Судьба у енота была непростая. Подобрала я его случайно, когда ездила в леса Краснодарского края... Вот там-то я и наткнулась на Еньку. Точнее, он на меня. Пробрался к палатке, в которой мы с Беллой обитали, и украл полотенце.
Я воришку, само собой, выследила и обнаружила у ручья, где он это самое полотенце самозабвенно стирал.
— Не отдам! — заверещал худой молоденький зверек, увидев грозную меня.
— Воровать нехорошо! — строго произнесла я. — Верни мое имущество.
— Жадничать — еще хуже! — спрятал он за спину мокрую махровую ткань. — Не верну!
— Прокляну, — пообещала я.
Енот застыл, нервно шевеля носом, испуганно глядя на меня бусинками глаз, а потом до него дошло:
— Так мы же разговариваем!
Я подняла одну бровь, выражая свой скепсис к данному аргументу для прикарманивания моего имущества.
— Да нет же! — всплеснул он лапками, уронив полотенце. — Мы разговариваем! И ты не визжишь как резаная, не крестишься, не швыряешь в меня камни и даже не убегаешь.
... между учительницей и пастушьей собакой, загоняющей стадо в светлое будущее, есть нечто общее.
Самому сильному мужчине нужно место, где можно отдохнуть. Самой сильной женщине нужно знание того, что она не одна. Что за её спиной есть кто-то сильнее
Бывают в жизни моменты, когда надо гордо не просить. Ибо сами предложат и сами всё дадут. А бывают моменты, когда просить надо. Даже обязательно. Иначе дадут вовсе не то, что надо или что вам хочется
Возраст? Время? Пространство? Мы подвластны им настолько, насколько позволяем себе это. А если кто-то хочет жить, любить, радоваться жизни и быть счастливым — для него не бывает преград
Мужчины, не верьте в женские слёзы. Если они не луковые, конечно. Любая женщина может плакать по заказу. Или это — переодетый мужчина
Самое главное, чтобы было кому жить, любить и верить. Трава для коней, вода для людей и будущее для детей. Разве это не счастье?
Надо быть человеком. Куда бы ни занесла тебя жизнь, какие бы вензеля она ни выписывала, надо оставаться человеком. Иногда даже вопреки своим желаниям
Репутация как девственность. Один раз потеряешь — не восстановишь
"Не надо злиться на людей потому, что они сами злы на себя <...> Доброта, она ведь всегда с тобой, а зло ты раздаешь, а значит , сама остаёшься ни с чем."
... привычка напоминать нынешнему мужчине про бывших – это не от большого ума.
Стать героем легко, а вот соответствовать после этого чужим ожиданиям – гораздо сложнее.
– Ну уж, Лампа, драгоценная, ответь на последний вопросик: почему Федор Бурлевский решил от тебя избавиться?
Пришлось нехотя признать:
– Не знаю!
– Чудесно, – резюмировал Володя.
– Сам-то ты в курсе? – обозлилась я.
– Естественно, – пожал плечами майор.
– А нам расскажешь? – в один голос воскликнули Юля и Кирюшка.
– Ладно, – неожиданно согласился майор, – но с одним условием. Лампа сейчас напишет расписку. Текст примерно такой: Я, Евлампия Романова, никогда и ни при каких условиях не стану корчить из себя детектива».
– А откуда ты узнал про то, что Лампудель поехала «на дело»? – спросил Сережка.
– Мы давно следили за ней.
– Я не заметила, – пробормотала я.
– Еще бы, – хмыкнул Костин, – с тобой работали профессионалы, а не жадные лохи, готовые ради денег на все!
Я молча проглотила обвинение.
– То, что Лампа занимается частным сыском, я заподозрил давно, – пояснил Володя, – а «хвост» к ней приставили после того, как она мне наврала, будто нашла адрес Монахова через «Мосгорсправку». Такого просто не могло быть, у него не было московской прописки, а маленькая ложь…
– Рождает большое подозрение, – бодро закончила за него Катя.
– Между прочим, это ты втравила меня в эту историю! – возмутилась я.
Лампа – это я, меня зовут Евлампия, и домашние сделали от имени кучу производных: Лампочка, Лампадель, Лампидусель, Лампец, – как только меня не называют, просто мрак. Но я абсолютно, совершенно, невероятно счастлива.
Его Высочество собственноручно носил ей цветы. Присылал аккуратно переписанные сонеты. Баловал драгоценными подарками.
В ответ получал раздраженные просьбы не обдирать чужие королевские сады, исправление орфографических и пунктуационных ошибок, тщательно аргументированные на полях подробнейшим разбором, и экскурсию в королевскую сокровищницу, посрамившую саму мысль о возможной меркантильной натуре королевы.
людьми можно считать лишь тех, кто не вредит другим и точно не получает от этого удовольствия. Те же, кому легко даётся насилие, ничем не лучше одержимых тварей. А когда такие нападают, сомневаться нельзя.
Люди не меняются к лучшему, зaбирaясь выше по вертикaли влaсти, в них усиливaются плохие черты.
кто бы, что не делал, белая и черная полоса будут приходить вне зависимости от действий человека.
Ведь до этого все твердили о том, какой терпеливой должна быть старшая дочь из почтенного дома. О том, как важно жертвовать своим удобством ради “семьи”. Будто только младшие дети имеют право быть эгоистичными и оттого счастливыми, и мог.ут оставаться детьми столько, сколько захотят
Радоваться за других всегда тяжелее, чем за себя..
И всегда, Аршамбо, выбирайте королевство, даже если правит им дурной король... ибо короли смертны, или их можно низложить, или могут они попасть в плен, а государство остается.
Сохраните это хорошенько в памяти вашей: если правитель низок по натуре или ослаблен годами или недугом, он не способен добиться единодушия среди своих советников. Его приближенные разрознены, разобщены, ибо каждый старается урвать себе частичку власти, которой вообще никто не повинуется или повинуется худо; каждый берет себе право говорить от имени господина, который уже ничем не повелевает более; каждый старается для себя в расчете на будущее. Вот тут-то и сколачиваются группки людей, связанных одинаковыми тщеславными притязаниями или одинаковыми нравами. Разгорается соперничество. Честные стоят по одну сторону, а по другую – предатели, но и они тоже считают себя людьми честными, конечно, на свой манер.
Я зову предателями тех, кто предает высшие интересы королевства. Подчас они сами даже не замечают этого, преследуют лишь свои личные интересы, а ведь, увы, именно такие обычно одерживают верх.
Упорствовать в мелочах, не видя общего,– порок для правителей непростительный.
Люди, которые наделены высшей властью, не должны слишком ревностно стараться переделать мир сей, дабы оправдать свое возвышение.
В душе великих смиренников таится потаенная гордыня, которая служит причиной всех их неудач.