–Не сломаться под гнетом своей боли, своих эмоций и чувств, быть способной принять себя со своими слабостями – вот что значит быть сильной.
– Люди не должны быть зависимы друг от друга. Это больные отношения. Они… разрушают.
Если тебя кто-то отвергает, это ничего о тебе не говорит. Это не говорит о том, что ты плохая или недостойная. Это значит… или человек не твой или обстоятельства такие…
Когда твоя самооценка падает ниже нуля, ты начинаешь бояться. Всего.
Как же мы слепы, когда влюблены.
...чем сильнее распахнешь объятия, тем легче тебя будет распять.
Разве такое бывает, разве может один единственный человек стать для тебя всем миром, твоим кислородом, твоим смыслом жизни, частью тебя самого?
Странное чувство, когда ты больше не можешь быть цельным без кого-то другого.
«Мышь – это, конечно, обидно, – ответил Джин. – Но боевая… это приятно. Не знаю, обижаться или нет»
Нет воина сильнее того, что защищает свой дом. Это лучший щит.
Указывать леди на её неидеальный внешний вид - дурной тон.
Нужно ценить то, что имеешь.
На войне, как на войне.
- Летиция, она сбежала в сапогах! Срочно найди ей туфли, свидание под угрозой!
— А это правда, что вы умерли в постели прямо в объятиях роскошной блондинки? — шепотом спросила я у давно почившего аристократичного бабника.
Он растерялся буквально на долю мгновения, чуть заколыхался, будто вот-вот исчезнет, но тут же беззвучно рассмеялся и взглянул на меня с интересом. А потом заговорщицки подплыл вплотную, склонился и интимно признался:
— Она была брюнеткой. Ах, какая женщина! Какой темперамент! М-м-м...
росто две леди столкнулись первыми, а потом уже вместе застукали третью и начали против нее дружить.
Какая прелесть! Милые, добропорядочные, воспитанные юные девы.
Так что колбасу нам сейчас придется прятать очень тщательно и скрыть заклинаниями, чтобы даже запах не просочился. Иначе вас ограбят в вашем собственном доме. Голодные женщины — это страшные существа, ваше сиятельство. Лекс, запомни это на будущее.
Некоторые, особо впечатлительные, попадали в обморок прямо к ногам маркиза, причём аккуратно, чтобы не помять наряды, не испортить причёску и выставить декольте в наиболее выигрышном свете.
— Ну и оставь в прошлом тогда. Ведь мы не в силах его изменить, но можем построить настоящее и будущее.
Непосредственно к стенам виллы мы… подползали. Честно, сама не верю в это, но мы ползли по-пластунски. Все трое. И волочили за собой мешки с провиантом.
— Задницу опусти! — шикнула я на пацана. — Чего ты ее оттопырил?
— Эрика, вы бы тоже задни… хм… попу опустили, — с трудом сдерживая смех, прошептал мне в ухо маркиз ди Кассано.
— Да я непревзойденный ползун! — возмутилась я. — Знаете, какой у меня опыт?!
— Нет. Но ваш… гм… филей всё же торчит.
— Эрика, а давай ты тогда подождешь, пока я вырасту?
— Зачем?
— Раз не хочешь становиться моей мачехой, давай я на тебе женюсь. Только мне нужно немного повзрослеть. Я не хочу, чтобы ты исчезала из нашей жизни.
— Ребёнок, ты с ума сошел? Я старше тебя — раз. Я не хочу за тебя замуж, ты мой друг — это два. И ты мне не нравишься как мужчина — это три.
— Да я тоже совершенно не хочу на тебе жениться, ты мой друг, — фыркнуло несносное создание. — Ну а что делать-то? Придется. Не отпускать же тебя.
И никого не касается, чем он занимается со своим личным ассистентом. Даже если та аморальна. А это, к его глубочайшему сожалению, не так.
Не до конца аморальный личный ассистент стояла рядом с оскорбленным выражением лица, держа своего начальника под руку.
не беспокойтесь. Я не стану к вам приставать, я вас уважаю.
— Где это видано, чтобы целая толпа дам осаждала кавалера, пытаясь его женить на себе? Их вон сколько! А маркиз у нас всего один! И он нам самим пригодится.
Наша матушка-настоятельница хронически сидела на диете и так же хронически страдала лишним весом. Точнее, страдала мебель, настоятельницу ее телеса ничуть не напрягали, и скромный ужин из тертой морковки она заедала сдобными мясными пирогами.