Люди привыкли всех судить по себе, и если у кого-то другие порядки, значит, он злой и плохой!
Любовь не выбирают… нелеп и смешон тот, кто пытается с этим спорить. И ещё глупее сейчас, через столько лет, жалеть о прошлом.
– Истинная любовь всегда состоит из двух половинок, обоюдного единения душ и тел. Те, кто этого не испытал или не знает, будут спорить и приводить неопровержимые аргументы, но они лукавят и лгут. Если нет хоть одной половинки или не соблюдены условия – это уже не любовь.
– Любовь – это самая сложная вещь, какая есть на свете, – не стала поучать или утешать его анлезийка, села рядом и осторожно поправила внуку прядь волос, – никогда не знаешь, когда и зачем она приходит и почему вдруг уходит.
Толпа всегда соображает туго, но уж если начинает действовать, лучше держаться от нее подальше. Каждый в отдельности может быть отличным парнем или обаятельной женщиной, но в сумме, вопреки всем законам математики, они представляют собой безумное и беспощадное существо. Еще один феномен человечества, не имеющий более-менее пристойного объяснения.
– Тысячелетия идут, а вы, люди, все никак не придумаете новую отмазку, – вздохнула я. – Жертва всегда виновата. Слишком удачлива, слишком красива, слишком уязвима, и вообще, зачем она рядом проходила, когда я был в плохом настроении?
...жизнь того, кто постоянно принимает решения, слишком сложна для мифа об идеальном месте и абсолютном счастье.
Потому что это люди, Авив. Они способны на такое, что даже в голову не взбредет ни ангелам, ни демонам. К добру и к худу.
С этими людьми ничего невозможно поделать. На них даже злиться долго нельзя: никаких демонических сил не хватит.
Ведь для того и существуют демоны, чтобы бесить священников, разве не так?
Люди отлично умеют убеждать самих себя в том, что априори ложно.
Лучше быть живым и испытывать боль, чем иметь душу из камня.
Не позволяй другим ставить тебе оценки. Жизнь – не школа, в ней нет учителей, только ученики. И нам не дано заранее знать, кому она поставит отметку «отлично», а кого запишет в непроходимые бездари.
Итак! Честно, мне этого гада не одолеть. А нечестно? А для нечестной игры у меня ничего нет. Даже бритвы. Колготками его придушить, что ли? А вампиров можно придушить? Жаль, спросить не успела. А что у меня еще есть? Наглость, неуклюжесть и непредсказуемость. Очень много против силы, ума и боевого опыта… Самые те задатки для победы.
– … умирать из-за гордости – это глупо.
– Умирать вообще глупо.
– Ты еще хочешь до меня дотронуться, Дюшка? Я смету тебя в совочек и выкину в унитаз.
– Как ты меня назвала?
– Что, повторить? Это ты во Франции был Андре, а здесь больше чем на Дюшку не тянешь!
– Стер-р-рва, – прошипел вампир.
Короля играет свита.
– Вы не в моем вкусе, Мечислав, – голос прозвучал устало и брезгливо. Ясно даже для меня самой. И вампир не стерпел вызова.
– Вкусы меняются, кудряшка.
– Можно поменять шкурку, но нельзя поменять сердце.
– Интересная логика, Юля. Я продолжу твою мысль. Сердце нельзя поменять, но его могут вырвать.
– Это угроза или предупреждение?
– Это просто жизненный опыт.
Голод и брезгливость – понятия несовместимые.
– Простите, госпожа, что дышу в вашем присутствии, – издевательски пропел вампир. И обернулся к своим. – Гробы выгрузили?! Следуйте за мной! Показывай дорогу, женщина.
– Во-первых, надо говорить не показывай, а показывайте, во-вторых, моя личная жизнь вас не касается, а в-третьих – следуйте за мной.
Иногда грубостью слов прикрывается доброе сердце.
Торговец – он и в Африке торговец. И если ты торгуешь в церкви – это тебя лучше не делает. Наоборот, если мне память не изменяет, Христос-то вышиб торгашей из храма, лично, своими пинками. Не побрезговал…
Отличная вещь – макияж. Полкило косметики – и тебя никто не узнает. Тем более что я никогда раньше не пользовалась косметикой.
...для веры не надо быть священником. Вера – она внутри, а не снаружи.
Все гениальное просто.