С каменной стеной говорить одно удовольствие - она единственная, кто мне не перечит.
Это он разорвал узы брака. Я только разрываю цепи рабства.
Мир один для всех. Добро и зло, грех и невинность идут в нем рука об руку. Для собственного спокойствия закрывать глаза на половину жизни - то же, что идти зажмурившись среди пропастей и трясин, воображая, что это поможет миновать их.
Сейчас в обществе столько самодовольных людей притворяются хорошими, что притворяться плохим – это, по-моему, проявление милого и скромного нрава. А кроме того, тех, кто притворяется хорошим, свет принимает всерьез. Тех, кто притворяется плохим – нет. Такова безграничная глупость оптимистов.
Ты делаешь из мужчины Бога, и он тебя бросает. Другая делает из него зверя, и он лижет ей руки и не отстает от нее.
Боже правый! Вот что значит женатая жизнь! Действует так же разлагающе, как курение, а стоит куда дороже.
Я теперь поняла, что нельзя делить людей на дурных и хороших, как будто это разные сорта или породы. В женщинах, которых называют хорошими, таится много страшного – безрассудные порывы ревности, упрямства, греховные мысли. А те, так называемые дурные женщины способны на муки, раскаяние, жалость, самопожертвование.
Можно снести любые невзгоды – они приходят извне, они случайны. Но страдать за собственные ошибки – это самое горькое, что может быть в жизни.
В нашей жизни возможны только две трагедии. Одна - это когда не получаешь того, что хочешь, другая - когда получаешь.
Дружба между мужчиной и женщиной невозможна. Страсть, вражда, обожание, любовь – только не дружба.
Люди сейчас смотрят на жизнь как на азартную игру. А жизнь - не игра. Жизнь - таинство. Ее идеал - любовь. Ее очищение - жертва.
Все мы барахтаемся в грязи, но иные из нас глядят на звезды.
Я - единственный на свете человек, которого мне бы хотелось узнать получше.
Всякий раз, как со мной соглашаются, я чувствую, что сболтнул глупость.
Опыт - это интуитивное понимание жизни.
Бессмысленно делить людей на хороших и дурных. Люди бывают либо очаровательны, либо скучны.
Когда в доме сталкиваются интересы двух женщин - семейные узы трещат по швам.
Этому угрюмому скептику претили шумные похвалы окружающих, и после блестящего раскрытия очередной тайны он от души развлекался, уступив свои лавры какому-нибудь служаке из Скотленд-Ярда, и с язвительной усмешкой слушал громкий хор поздравлений не по адресу.
— Вы слишком любознательны, мистер Холмс.
— Такова моя профессия.
— Честное слово, Уотсон, я в неоплатном долгу перед вами, примите мои извинения. Непростительно было затевать такой опыт, и вдвойне непростительно вмешивать в него друга. Поверьте, я искренне жалею об этом.
— Вы же знаете, что помогать вам — величайшая радость и честь для меня.
— Всё-таки, дорогой Уотсон, излишне было подвергать себя такой опасности. Конечно, сторонний наблюдатель решил бы, что мы свихнулись ещё до проведения этого безрассудного опыта.
— Я так долго жил среди дикарей, вне закона, что сам устанавливаю для себя законы. Не забывайте об этом, мистер Холмс, я не хотел искалечить вас.
Заставлять мозг работать, когда для этой работы нет достаточного материала, — все равно, что перегревать мотор. Он разлетится вдребезги. Морской воздух, солнце и терпение — вот что нам нужно, Уотсон, а остальное приложится.
Жизнь на Зеймахе обещала быть интересной. Через неделю я готова была взять свои слова обратно. Заберите меня отсюда! Больше не могу! Где тот привлекательный киллер? Надо срочно на Землю! Пусть он сделает доброе дело и пристрелит меня.
Все люди так или иначе используют друг друга...
Бывают дни и даже годы, когда кажется, что ты полностью опустошен, твоя душа перегорела и ты попросту мертв, хотя какое-то время еще можешь ходить, говорить и даже неплохо при этом выглядеть. Ты вроде бы существуешь, но уде по-настоящему не живешь.