Цитаты
284969
Доброта — она превыше всех благ.
«Подвал, похожий на пещеру. Потолок – тяжелые, каменные своды, закопченные, с обвалившейся штукатуркой. Свет – от зрителя и, сверху вниз, – из квадратного окна с правой стороны. Правый угол занят отгороженной тонкими переборками комнатой Пепла, около двери в эту комнату – нары Бубнова. В левом углу – большая русская печь; в левой, каменной, стене – дверь в кухню, где живут Квашня, Барон, Настя. Между печью и дверью у стены – широкая кровать, закрытая грязным ситцевым пологом…»
Все хотят порядка, да разума нехватка.
«Подвал, похожий на пещеру. Потолок – тяжелые, каменные своды, закопченные, с обвалившейся штукатуркой. Свет – от зрителя и, сверху вниз, – из квадратного окна с правой стороны. Правый угол занят отгороженной тонкими переборками комнатой Пепла, около двери в эту комнату – нары Бубнова. В левом углу – большая русская печь; в левой, каменной, стене – дверь в кухню, где живут Квашня, Барон, Настя. Между печью и дверью у стены – широкая кровать, закрытая грязным ситцевым пологом…»
— А у меня... кажется, нет характера...
— Заведи. Вещь полезная...
«Подвал, похожий на пещеру. Потолок – тяжелые, каменные своды, закопченные, с обвалившейся штукатуркой. Свет – от зрителя и, сверху вниз, – из квадратного окна с правой стороны. Правый угол занят отгороженной тонкими переборками комнатой Пепла, около двери в эту комнату – нары Бубнова. В левом углу – большая русская печь; в левой, каменной, стене – дверь в кухню, где живут Квашня, Барон, Настя. Между печью и дверью у стены – широкая кровать, закрытая грязным ситцевым пологом…»
Куда глаз мой глянет, туда меня и тянет!
«Подвал, похожий на пещеру. Потолок – тяжелые, каменные своды, закопченные, с обвалившейся штукатуркой. Свет – от зрителя и, сверху вниз, – из квадратного окна с правой стороны. Правый угол занят отгороженной тонкими переборками комнатой Пепла, около двери в эту комнату – нары Бубнова. В левом углу – большая русская печь; в левой, каменной, стене – дверь в кухню, где живут Квашня, Барон, Настя. Между печью и дверью у стены – широкая кровать, закрытая грязным ситцевым пологом…»
Почему же иногда шулеру не говорить хорошо, если порядочные люди говорят как шулера?
«Подвал, похожий на пещеру. Потолок – тяжелые, каменные своды, закопченные, с обвалившейся штукатуркой. Свет – от зрителя и, сверху вниз, – из квадратного окна с правой стороны. Правый угол занят отгороженной тонкими переборками комнатой Пепла, около двери в эту комнату – нары Бубнова. В левом углу – большая русская печь; в левой, каменной, стене – дверь в кухню, где живут Квашня, Барон, Настя. Между печью и дверью у стены – широкая кровать, закрытая грязным ситцевым пологом…»
Какая тут правда? И без неё дышать нечем.
«Подвал, похожий на пещеру. Потолок – тяжелые, каменные своды, закопченные, с обвалившейся штукатуркой. Свет – от зрителя и, сверху вниз, – из квадратного окна с правой стороны. Правый угол занят отгороженной тонкими переборками комнатой Пепла, около двери в эту комнату – нары Бубнова. В левом углу – большая русская печь; в левой, каменной, стене – дверь в кухню, где живут Квашня, Барон, Настя. Между печью и дверью у стены – широкая кровать, закрытая грязным ситцевым пологом…»
В любимом — вся душа...
«Подвал, похожий на пещеру. Потолок – тяжелые, каменные своды, закопченные, с обвалившейся штукатуркой. Свет – от зрителя и, сверху вниз, – из квадратного окна с правой стороны. Правый угол занят отгороженной тонкими переборками комнатой Пепла, около двери в эту комнату – нары Бубнова. В левом углу – большая русская печь; в левой, каменной, стене – дверь в кухню, где живут Квашня, Барон, Настя. Между печью и дверью у стены – широкая кровать, закрытая грязным ситцевым пологом…»
А я думал — хорошо пою. Вот всегда так выходит: человек-то думает про себя — хорошо я делаю! Хвать — а люди недовольны…
«Подвал, похожий на пещеру. Потолок – тяжелые, каменные своды, закопченные, с обвалившейся штукатуркой. Свет – от зрителя и, сверху вниз, – из квадратного окна с правой стороны. Правый угол занят отгороженной тонкими переборками комнатой Пепла, около двери в эту комнату – нары Бубнова. В левом углу – большая русская печь; в левой, каменной, стене – дверь в кухню, где живут Квашня, Барон, Настя. Между печью и дверью у стены – широкая кровать, закрытая грязным ситцевым пологом…»
– Выходи за меня.
– Прямо сейчас? – уточнила я. Он вздохнул:
– Могу подождать.
– Второе предложение за последние сутки, и опять от мерзавца. Что за напасть.
Старая узкая улочка в Венеции… Незнакомец в белом балахоне, мелькнувший в толпе… И бездыханное тело самого близкого человека – моего отца… Что это, страшный сон, и я вот-вот проснусь?.. Но кошмар и не думал кончаться, он только начался… Именно после смерти папы я узнала, что в нашей семье есть какая-то тайна. Пытаясь разгадать ее, и погиб мой отец. Ключ к ней – пачка старых писем и записная книжка. За ними идет настоящая охота, – второй жертвой которой стала моя мачеха. Теперь из родных у меня...
– ... тебе бы не мешало быть осмотрительней в выборе друзей.
– Дурные гены, тянет на мерзавцев.
Старая узкая улочка в Венеции… Незнакомец в белом балахоне, мелькнувший в толпе… И бездыханное тело самого близкого человека – моего отца… Что это, страшный сон, и я вот-вот проснусь?.. Но кошмар и не думал кончаться, он только начался… Именно после смерти папы я узнала, что в нашей семье есть какая-то тайна. Пытаясь разгадать ее, и погиб мой отец. Ключ к ней – пачка старых писем и записная книжка. За ними идет настоящая охота, – второй жертвой которой стала моя мачеха. Теперь из родных у меня...
Любовь всегда сродни болезни. Иногда, правда, выздоравливаешь, но для этого надо, чтобы кто-то крепко стукнул тебе по башке.
Старая узкая улочка в Венеции… Незнакомец в белом балахоне, мелькнувший в толпе… И бездыханное тело самого близкого человека – моего отца… Что это, страшный сон, и я вот-вот проснусь?.. Но кошмар и не думал кончаться, он только начался… Именно после смерти папы я узнала, что в нашей семье есть какая-то тайна. Пытаясь разгадать ее, и погиб мой отец. Ключ к ней – пачка старых писем и записная книжка. За ними идет настоящая охота, – второй жертвой которой стала моя мачеха. Теперь из родных у меня...
– Мне кажется, я ждала его всю жизнь.
«Если учесть, что сегодня ей исполнилось восемнадцать, ждала она не так долго»...
Старая узкая улочка в Венеции… Незнакомец в белом балахоне, мелькнувший в толпе… И бездыханное тело самого близкого человека – моего отца… Что это, страшный сон, и я вот-вот проснусь?.. Но кошмар и не думал кончаться, он только начался… Именно после смерти папы я узнала, что в нашей семье есть какая-то тайна. Пытаясь разгадать ее, и погиб мой отец. Ключ к ней – пачка старых писем и записная книжка. За ними идет настоящая охота, – второй жертвой которой стала моя мачеха. Теперь из родных у меня...
Думается, что если бы я решила писать книгу, то это была бы не научная монография, не роман о страстной любви и не биография отца о том, как он спился с пути. Нет. Это было бы практическое пособие в духе «Как сгладить неловкость, если засмеялся на похоронах, а они твои». Потому как ужасающе большое число неловких моментов, в которые я умудрилась попасть за свою жизнь, продолжает увеличиваться и после
Тебя убили? Что же, всякое в жизни бывает. Но если ты некромантка, да ещё из семейства Росс, большой вопрос, кто в итоге прогуляется за грань: твоя душа или ренегаты, готовящие покушение на императора и наследников золотой крови. Новая история в мире Граней, на этот раз не нужно спасать диплом и угонять дракона. Задача номер два: попасть в отбор и украсть проклятье. Выполняет - Тайрин Росс.
Любая боль делает нас сильнее. Любое наказание, это урок, который нас закаляет.
Выжить, чтобы отомстить? Или чтобы всё исправить? Позволить ей жить без него? Или просто позволить жить?
- Я же говорил, что найду тебя, Снежок... - Проводит кончиками пальцев по её руке. Касаясь нежной кожи, и прикрывая глаза. Чувствуя её дрожь. - Я так скучал, Агата... а ты?
Ограничение: 18+
Иногда судьба ставит нас в такие ситуации, где поступить правильно — значит ошибиться.
И. Ялом
Выжить, чтобы отомстить? Или чтобы всё исправить? Позволить ей жить без него? Или просто позволить жить?
- Я же говорил, что найду тебя, Снежок... - Проводит кончиками пальцев по её руке. Касаясь нежной кожи, и прикрывая глаза. Чувствуя её дрожь. - Я так скучал, Агата... а ты?
Ограничение: 18+
"Если взяла в руки оружие, то стреляй". Урок номер один.
"Твои страхи делают тебя слабой. Пока ты боишься, ты проигрываешь". Урок номер два.
Выжить, чтобы отомстить? Или чтобы всё исправить? Позволить ей жить без него? Или просто позволить жить?
- Я же говорил, что найду тебя, Снежок... - Проводит кончиками пальцев по её руке. Касаясь нежной кожи, и прикрывая глаза. Чувствуя её дрожь. - Я так скучал, Агата... а ты?
Ограничение: 18+
Любовь которую ты хочешь испытать, почти всегда приносит невыносимую боль . Кто -то с ней справляется , а кто - то ломается.
Как ты посмела! — Отец ударяет кулаком по столу. — Наше имя полощут во всех желтых газетах! Думаешь, Ибрагимов после такого возьмет тебя замуж? Условие было — невеста невинна, а ты во всех ракурсах с каким-то татуированным… — Папа кривит губы, словно не может подобрать достаточно мерзкое слово для Эрика. — Позор! — Прости… — выдаю глухое раскаяние. — Я ничего не помню… — Я в куче долгов, Регина! Ибрагимов был моим единственным шансом, — грозно продолжает отец. — Сегодня же дадим опровержение в...
Дыши мной. Как я тобой. Неужели это так сложно для тебя?
Остывшие капли кривыми дорожками стекали по дрожащим спине и плечам. Казалось, что они оставляют ожоги на нежной коже. Как и его пальцы. — Запомни, Влада, — Подаёт ей полотенце, удерживая взгляд на припухших женских губах. — У каждого действия есть последствия… и противодействие. — Хищно прищуривается. — Всё ещё хочешь убить меня? Хочешь ведь… Он склоняет голову на бок и суровое лицо искажает кривая ухмылка. Достаёт из-за пояса оружие и, крутанув его на пальце за спусковую скобу, протягивает...
- Физиологические процессы редко бывают красивыми. Они просто есть. А красоту придумали люди, чтобы прикрыть ею то, что они называют грязью.
Красивый, загадочный, опасный… Каждый день он приходил в наш ресторан, не скупился на чаевые. Мужчина мечты, которому неинтересна простая официантка. Так я думала, пока меня не вынудили поставить перед ним коктейль с ядом. Теперь он ищет меня. Он заставит уйти с ним и больше не отпустит. Однотомник. Счастливый финал В тексте есть: оборотни, похищение, любовь и страсть, опасный герой, от ненависти до любви, разница в возрасте, тайны прошлого, богатый мужчина и простая девушка ...
Два главных правила психолога-практика: первое-при работе с клиентом, не стоит отчаиваться из-за незначительных трудностей; второе-все трудности-незначительные.
Кто-то попадает в магический мир случайно, совершенно неожиданным для себя образом, а кого-то в другой мир официально приглашают. Золотому Дракону срочно требуется обрести счастье в браке, и семейному психологу Валерии Вячеславовне предлагают договор: счастье дракона в обмен на здоровье ее неизлечимо больного сына. И все хорошо, если бы не одно «но»: Леру не предупредили о существенных особенностях драконьего сообщества. Да что там не предупредили — от нее скрыли девяносто девять процентов...
По местам, мои заклятые друзья. Если у кого есть последнее желание, не озвучивайте, умрите молча...
Я не афиширую род своей деятельности, не даю объявлений на столбах и не оплачиваю услуги крикливых зазывал. Я чаще отказываюсь от заказов, чем соглашаюсь на них. Мои ритуалы требуют крови, и чаще всего это кровь заказчика. Мне плевать, если вы умрете в процессе, я всегда беру оплату вперед. Так что хорошо подумайте, прежде чем постучать в мою дверь. Меня зовут Лекс Раут. Я — чернокнижник.
– Мы висим над стаей монстров, что тут веселого? – возмутилась она.
– В них можно плюнуть, – предложил я...
Я не афиширую род своей деятельности, не даю объявлений на столбах и не оплачиваю услуги крикливых зазывал. Я чаще отказываюсь от заказов, чем соглашаюсь на них. Мои ритуалы требуют крови, и чаще всего это кровь заказчика. Мне плевать, если вы умрете в процессе, я всегда беру оплату вперед. Так что хорошо подумайте, прежде чем постучать в мою дверь. Меня зовут Лекс Раут. Я — чернокнижник.
Если бы меня волновало мнение людей, я уже был бы мертв.
Я не афиширую род своей деятельности, не даю объявлений на столбах и не оплачиваю услуги крикливых зазывал. Я чаще отказываюсь от заказов, чем соглашаюсь на них. Мои ритуалы требуют крови, и чаще всего это кровь заказчика. Мне плевать, если вы умрете в процессе, я всегда беру оплату вперед. Так что хорошо подумайте, прежде чем постучать в мою дверь. Меня зовут Лекс Раут. Я — чернокнижник.
– Топай уже, я ее… успокою.
– Надеюсь, не навсегда, – пробурчал напарник, отпирая дверь..
Я не афиширую род своей деятельности, не даю объявлений на столбах и не оплачиваю услуги крикливых зазывал. Я чаще отказываюсь от заказов, чем соглашаюсь на них. Мои ритуалы требуют крови, и чаще всего это кровь заказчика. Мне плевать, если вы умрете в процессе, я всегда беру оплату вперед. Так что хорошо подумайте, прежде чем постучать в мою дверь. Меня зовут Лекс Раут. Я — чернокнижник.
Она подняла голову, решительно сжимая губы. Видимо, собиралась драться до последнего. То есть минуты полторы.
Я не афиширую род своей деятельности, не даю объявлений на столбах и не оплачиваю услуги крикливых зазывал. Я чаще отказываюсь от заказов, чем соглашаюсь на них. Мои ритуалы требуют крови, и чаще всего это кровь заказчика. Мне плевать, если вы умрете в процессе, я всегда беру оплату вперед. Так что хорошо подумайте, прежде чем постучать в мою дверь. Меня зовут Лекс Раут. Я — чернокнижник.