«Видать, правду говорят — когда сам становишься отцом, мир переворачивается. Становишься в тысячу раз чувствительнее к событиям, при которых страдают дети».
«Жёны всегда всё чувствуют, даже когда им ничего не рассказывают».
«У некоторых женщин внутри железный стержень — их можно согнуть, но нельзя сломить».
«Ни один человек не может прожить жизнь, не привязавшись к вещам, которые хранят воспоминания».
«Если кто‑то захочет что‑то рассказать, то сделает это сам».
«На уроках он блистал, и учителя любили его. Но это ничего не значило, если он не умел подать мяч, быстро бегать или плевать на дальность. Только такие таланты засчитывались среди сверстников».
«Ему было бы легче, если бы она рассердилась и накричала на него. Сказала бы, что пора подумать, что для него важнее. Но это было совершенно не в её стиле».
«Дочери учились в старших классах, проводили большую часть времени с друзьями или в кружках, а на мать всё больше смотрели как на обслуживающий персонал. Как и их отец».
«Повертев в руках подгузник, он решил, что картинки животных наверняка должны быть сзади, как этикетка на одежде. Правда, фасон у подгузника был какой‑то странный, и липучки расположены неудобно».
«Когда женщина кормит любимого человека, это не простой акт кормления — гораздо больше. В каком‑то смысле это даже больше, чем акт любви…»
«В сущности, Вере, как и многим женщинам, не так уж нужна была любовь в узком, буквальном смысле. Нужны ей были аксессуары любви: слова, цветы, комплименты, клятвы. Не скрытое, подразумеваемое, а открытое, словами выраженное обожание».
«Совесть есть у каждого, — смеясь, говорила Вера, — но надо создать человеку такие условия, чтобы хочешь не хочешь, а она проявлялась».
«А всё — улыбка. Та самая, которой требовал от неё Шунечка: „Пойми, я не хочу никакого притворства. Но управляй своим настроением. Улыбнись — и тебе самой станет весело“. Теперь она понимала, что это правда».
«И пошли, перебивая друг друга, всевозможные „бы“ — бесконечные, бесполезные „бы“, терзающие душу после смерти близкого человека».
«Анна Савишна мужа безденежьем не попрекала. Что теперь делать? Сама такого выбрала, сама полюбила, сама и терпи. В её бедной трудовой жизни муж был как предмет роскоши, как граммофон».
«Нет, грех было бы сказать, что она не любила Шунечку. Любила. Сначала как девчонка, потом — как подданная. А здесь — равенство, простота, доверие, правда. Впервые. И как же ей повезло, что встретилось в жизни такое. Могла бы ведь и умереть, не узнав…»
«Верный признак призвания — это когда любишь не только удачи в работе, но и её трудности».
«Есть люди, как планеты, светящие отражённым светом. И есть люди, как звёзды, — у них собственный свет».
«Обычно люди ухитряются терзать себя тысячью мелочей и только потом спохватываются: это и было счастье».
«Какой‑то французский философ сказал: „На память свою жалуется всякий, на ум — никто“».
«Не понимаю, — взрывалась Вика, — почему „прибрать“ — значит положить вещи так, чтобы их края были параллельны?»
«Никому нет дела до твоих сложностей — каждому хватает своих».
Револьверная пуля пробила правый висок генерала и он изволил скончаться на боевом посту.
- Ливерный набор с высоким содержанием гельминтов в организме и угнетённым серым веществом. - Диагностировала я.
По вытянувшейся и озадаченной морде парня, поняла, что с медицинским образованием бытового назначения здесь совсем беда.
- А что всё это значит? - Достаточно громко спросила Олта.
- Это значит, что он всего лишь носитель своих внутренних органов, облюбованных паразитами всех мастей и низким уровнем интеллекта. - Пояснила, обстоятельно подбирая слова.
- Тупой засранец, что ли? - Улыбнулась соседка.
Нельзя ждать милостей от фортуны, нужно их подстраивать.