— Ух! Да у вас целая банда! — несдержанно усмехнулся король. — А ещё боевой фамильяр, променявший мою благосклонность на преданность всё той же леди Глинвейр. Я только диву даюсь, как у вас это получается?
Меня бросило в жар. Лесси опустила голову и недовольно буркнула:
— Никакая мы не банда. Это обычное взаимопонимание родственных душ.
— Банда! — сурово припечатал король. — Именно так. Вы нарушаете порядок. Обманываете магистров. Используете запрещённые предметы. Ходите в сомнительные места. Пытаетесь незаконно проникнуть в замок. Скажите мне, кто вы после этого? Банда.
Мы обе головы опустили.
Ректор заложил руки за спину.
— Но меня удивляет даже не, то, что вы сформировали банду, а то, что она существует под надзором самого ректора Аштара.
Ректор покосился на короля и отступил в сторону.
В глазах Кая мелькнуло сожаление, но он тут же выдал:
— Решено. Девушки ночуют здесь, некромант у нас.
— Так-то лучше, — зевнул Хан и покосился на Витора. — Только чур, я не с вампиром сплю.
— А что так, — театрально мурлыкнул тот и блеснул глазами. — Боишься моих холодных объятий?
Хан передёрнулся.
— Боюсь, что завтра может стать на одного вампира меньше.
Витор клацнул зубами и нежным голосом проворковал:
— Да ладно, я могу быть очень горячим. Кто знает, может, тебе понравится.
Хан, стараясь держать сцену, прильнул к Лесси.
— Эй, эй, девчонки, может, вы меня с собой возьмёте…
— Куда ты, сладкий?! — наигранно-обиженно вскинул брови Витор.
— Не убегай от судьбы, Хан! — не выдержал и заливисто рассмеялся Кай.
— Ну, пошли, золотко, идём же со мной… — продолжал Витор, закатывая глаза.
— Стоять! — Лесси поймала пытавшегося улизнуть из комнаты вампира. — Нам тут намедни сказали, что все мы банда. Понимаете? А в банде один за всех и все за одного. Так что собрал хиленькую волю в кулак и вперёд за собратьями. Бегом марш из комнаты и до большого полигона.
– А я водку не пью, – тоном примерной школьницы произнесла я и чуть ли ручки на коленках не сложила, но, дождавшись насмешливого взгляда от Никуси и удивлённого от Макса, уточнила, – поэтому можно мне коньяк?
– А что за вечеринки?
– А что там такого было?
Мы с Вероникой задали вопросы одновременно, но любопытство было сильнее вражды
И непонятно было, из-за чего он Макса не любит сильнее: из-за шантажа, или из-за Вероники. Но что-то подсказывало мне, что из-за Никуси. Быть жертвой шантажа не так обидно, как быть обманутым любовником, во всяком случае, мне так кажется.
нет ничего более болезненного, чем крушение иллюзий.
Вероника наивно хлопнула длинными ресницами, стараясь изобразить дурочку, но ей не повезло – вокруг не было людей, готовых в это поверить. Уже – не было.
Меня так и подмывало сказать, что Толик даже в страшном сне не может себе представить, насколько о многом он не в курсе, но благоразумие вновь взяло верх над вредностью, и я промолчала. В конце концов, если человек делает всё для того, чтобы его банально использовали, кто я такая, чтобы ему мешать?
Анатолий, как и большинство людей в аналогичных ситуациях, сам себе нашёл объяснение и сам в него поверил. Прелесть как удобно!
Именно про таких, как он, кто-то из кинокритиков сказал, что «с таким лицом в мафию берут без рекомендаций».
Интересно, что твой Беляев ответит, очень интересно…
– Он не мой, – так же тихо прошипела я в ответ, – он, как кот Матроскин, «свой собственный».
Но за прошедшие несколько дней я смогла прийти к однозначному, пусть и неутешительному выводу: такие, как мы (как этот невезучий журналюга, как я) не имеем на жизненной шахматной доске никакого реального веса – мы пешки, и нас просто переставляют с места на место в зависимости от ситуации.
В плане стервозности и умения вести такие «милые» перепалки мне, конечно, с ней не равняться, но и я себя, в общем-то, не на помойке нашла.
я понимала, что тот, кто перехватит инициативу, тот и поведёт партию
Люди всегда преклонялись перед смелостью и богатством. Смелость - это торжество над смертью, богатство - торжество над голодом, а люди ничего не боятся больше, чем смерти и голода.
Труд - религия нашего времени.
он выглядел как человек, опрометчиво взваливший на себя больше, чем оказалось по силам.
... у тебя же ещё вчера никакого кота не было, а сегодня утром уже есть? Странно как-то… Породистый хоть?
– Не то слово, – с энтузиазмом, громко, чтобы слышно было и на кухне, проговорила я, – породистый, с хорошей родословной, прививки опять же все сделаны.
.... он не хочет, чтобы хоть кто-то знал о том, что он провёл у меня ночь. Обидно стало ужасно, но, с другой стороны, что я понимаю в движениях души и разума сильных мира сего? Ничего. Пешкам понимать и не надо, не для того их в игру брали.
Как вообще ведут себя любовницы крутых бизнесменов? Интересно, специального пособия нигде в интернете нет? Чего-нибудь типа «Как стать образцовой любовницей миллионера?» с советами на каждый день и ежедневным чек-листом.
мне совершенно не хотелось быть белой и пушистой с человеком, который так беспардонно использовал меня в своих непонятных играх. И то, что мы знакомы почти тридцать лет, не имеет никакого значения в данном случае. Ложь, как выяснилось, может разрушить любые, даже очень давние отношения.
Я хотела было спросить, что скажет по этому поводу трепетная и ранимая Вероника, но потом решила, что это меня вообще не должно волновать, пусть это беспокоит его. А что до моего решения…В конце концов, что я теряю? Как говорится, потерять в постели с мужчиной можно только одно, и это одно я уже давно потеряла, лет этак пятнадцать назад.
Что там Макс говорил? Не был, не замечен? Ну да, ну да, конечно, я вам прям верю… Мужчина с таким голосом и такой харизмой – и на свободе? Не в этой жизни, господа, не в этой жизни…
Когда он в машине оторвался от моих губ, я смогла только потрясённо прошептать:
– Это что такое было… Тебя надо сдавать в аренду за очень-очень-очень большие деньги всем тем, кто не любит целоваться… Чтобы перевернуть их мир…