блоха — не плоха. Все — черненькие, все — прыгают.
«Подвал, похожий на пещеру. Потолок – тяжелые, каменные своды, закопченные, с обвалившейся штукатуркой. Свет – от зрителя и, сверху вниз, – из квадратного окна с правой стороны. Правый угол занят отгороженной тонкими переборками комнатой Пепла, около двери в эту комнату – нары Бубнова. В левом углу – большая русская печь; в левой, каменной, стене – дверь в кухню, где живут Квашня, Барон, Настя. Между печью и дверью у стены – широкая кровать, закрытая грязным ситцевым пологом…»
Замуж бабе выйти — всё равно как зимой в прорубь прыгнуть: один раз сделала, — на всю жизнь памятно...
«Подвал, похожий на пещеру. Потолок – тяжелые, каменные своды, закопченные, с обвалившейся штукатуркой. Свет – от зрителя и, сверху вниз, – из квадратного окна с правой стороны. Правый угол занят отгороженной тонкими переборками комнатой Пепла, около двери в эту комнату – нары Бубнова. В левом углу – большая русская печь; в левой, каменной, стене – дверь в кухню, где живут Квашня, Барон, Настя. Между печью и дверью у стены – широкая кровать, закрытая грязным ситцевым пологом…»
Надоели мне, брат, все человеческие слова... все наши слова — надоели! Каждое из них слышал я... наверное, тысячу раз...
«Подвал, похожий на пещеру. Потолок – тяжелые, каменные своды, закопченные, с обвалившейся штукатуркой. Свет – от зрителя и, сверху вниз, – из квадратного окна с правой стороны. Правый угол занят отгороженной тонкими переборками комнатой Пепла, около двери в эту комнату – нары Бубнова. В левом углу – большая русская печь; в левой, каменной, стене – дверь в кухню, где живут Квашня, Барон, Настя. Между печью и дверью у стены – широкая кровать, закрытая грязным ситцевым пологом…»
Не всегда правдой душу вылечишь.
«Подвал, похожий на пещеру. Потолок – тяжелые, каменные своды, закопченные, с обвалившейся штукатуркой. Свет – от зрителя и, сверху вниз, – из квадратного окна с правой стороны. Правый угол занят отгороженной тонкими переборками комнатой Пепла, около двери в эту комнату – нары Бубнова. В левом углу – большая русская печь; в левой, каменной, стене – дверь в кухню, где живут Квашня, Барон, Настя. Между печью и дверью у стены – широкая кровать, закрытая грязным ситцевым пологом…»