Иногда материнство кажется немного неблагодарным, немного безнадёжным.
– Твой фамильяр явно мне за что-то мстит. Когда я успел провиниться?
– Понятия не имею, – передёрнула плечами, запивая ком в горле апельсиновым соком. – Может, ты наступил ему на хвост и не заметил?
– Вот ещё, – усмехнулся он, хитро щурясь. – Такое бы я точно не пропустил. И если бы наступил, то не случайно.
- Всегда будь готов к нападению. Всегда помни об ответственности. Всегда контролируй силу. Всегда держи себя в руках. Всегда помни о том, кто ты. Всегда...
Кажется, он ненавидел слово "всегда".
Драконы такой темный народ, они даже не в курсе, что едят девственниц...
Владыка Долины драконов уничижительно посмотрел на древнего и, простонав с глухим отчаянием, ударился головой о стену. После ещё раз. Не знаю, причинило ли это вред голове, но вот стена пошла трещинами.
Воронир отработанным движением занёс кинжал над драконом!
– Послушайте, – заорала перепуганная я, – он тоже не девственник!
– Вранье! – гордо заявил Гаррат, устраиваясь поудобнее на каменюке. – Я берег себя для жертвоприношения!
На него с нескрываемым скепсисом посмотрели все: и я, и древний, и даже Воронир, который руку так и держал в замахе.
Тут нечего было домогаться. Можно было только «обнять и плакать».
- Влюбленность? Я не влюбился, Милада, я – люблю, это принципиально разные чувства. Это принципиально разные вещи. Это принципиально разные потребности.
– Приручают животных. – Я не знаю, слова вырвались сами.
– И женщин, – с нажимом произнес Ирэнарн.
– Животных, – непримиримым шепотом повторила я. И добавила: – Женщин – любят.
– А уж мне-то как нужно! – буркнула я и цапнула ещё одну мармеладинку – благо, лорд Корбед поставил вазочку практически мне под нос. Потом, подумав, вытянула у него из кармана платок, расстелила на столе и стала накладывать в него лакомство.
– Кимми! – во вроде бы возмущённом окрике герцога ясно слышалось умиление и, кажется, даже смирение.
– Тайны – тайнами, откровения – откровениями, а у меня дети, – отмахнулась я, быстро наложила ещё с десяток мармеладин и завязала платок узелочком. – Потом почищу, – пообещала дракону, который закатил глаза и показательно тяжело вздохнул. Сунув за щеку ещё одну мармеладинку – мне же надо успокоиться, а сладкое в этом лучший помощник, – я поудобнее уселась на руке лорда Корбеда и сообщила нашему собеседнику: – Вшё, я шлушаю.
В жизни, равно как и в поединке, главное – верно оценить противника.
Часто бывает, что некоторые вещи, которые происходят с нами в жизни, мы считаем незаслуженными. И неважно, случилось ли с нами что-то плохое или, наоборот, хорошее.
Неверно оцененный противник – наполовину проигранная битва.
Ничто так не вдохновляет, как люди, желающие помочь людям.
Чаще всего в деревнях кормят мясом, которое я не ем. От мяса я перестала отказываться после того, как одна женщина к моему приезду зарезала последнего кролика. Когда я отказалась и заявила, что не ем мясо (я же не знала, что кролик последний), у нее было такое лицо, будто я воткнула ей нож в спину. Больше я так не делаю. Я ем суп с мясом, мясные котлеты, пироги, все, что дают. Мне это не нравится, но выпендриваться и рассказывать про свое вегетарианство я просто не имею права.
У жителей Букачачи совсем нет доступа к альтернативной телевидению информации. Нет возможности скачать книги, читать медиа, узнавать о том, что происходит в стране и мире. И при этом совсем нет досуга. Примерно понятно, откуда водка, преступность, постоянная матершина и тотальное незнание законов и своих прав.
Не важно, кто эти люди, не важно, как они разговаривают, сколько пьют и какой асоциальный образ жизни ведут. Они — люди. Разве закон не для людей, разве все не должны быть перед ним равны?
Самое страшное в смерти – что тебя не будет, а все будет как было. Мир будет такой же, а от тебя не останется следа. И хочется оставить следы.
Когда-то студенты журфака меня спрашивали, как говорить с теми, кто переживает горе, смертельную болезнь, утрату. Я в ответ бормотала что-то не очень внятное, потому что до сих пор не знаю как. Да, мне часто приходится говорить с теми, кому прямо сейчас невыносимо плохо. Но каждый раз все происходит спонтанно, и я никогда не знаю заранее, как именно будет. Могу только сказать, что важно быть честным. Не переигрывать в сочувствии, не произносить банальности типа «все будет хорошо», если вы оба знаете, что не будет. А иногда говорить вообще не нужно, просто сидишь и молчишь, а человек рассказывает и плачет.
Я воочию увидела, какая удивительная и разная наша страна. Как людям порой непросто здесь жить. И как они делают все возможное для того, чтобы жизнь стала лучше.
Когда я вижу под нашими материалами комментарии людей, которые сообщают, что нашли выход, узнали для себя что-то полезное или просто выдохнули, когда они предлагают помощь героям, меня переполняют благодарность, радость и облегчение. В такие моменты приходит понимание, что даже если тьма сгущается, ей не победить. Потому что свет горит в нас.
Если вам станет грустно в начале чтения, не бросайте и не отчаивайтесь. Да, мы живем в такой разной и не всегда приглядной действительности. Но все, что происходит, — точно не конец света. Вот увидите.
самая скорая и искренняя помощь всегда приходит от простых людей
Они не смогут найти себя, не пройдя через тебя
Прошедшее время - время смерти