Цитаты
285142
Она все пыталась уцепиться за какую-нибудь мысль, за воспоминание - за что угодно. Может, если удастся сохранить хотя бы крошечный клочок сознания, бытия, то выйдет остаться в живых
Никто не может предсказать свою собственную смерть… Детективы Ханна Шор и Бернард Глэдвин начинают расследование смерти Жаклин Мьюн, погибшей от двух пулевых ранений. Но то, что поначалу выглядит случайной стрельбой в неблагополучным районе, оказывается намного сложнее. Жаклин была экстрасенсом, предсказательницей судьбы и знахаркой, гадала на картах Таро и продавала экзотические снадобья, травы и масла. И очень много у кого вокруг были причины желать ее смерти. Гадалка не смогла прочесть свое...
Бернард знал, что всякий раз, когда он оказывался на месте преступления, некоторые вещи казались ему странными. Иногда позже они объяснялись, иногда нет. Люди тоже вели себя странно. У них были странные привычки и причудливые секреты, и во многих случаях эти отвлекающие факторы лишь мешали раскрыть преступление
Никто не может предсказать свою собственную смерть… Детективы Ханна Шор и Бернард Глэдвин начинают расследование смерти Жаклин Мьюн, погибшей от двух пулевых ранений. Но то, что поначалу выглядит случайной стрельбой в неблагополучным районе, оказывается намного сложнее. Жаклин была экстрасенсом, предсказательницей судьбы и знахаркой, гадала на картах Таро и продавала экзотические снадобья, травы и масла. И очень много у кого вокруг были причины желать ее смерти. Гадалка не смогла прочесть свое...
"—Я живу настоящим."
Никто не может предсказать свою собственную смерть… Детективы Ханна Шор и Бернард Глэдвин начинают расследование смерти Жаклин Мьюн, погибшей от двух пулевых ранений. Но то, что поначалу выглядит случайной стрельбой в неблагополучным районе, оказывается намного сложнее. Жаклин была экстрасенсом, предсказательницей судьбы и знахаркой, гадала на картах Таро и продавала экзотические снадобья, травы и масла. И очень много у кого вокруг были причины желать ее смерти. Гадалка не смогла прочесть свое...
Никогда никому не рассказывай о своих мечтах и об излюбленных маршрутах. Всем это до лампочки.
Никто не может предсказать свою собственную смерть… Детективы Ханна Шор и Бернард Глэдвин начинают расследование смерти Жаклин Мьюн, погибшей от двух пулевых ранений. Но то, что поначалу выглядит случайной стрельбой в неблагополучным районе, оказывается намного сложнее. Жаклин была экстрасенсом, предсказательницей судьбы и знахаркой, гадала на картах Таро и продавала экзотические снадобья, травы и масла. И очень много у кого вокруг были причины желать ее смерти. Гадалка не смогла прочесть свое...
у влюбленных девушек, иногда, отказывает мозг.
Рождение сына стало для меня глотком свежего воздуха. Я смотрю на кроху и вижу в нем ненавистного мне мужчину.
Я ушла от Дронова не сказав ни слова о ребёнке. Он не заслуживает его и точно никогда не узнает о сыне.
Но жизнь преподносит сюрпризы.
Меня не берут ни на одну работу, пока вдруг не поступает приглашение. Поднимаюсь в офис и встречаюсь с леденящими душу глазами. Только не ты… Я никогда к тебе не вернусь!
Сила духа в приёмом покое центральной городской больницы нужна похлеще, чем у воина-викинга.
«Говорят: под Новый год, что ни пожелается...» дальше вы и сами знаете.
Сложно верить в чудеса, когда бросил муж, ушли друзья, и жить теперь приходится в квартире в компании с чешской стенкой и обвисшими обоями...
Лена Изюмова специально ничего не загадывала, но под Новый год случаются самые удивительные вещи.
Честно говоря, я не отказалась бы сейчас от грога, — такого же обжигающе-крепкого, как тот, что пил утром Ёши. Но грога не было, был мутный сливочный суп и суховатая гречка с унылым шницелем, и всё это категорически отказывалось в меня лезть. Внутренности сжались в клубок и не желали принимать гостей.
Всякий колдун сделан из крови своего Рода. Она говорит, каким должно быть будущее, каким должен быть ты сам, и что тебе нужно делать. Чернокнижники, скандал в Конклаве, полицейский заказ, протекающая крыша и труп на заднем дворе… всё это моя забота; и если Роду нужен брак со странным человеком, приехавшим из-за гор, мне не в чем сомневаться. Говорят, иногда кровь бунтует, и тогда колдун просыпается в хищное утро. Там сон мешается с явью и слышен шёпот Бездны, а страшные старые сказки...
Это что же теперь, — мне год нельзя будет курить? Даже больше года, я же приличная женщина, желаю своему ребёнку добра и, конечно, буду кормить грудью, как положено. Ну, зато у меня вырастут сиськи, должно же быть хоть что-то хорошее!
Всякий колдун сделан из крови своего Рода. Она говорит, каким должно быть будущее, каким должен быть ты сам, и что тебе нужно делать. Чернокнижники, скандал в Конклаве, полицейский заказ, протекающая крыша и труп на заднем дворе… всё это моя забота; и если Роду нужен брак со странным человеком, приехавшим из-за гор, мне не в чем сомневаться. Говорят, иногда кровь бунтует, и тогда колдун просыпается в хищное утро. Там сон мешается с явью и слышен шёпот Бездны, а страшные старые сказки...
— Ты когда-нибудь видел змей?
Ксаниф продолжал любоваться своим чудовищем и с запозданием кивнул.
— И как же они ползают?
Выяснилось, что в таких подробностях Ксаниф змей всё-таки не видел, потому и сплетённые им чары были похожи скорее на «страдай в том направлении», чем на что-то более осмысленное.
Всякий колдун сделан из крови своего Рода. Она говорит, каким должно быть будущее, каким должен быть ты сам, и что тебе нужно делать. Чернокнижники, скандал в Конклаве, полицейский заказ, протекающая крыша и труп на заднем дворе… всё это моя забота; и если Роду нужен брак со странным человеком, приехавшим из-за гор, мне не в чем сомневаться. Говорят, иногда кровь бунтует, и тогда колдун просыпается в хищное утро. Там сон мешается с явью и слышен шёпот Бездны, а страшные старые сказки...
Как шутил знакомый врач из военного госпиталя (а в любой шутке, как известно, есть доля истины): «Хорошо связанному больному анестезия не требуется. И аппетит тоже: принудительно накормим».
Что делать, если вас оболгали, крупно скомпрометировали, а теперь принудительно волокут к алтарю венчаться?! А у вас нет ни малейшего желания вступать в брак по расчету, особенно если этот расчет не ваш и в чем именно состоит этот расчет – тоже пока неизвестно! При этом даже самые близкие люди отказывают вам в поддержке и настаивают на этом браке. Увы, алтаря вам не миновать, вас слишком крепко опутали сетями интриг! А еще и враги не дремлют, и вторая половина, силком навязанная, вскружить вам...
... как раз очевидное отсутствие эффектности и театральности и отличает красу нашей земли перед всеми другими. Существенна тут безмятежность этой красы, ее сдержанность. Словно сама земля знает о своей красе, о своем величии и не считает нужным громко о них заявлять.
Урожденный японец, выпускник литературного курса Малькольма Брэдбери, написавший самый английский роман конца XХ века! Дворецкий Стивенс, без страха и упрека служивший лорду Дарлингтону, рассказывает о том, как у него развивалось чувство долга и умение ставить нужных людей на нужное место, демонстрируя поистине самурайскую замкнутость в рамках своего кодекса служения. В 1989 г. за «Остаток дня» Исигуро единогласно получил Букера (и это было, пожалуй, единственное решение Букеровского комитета...
Достоинство – качество, каковым человек либо наделен, либо не наделен от природы, а стало быть, если оно не проявилось в человеке со всей очевидностью, стремиться к нему так же тщетно, как дурнушке пытаться выбиться в красавицы.
Урожденный японец, выпускник литературного курса Малькольма Брэдбери, написавший самый английский роман конца XХ века! Дворецкий Стивенс, без страха и упрека служивший лорду Дарлингтону, рассказывает о том, как у него развивалось чувство долга и умение ставить нужных людей на нужное место, демонстрируя поистине самурайскую замкнутость в рамках своего кодекса служения. В 1989 г. за «Остаток дня» Исигуро единогласно получил Букера (и это было, пожалуй, единственное решение Букеровского комитета...
Нельзя же всю жизнь думать только о том, что могло бы быть. Пора понять, что жизнь у тебя не хуже, чем у других, а может, и лучше, и сказать спасибо.
Урожденный японец, выпускник литературного курса Малькольма Брэдбери, написавший самый английский роман конца XХ века! Дворецкий Стивенс, без страха и упрека служивший лорду Дарлингтону, рассказывает о том, как у него развивалось чувство долга и умение ставить нужных людей на нужное место, демонстрируя поистине самурайскую замкнутость в рамках своего кодекса служения. В 1989 г. за «Остаток дня» Исигуро единогласно получил Букера (и это было, пожалуй, единственное решение Букеровского комитета...
... истина открывается лишь тогда, когда на нее совершенно случайно наталкивают посторонние обстоятельства.
Урожденный японец, выпускник литературного курса Малькольма Брэдбери, написавший самый английский роман конца XХ века! Дворецкий Стивенс, без страха и упрека служивший лорду Дарлингтону, рассказывает о том, как у него развивалось чувство долга и умение ставить нужных людей на нужное место, демонстрируя поистине самурайскую замкнутость в рамках своего кодекса служения. В 1989 г. за «Остаток дня» Исигуро единогласно получил Букера (и это было, пожалуй, единственное решение Букеровского комитета...
Для великих дворецких профессиональный облик – то же, что для порядочного джентльмена костюм: он не даст ни бандитам, ни стихиям сорвать его с себя на людях, а разоблачится тогда, и только тогда, когда сам того пожелает, и непременно без свидетелей. В этом, как я говорю, и состоит "достоинство".
Урожденный японец, выпускник литературного курса Малькольма Брэдбери, написавший самый английский роман конца XХ века! Дворецкий Стивенс, без страха и упрека служивший лорду Дарлингтону, рассказывает о том, как у него развивалось чувство долга и умение ставить нужных людей на нужное место, демонстрируя поистине самурайскую замкнутость в рамках своего кодекса служения. В 1989 г. за «Остаток дня» Исигуро единогласно получил Букера (и это было, пожалуй, единственное решение Букеровского комитета...
Европейцы не могут быть дворецкими, ибо, в отличие от англичан, по самому своему складу не способны обуздывать душевные переживания.
Урожденный японец, выпускник литературного курса Малькольма Брэдбери, написавший самый английский роман конца XХ века! Дворецкий Стивенс, без страха и упрека служивший лорду Дарлингтону, рассказывает о том, как у него развивалось чувство долга и умение ставить нужных людей на нужное место, демонстрируя поистине самурайскую замкнутость в рамках своего кодекса служения. В 1989 г. за «Остаток дня» Исигуро единогласно получил Букера (и это было, пожалуй, единственное решение Букеровского комитета...
Нынешний мир слишком грязен для деликатных и благородных людей.
Урожденный японец, выпускник литературного курса Малькольма Брэдбери, написавший самый английский роман конца XХ века! Дворецкий Стивенс, без страха и упрека служивший лорду Дарлингтону, рассказывает о том, как у него развивалось чувство долга и умение ставить нужных людей на нужное место, демонстрируя поистине самурайскую замкнутость в рамках своего кодекса служения. В 1989 г. за «Остаток дня» Исигуро единогласно получил Букера (и это было, пожалуй, единственное решение Букеровского комитета...
... неизменно оказываются самыми заурядными в профессиональном отношении; это те, кто понимает: им самим не дано дослужиться до видного положения, и поэтому они стремятся низвести других до своего уровня.
Урожденный японец, выпускник литературного курса Малькольма Брэдбери, написавший самый английский роман конца XХ века! Дворецкий Стивенс, без страха и упрека служивший лорду Дарлингтону, рассказывает о том, как у него развивалось чувство долга и умение ставить нужных людей на нужное место, демонстрируя поистине самурайскую замкнутость в рамках своего кодекса служения. В 1989 г. за «Остаток дня» Исигуро единогласно получил Букера (и это было, пожалуй, единственное решение Букеровского комитета...
... достоинство в дворецком – то же, что в женщине красота, поэтому бессмысленно пытаться в нем разобраться.
Урожденный японец, выпускник литературного курса Малькольма Брэдбери, написавший самый английский роман конца XХ века! Дворецкий Стивенс, без страха и упрека служивший лорду Дарлингтону, рассказывает о том, как у него развивалось чувство долга и умение ставить нужных людей на нужное место, демонстрируя поистине самурайскую замкнутость в рамках своего кодекса служения. В 1989 г. за «Остаток дня» Исигуро единогласно получил Букера (и это было, пожалуй, единственное решение Букеровского комитета...
Достоинство есть не только у джентльменов. Достоинство – это то, к чему могут стремиться и чего могут добиться все мужчины и женщины нашей страны. Вы уж меня извините, сэр, но, как я раньше сказал, мы здесь привыкли запросто высказывать свои взгляды. А это – мое мнение, правильное оно там или нет. Достоинство – оно не только для одних джентльменов.
Урожденный японец, выпускник литературного курса Малькольма Брэдбери, написавший самый английский роман конца XХ века! Дворецкий Стивенс, без страха и упрека служивший лорду Дарлингтону, рассказывает о том, как у него развивалось чувство долга и умение ставить нужных людей на нужное место, демонстрируя поистине самурайскую замкнутость в рамках своего кодекса служения. В 1989 г. за «Остаток дня» Исигуро единогласно получил Букера (и это было, пожалуй, единственное решение Букеровского комитета...
Мир был подобен вращающемуся колесу, а великие дома – его ступице, и их непререкаемые решения, исходя из центра, распространялись на всех, равно на богатых и бедных, что вокруг них вращались.
Урожденный японец, выпускник литературного курса Малькольма Брэдбери, написавший самый английский роман конца XХ века! Дворецкий Стивенс, без страха и упрека служивший лорду Дарлингтону, рассказывает о том, как у него развивалось чувство долга и умение ставить нужных людей на нужное место, демонстрируя поистине самурайскую замкнутость в рамках своего кодекса служения. В 1989 г. за «Остаток дня» Исигуро единогласно получил Букера (и это было, пожалуй, единственное решение Букеровского комитета...
Тех немногих, кто способен со знанием дела разобраться, что к чему, до одурения заговаривают невежды.
Урожденный японец, выпускник литературного курса Малькольма Брэдбери, написавший самый английский роман конца XХ века! Дворецкий Стивенс, без страха и упрека служивший лорду Дарлингтону, рассказывает о том, как у него развивалось чувство долга и умение ставить нужных людей на нужное место, демонстрируя поистине самурайскую замкнутость в рамках своего кодекса служения. В 1989 г. за «Остаток дня» Исигуро единогласно получил Букера (и это было, пожалуй, единственное решение Букеровского комитета...
Мир темен. А будущее и того темнее.
Вновь история о любви, о кровной мести, женском коварстве и мужской слабости. О том, что верность не купишь, но продать всегда можно. Об оборотнях, на сей раз традиционных, и о том, что человек всегда в состоянии переломить судьбу.
Что будет: Север, немного финской мифологии и нечисти (правда, здесь будут лишь мотивы), богов, героев негероического плана, дева-оборотень и Черный Янгар, человек, лишенный души.
Чего не будет: опять же легких побед и слабых врагов.
В зеркалах нет правды.
Вновь история о любви, о кровной мести, женском коварстве и мужской слабости. О том, что верность не купишь, но продать всегда можно. Об оборотнях, на сей раз традиционных, и о том, что человек всегда в состоянии переломить судьбу.
Что будет: Север, немного финской мифологии и нечисти (правда, здесь будут лишь мотивы), богов, героев негероического плана, дева-оборотень и Черный Янгар, человек, лишенный души.
Чего не будет: опять же легких побед и слабых врагов.
Лучше умереть человеком, чем жить чудовищем.
Вновь история о любви, о кровной мести, женском коварстве и мужской слабости. О том, что верность не купишь, но продать всегда можно. Об оборотнях, на сей раз традиционных, и о том, что человек всегда в состоянии переломить судьбу.
Что будет: Север, немного финской мифологии и нечисти (правда, здесь будут лишь мотивы), богов, героев негероического плана, дева-оборотень и Черный Янгар, человек, лишенный души.
Чего не будет: опять же легких побед и слабых врагов.