Но страх за жизнь близких толкал людей и не на такие поступки.
Какая я была идиотка! Хотела принца на белом коне. Чтобы прискакал, упал на одно колено, вручил кольцо и увез в прекрасную жизнь.
Полная фигня.
Прекрасную жизнь надо создавать самой, а не надеяться на принцев.
– Арт, ты просто режешь меня без ножа!
– Ничего, сейчас еще и пытать начну…
Скелеты при ближайшем рассмотрении оказались очень даже ничего – беленькие, лысенькие, симпатичные… видимо, помрут своей смертью.
Но если я не получу информацию, то пойду и спрошу сам. Тебе нужен заикающийся, страдающий недержанием и склонный к немотивированным обморокам свидетель?
...сон – это зыбкая граница между явью и небытием. Та самая невидимая грань, которая отделяет живых от мертвых.
– Чтобы о чем-то просить богов, нужно что-то отдать взамен, – очень тихо уронила мама Лори. – А мы небогатые люди. Все, что у нас есть, это наши дети.
Тьма – это бесконечный океан, черные волны которого лениво лижут изрытый бухтами берег жизни. Ты можешь войти в него в любом месте, прогуляться вдоль кромки, пройти так далеко, насколько хватит сил… но что с тобой там случится, никто не скажет. Тебя может затянуть воронка внезапно налетевшего шторма. Ты можешь оступиться и ухнуть с головой в разверзшуюся под ногами бездну. Настойчивое сопротивление волн может остановить тебя на середине пути, а если ты неосторожно зайдешь слишком глубоко, безжалостно раздавит, не обращая внимания на титулы, магию, происхождение или толщину кошелька.
Если нам разрешили взорвать столицу, это не значит, что мы должны разрушить ее до основания немедленно!
– А вам, похоже, пора сменить сапоги, милорд, – холодно парировала я, и де Фосс вопросительно поднял бровь.
– Почему это?
– Потому что только мужчина, которому что-то очень сильно жмет, способен так ненавидеть окружающих.
Зачем взрослые заводят детей, если не собираются хорошо с ними обращаться?
— У нас есть интернет в телефонах, мы отправляем космические корабли на Марс, но в душе и эмоционально мы все еще живем в средних веках.
— Ключ к счастью лежит в твоих руках, нужно только разглядеть его, — говорил обычно пастор Симон.
— Не совсем сходится, и все же сходится, хотя все же кое-что не сходится, если ты понимаешь, о чем я, — и все равно сходится…
Тело существует, пока работает мозг.
Хотелось есть, спать и пистолета.
никто меня так не понимает, как я сама себя не понимаю.
На улице распогаживалось. В смысле солнечная утренняя погода становилась все гаже и гаже. Как бы к вечеру она не дошла до категории «смотрю, что творится за окном, и думаю: а не сделать ли глинтвейн на водке?».
Бесполезно спорить о том, чьи взгляды верны, мы смотрим на одно и то же с совершенно разных углов. Правы и не правы оба.
Моя жизнь как лестница. Только вместо ступенек наверх я с каждым этапом опускаюсь все ниже, теряя себя. Сил не было даже на слезы.
...люди во всем исходят из поверхностных суждений. Мы существуем в мире иллюзий. Внутреннюю суть придумываем себе сами, дорисовываем ее и для окружающего мира.
Я хотела понять его мотивы и надеялась, что эта темная сволочь придет поговорить и рассказать о своем великом плане!
...до тех пор, пока вы можете испытывать надежду, ваше сердце будет разбиваться вновь и вновь.
Я люблю его. Иногда, когда любишь, наступает момент, когда нужно набраться храбрости и отпустить.
Каждый человек однажды оказывается перед дверью, в которую не хочет входить.