Цитаты

Если не теплишь в сердце напрасную надежду, то твой разум куда лучше справляется с неудачами.

Тыква с секретом

Ксения Пашкова

Уютный детектив в духе «Убийств и кексиков» Питера Боланда. Лидия переезжает с родителями в Гост-Харбор, в дом покойной тети. Чтобы сблизиться с одноклассниками, она устраивает вечеринку на Хэллоуин, во время которой разбивается одна из вырезанных к празднику тыкв, и из нее выпадает… человеческий череп. Полиция быстро выясняет, что это череп пропавшего год назад учителя истории. Но кому понадобилось убивать его? Где остальные части тела? И почему череп оказался именно у Лидии? Многие уверены,...

Нельзя вернуться в прошлое и начать заново с той отправной точки, откуда оборвались отношения.

Трафарет

Ольга Рог

«Обещал же пораньше прийти!» — злилась Дарья. Ей и позвонить ему страшно, опять будет ругаться, что жена душит своими придирками и подозрениями. Глупо. Все очень глупо и печально. Они всего два года женаты, а Егор ведет себя так, словно она ему почти чужая. Стоит ли помнить, что на все это говорила мама? «Даш, ты хорошо подумай прежде чем бросаться в отношения с разведенным мужчиной? У него уже была неудачная попытка создать семью. Там есть ребенок, Даша. Сын! Это означает обязанность, это...

Он так привык говорить правду о других, что в нем самом ее не осталось...

Загадка Красной Вдовы

Джон Диксон Карр

Золотой век детектива оставил немало звездных имен – А. Кристи, Г. К. Честертон, Г. Митчелл и др. В этой яркой плеяде Джон Диксон Карр (1906–1977) занимает самое почетное место. «Убийство в запертой комнате», где нет места бешеным погоням и перестрелкам, а круг подозреваемых максимально ограничен, – излюбленный сюжет автора. Карр вовлекает читателя в искусную игру, заманивая в сети ловко расставленных ловушек, ложных подсказок, обманных ходов и тонких намеков, и предлагает принять участие в...

Есть лишь один род людей, которые действительно хотят говорить о себе правду, и таких, вообще-то, сажают в сумасшедший дом.

Загадка Красной Вдовы

Джон Диксон Карр

Золотой век детектива оставил немало звездных имен – А. Кристи, Г. К. Честертон, Г. Митчелл и др. В этой яркой плеяде Джон Диксон Карр (1906–1977) занимает самое почетное место. «Убийство в запертой комнате», где нет места бешеным погоням и перестрелкам, а круг подозреваемых максимально ограничен, – излюбленный сюжет автора. Карр вовлекает читателя в искусную игру, заманивая в сети ловко расставленных ловушек, ложных подсказок, обманных ходов и тонких намеков, и предлагает принять участие в...

Я никогда не пробовала выращивать виноград, но ведь никто не рождается экспертом во всем, для знаний и опыта нужно время.

Требую развода! Что значит – вы отказываетесь?!

Наталья Мамлеева

Когда я летела с балкона на отвесные скалы, я и подумать не могла, что богиня даст мне второй шанс. Я вновь, как и три года назад, стою перед алтарём, на моей руке – брачная лента, осталось только связать себя узами брака с женихом – моим бывшим мужем и мучителем. Вот только… второй раз выходить за него я не собираюсь! Брачная лента на мне, а значит, моим мужем может стать любой мужчина в зале, мне лишь нужна капелька его крови… Но как же я прогадала с кандидатом! Из всех возможных...

И память жива до тех пор, пока есть кому её хранить, и кому передавать.

Воин-Врач

Олег Дмитриев

Вышедший на пенсию бывший хирург-травматолог и главный врач районной больницы, погибает при странных обстоятельствах. Его сознание переносится в далёкое прошлое, попав в тело одного из самых загадочных героев "Слова о полку Игореве", "Повести временных лет" и других правдивых летописей. Но правдивых ли? Что сможет сделать бывший врач без лекарств, инструментов, ассистентов и красивых медсестёр?) Узнаем вместе в цикле "Воин-Врач"! Внимание: Все, абсолютно все события, персонажи,...

Работа – это работа, а личное – это личное. Никогда смешивать нельзя, а то такой коктейль получится, что похмелье замучает.

Дорога на троих

Надежда Цыбанова

Встретились как-то в таверне охранница, бродяга-пьяница и богатенький сынок министра. Только те ли он, кем кажутся? За спиной каждого по мешку с тайнами. Для охранницы это был простой заказ, но вместе с ним в привычную рутину Розы из Цветочной гильдии пришли тайны, загадки, шпионы и политические игры. А ещё как-то нужно отделаться от двух попутчиков, которые прилипли словно репейники. Заодно неплохо бы убедить помощника князя, что трупы шпионов появляются сами по себе и никакого...

Самая лучшая война та, которой не было.

Хозяйка Северных гор

Адель Хайд

Том 1 Попала в прошлое, в графиню без графства, сосланную в замок на краю королевства, в суровый край, где длинные зимы и короткое лето. Графиня бы не выжила, а вот «колбасной королеве» есть, где развернуться. В этой истории ваш ждёт: #мир без магии #предприимчивая попаданка #прогрессорство и быт #приключения и любовь #счастливый финал

Как говорится "у Вас никогда не будет второго шанса произвести первое впечатление".

Хозяйка Северных гор

Адель Хайд

Том 1 Попала в прошлое, в графиню без графства, сосланную в замок на краю королевства, в суровый край, где длинные зимы и короткое лето. Графиня бы не выжила, а вот «колбасной королеве» есть, где развернуться. В этой истории ваш ждёт: #мир без магии #предприимчивая попаданка #прогрессорство и быт #приключения и любовь #счастливый финал

Пессимистом быть выгодно - ты либо приятно удивлён, либо снова прав.

Меняя формат Судьбы

Татьяна Алюшина

Дарья – врач, всю свою душу она отдает больным детям. Её отпуск превращается в настоящую катастрофу: неудачная попытка заселиться в «дом мечты», неожиданная встреча с диким зверем, разрушительный ураган, убийство… Теперь спасение нужно ей самой. Александр не просто протянет Дарье руку помощи, он перевернёт все её представления о жизни и о любви. Чтобы остаться с любимым человеком, Дарья готова бросить вызов самой Судьбе – и навсегда изменить ее формат.

Есть непреодолимая пропасть между наслаждением и удовлетворением. Наслаждаются глубоким чувством, а удовлетворяют потребность. Грех – это удовлетворение без наслаждения.

Человек Возрождения. Беседы с Борисом Левитом-Броуном

Елена Федорчук

Беседы с Борисом Левитом-Броуном, предлагаемые читателю журналисткой и филологом Еленой Федорчук, несомненно, стоят прочтения. Это не просто собрание интервью, которые берут у поэтов, прозаиков, художников или певцов. Книга обобщает творческий путь уникальной личности, в которой причудливо соединилось очень многое: поэзия с прозой, а религиозная философия с эротической графикой и джазом. За этими беседами – прожитые годы человека, сделавшего немало, но в столь различных областях, что нельзя...

Плоть человеку дал Бог, а люди, в частности попы, опираясь на книги, мудрость которых местами ослепительна, а местами сомнительна, священство которых держится на одном доверии человеческом, окунули плоть в грязь, сделали её постыдной, и постыдными объявили плотские желания. Священную похоть – огонь, зажигающий непобедимое стремление к соединению, – сделали бранным словом, объявили грехом. И в тексты, которые называются священными, ненависть и презрение к плоти внедрены до такой степени, что изначальное Божье повеление «плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею…» сделалось вроде бы даже «вне закона».

Человек Возрождения. Беседы с Борисом Левитом-Броуном

Елена Федорчук

Беседы с Борисом Левитом-Броуном, предлагаемые читателю журналисткой и филологом Еленой Федорчук, несомненно, стоят прочтения. Это не просто собрание интервью, которые берут у поэтов, прозаиков, художников или певцов. Книга обобщает творческий путь уникальной личности, в которой причудливо соединилось очень многое: поэзия с прозой, а религиозная философия с эротической графикой и джазом. За этими беседами – прожитые годы человека, сделавшего немало, но в столь различных областях, что нельзя...

Злом и борьбой со злом наполнена вся историческая жизнь и вся мировая культура. Человеческие сюжеты в своём большинстве – это коллизии схватки со злом за его преодоление. Зло мира – время, истекающее с поистине инфернальной необратимостью. Предельное зло мира – смерть, которую нельзя ни победить, ни отменить. Какая ж ещё тема, если не эта, может быть центральной... ?

Человек Возрождения. Беседы с Борисом Левитом-Броуном

Елена Федорчук

Беседы с Борисом Левитом-Броуном, предлагаемые читателю журналисткой и филологом Еленой Федорчук, несомненно, стоят прочтения. Это не просто собрание интервью, которые берут у поэтов, прозаиков, художников или певцов. Книга обобщает творческий путь уникальной личности, в которой причудливо соединилось очень многое: поэзия с прозой, а религиозная философия с эротической графикой и джазом. За этими беседами – прожитые годы человека, сделавшего немало, но в столь различных областях, что нельзя...

Не может любовь регламентироваться. Любовь есть сама свобода. Она, сколько ни сковывай её наручниками морали, всё равно не подчиняется ничему. Любовь можно подавить, задавить в самом себе, но управлять ею нормами морали нельзя. Свободу патологических убийц и воров тоже нельзя обуздать моральными нормами, но за ними охотится и их обуздывает закон. А охота на любовь? Что это, как это? Можно регламентировать брачный союз брачным договором, но чувства регламентировать невозможно, они не подлежат никаким законодательствам.

Человек Возрождения. Беседы с Борисом Левитом-Броуном

Елена Федорчук

Беседы с Борисом Левитом-Броуном, предлагаемые читателю журналисткой и филологом Еленой Федорчук, несомненно, стоят прочтения. Это не просто собрание интервью, которые берут у поэтов, прозаиков, художников или певцов. Книга обобщает творческий путь уникальной личности, в которой причудливо соединилось очень многое: поэзия с прозой, а религиозная философия с эротической графикой и джазом. За этими беседами – прожитые годы человека, сделавшего немало, но в столь различных областях, что нельзя...

А всё на свете ... про любовь. Любовь в центре жизни, всё остальное периферия, и если любовь выпадает, жизнь лишается центра, а периферия распадается.

Человек Возрождения. Беседы с Борисом Левитом-Броуном

Елена Федорчук

Беседы с Борисом Левитом-Броуном, предлагаемые читателю журналисткой и филологом Еленой Федорчук, несомненно, стоят прочтения. Это не просто собрание интервью, которые берут у поэтов, прозаиков, художников или певцов. Книга обобщает творческий путь уникальной личности, в которой причудливо соединилось очень многое: поэзия с прозой, а религиозная философия с эротической графикой и джазом. За этими беседами – прожитые годы человека, сделавшего немало, но в столь различных областях, что нельзя...

Так Лозинский переводил Данте. Второй раз даже красивее, чем первый: «Тому, кто сходит Адом, не преграждай суждённого пути…» — здесь у него удачно сложилось.
У Данте или у Лозинского?
У Лозинского, конечно! У Данте красоты нет, только смыслы и мораль. И гигантская модель ада. Итальянскому, да и другим языкам сложно звучать после русского.

Человек Возрождения. Беседы с Борисом Левитом-Броуном

Елена Федорчук

Беседы с Борисом Левитом-Броуном, предлагаемые читателю журналисткой и филологом Еленой Федорчук, несомненно, стоят прочтения. Это не просто собрание интервью, которые берут у поэтов, прозаиков, художников или певцов. Книга обобщает творческий путь уникальной личности, в которой причудливо соединилось очень многое: поэзия с прозой, а религиозная философия с эротической графикой и джазом. За этими беседами – прожитые годы человека, сделавшего немало, но в столь различных областях, что нельзя...

Это чувство возникает, когда, будучи природно русским, долго живёшь в странах Европы. Всё тут маленькое и аккуратное, всё обозримо и конечно, всё рационально и упорядочено. Времена дикости давно минули, всему есть внятное разумное объяснение, а на всякую процедуру – свой протокол. Но вдохнуть полной грудью не хватает воздуху. На расстоянии Россия начинает казаться беззлобным гигантом – лихим и весёлым, добродушным, как медведь. Россия и есть медведь. И когда медведь бежит, расступятся поневоле и народы и государства, тем более что они сами медведя настёгивали и дразнили. Бегущий медведь совсем не беззлобен, он страшен, как страшна и несущаяся бог весть куда конная упряжка. Скачка русской тройки – это потрясённость России самою собой, захваченность своей громадностью, одурманенность своей дионисийской мощью.

Человек Возрождения. Беседы с Борисом Левитом-Броуном

Елена Федорчук

Беседы с Борисом Левитом-Броуном, предлагаемые читателю журналисткой и филологом Еленой Федорчук, несомненно, стоят прочтения. Это не просто собрание интервью, которые берут у поэтов, прозаиков, художников или певцов. Книга обобщает творческий путь уникальной личности, в которой причудливо соединилось очень многое: поэзия с прозой, а религиозная философия с эротической графикой и джазом. За этими беседами – прожитые годы человека, сделавшего немало, но в столь различных областях, что нельзя...

Творчество есть принцип всякой любви… от самой земной до самой небесной – любовь не потребляется и не потребляет, она творится и творит.

Человек Возрождения. Беседы с Борисом Левитом-Броуном

Елена Федорчук

Беседы с Борисом Левитом-Броуном, предлагаемые читателю журналисткой и филологом Еленой Федорчук, несомненно, стоят прочтения. Это не просто собрание интервью, которые берут у поэтов, прозаиков, художников или певцов. Книга обобщает творческий путь уникальной личности, в которой причудливо соединилось очень многое: поэзия с прозой, а религиозная философия с эротической графикой и джазом. За этими беседами – прожитые годы человека, сделавшего немало, но в столь различных областях, что нельзя...

Семья — волшебное слово, подействовавшее на меня как зов факирской флейты, — стала моим краеугольным камнем.

Что тебе я сделала?

Диана Ставрогина

— Ты… В нашей кровати, господи… — Я всхлипываю. Образы в моей памяти до того свежи, что даже дышать тяжело. — Мы же только что поженились! Почему? Чего тебе не хватало? Мой муж равнодушно ведет плечами и с непринужденным видом одергивает манжеты мятой рубашки. Где-то в прихожей до сих пор одевается женщина, с которой он мне изменил. — Это моя месть и твоя расплата. — Расплата?! — восклицаю я истерично. — За что? Что я тебе такого сделала? Что? Он равнодушно усмехается. — Я думал тебе...

Ругаться бессмысленно, разбрасываться взаимными обвинениями — тоже. Между нами мертвое озеро не имевших шанса на жизнь надежд и боли, что не исцелить и годы спустя.

Что тебе я сделала?

Диана Ставрогина

— Ты… В нашей кровати, господи… — Я всхлипываю. Образы в моей памяти до того свежи, что даже дышать тяжело. — Мы же только что поженились! Почему? Чего тебе не хватало? Мой муж равнодушно ведет плечами и с непринужденным видом одергивает манжеты мятой рубашки. Где-то в прихожей до сих пор одевается женщина, с которой он мне изменил. — Это моя месть и твоя расплата. — Расплата?! — восклицаю я истерично. — За что? Что я тебе такого сделала? Что? Он равнодушно усмехается. — Я думал тебе...

Я не такой человек. Мне важно объясниться, донести до другого свою позицию и его выслушать тоже. Не знаю, хорошо ли это или плохо, но иначе не получается.

Что тебе я сделала?

Диана Ставрогина

— Ты… В нашей кровати, господи… — Я всхлипываю. Образы в моей памяти до того свежи, что даже дышать тяжело. — Мы же только что поженились! Почему? Чего тебе не хватало? Мой муж равнодушно ведет плечами и с непринужденным видом одергивает манжеты мятой рубашки. Где-то в прихожей до сих пор одевается женщина, с которой он мне изменил. — Это моя месть и твоя расплата. — Расплата?! — восклицаю я истерично. — За что? Что я тебе такого сделала? Что? Он равнодушно усмехается. — Я думал тебе...

вот чего не должно быть в семье, так это равнодушия. Но это только мое мнение.

Моя месть. Шах, тебе мат!

Мара Евгеника

Смотрю на любимого. Вспоминаю, как он в ресторане нежно-интимно гладил ладонь молодой брюнетки. А она взглядом преданной собаки заглядывала ему в глаза. Я видела на ее месте себя… И во мне зрела и крепла мысль о МЕСТИ! И я к ней подготовилась… - Шах, ты много лет играл со мной в шахматы. Переставлял меня как фигуру по доске. Я не выиграла у тебя ни одной партии. Не потому что не могла, а просто давала тебе право быть королём. А теперь, Шах, тебе мат! Произнеся заготовленную фразу,...

Так будь хитрее. Мужики - они же дети, у них только пиписьки больше, куколки и машинки настоящие. А в целом, все тоже самое. Плачет, дала сисю. И он успокоился, и тебе хорошо. Постарайся не быть с ним поперечной.

Моя месть. Шах, тебе мат!

Мара Евгеника

Смотрю на любимого. Вспоминаю, как он в ресторане нежно-интимно гладил ладонь молодой брюнетки. А она взглядом преданной собаки заглядывала ему в глаза. Я видела на ее месте себя… И во мне зрела и крепла мысль о МЕСТИ! И я к ней подготовилась… - Шах, ты много лет играл со мной в шахматы. Переставлял меня как фигуру по доске. Я не выиграла у тебя ни одной партии. Не потому что не могла, а просто давала тебе право быть королём. А теперь, Шах, тебе мат! Произнеся заготовленную фразу,...

семейные отношения - это искусство баланса. В них в силу личных особенностей, склада характера каждый сам регулирует это равновесие.

Моя месть. Шах, тебе мат!

Мара Евгеника

Смотрю на любимого. Вспоминаю, как он в ресторане нежно-интимно гладил ладонь молодой брюнетки. А она взглядом преданной собаки заглядывала ему в глаза. Я видела на ее месте себя… И во мне зрела и крепла мысль о МЕСТИ! И я к ней подготовилась… - Шах, ты много лет играл со мной в шахматы. Переставлял меня как фигуру по доске. Я не выиграла у тебя ни одной партии. Не потому что не могла, а просто давала тебе право быть королём. А теперь, Шах, тебе мат! Произнеся заготовленную фразу,...

Хорошая жертва эта та, что оставляет вашего противника в замешательстве

Моя месть. Шах, тебе мат!

Мара Евгеника

Смотрю на любимого. Вспоминаю, как он в ресторане нежно-интимно гладил ладонь молодой брюнетки. А она взглядом преданной собаки заглядывала ему в глаза. Я видела на ее месте себя… И во мне зрела и крепла мысль о МЕСТИ! И я к ней подготовилась… - Шах, ты много лет играл со мной в шахматы. Переставлял меня как фигуру по доске. Я не выиграла у тебя ни одной партии. Не потому что не могла, а просто давала тебе право быть королём. А теперь, Шах, тебе мат! Произнеся заготовленную фразу,...