Так, Арршир, пытаемся размышлять трезво. Где может быть Таша, если не дома? К диким парящим трезвость! Я и так знаю: на работе. А вот если ее и там не обнаружится… Представил наказание для моей кареглазки и даже порадовался, что дома ее не оказалось. Буду наказывать ее долго, жарко и страстно. – В «Айсхолдинг»! – в горячечном возбуждении приказал водителю. Тот только вздохнул. Но сделал это настолько выразительно, что я практически услышал его менторский тон: «И что вашей драконьей шкуре дома не сидится? Спали бы и не гоняли меня»...
Гребаные парящие! Бесит! Выводит из себя. Даже стылый воздух Лармора уже не успокаивает. Скажите мне, какого дохлого парящего Ташу понесло в северный каньон одну? Убью! Обращу в ледовую статую. Или нет! Буду наказывать! Жестоко! Мучительно! Пока не начнет стонать и умолять… – От последней мысли потеплело в груди и живот начало тянуть. – Точно, накажу мерзавку! За непослушание, дурость и бабью блажь. А еще объясню, к кому нужно обращаться в случаях, подобных этому, вместо того чтоб свою голову подставлять. И только посмей погибнуть! Накажу прямо в эйре!
Сел на свою большую драконью задницу и положил морду на лапы. – А знаешь что, Лика, пошли всех на фиг! Забронируй столик в «Присхолле», мне нужно выпить… Даже не так, мне нужно напиться. Поддержишь? Она пожала запакованными в строгую рубашку плечиками. – Разве я могу ослушаться босса? На то я и ваш секретарь, сьер Наарах. – Подошла, погладила меня по костяному наросту на голове и, подмигнув, вышла. А я лежал, смотрел на выбитую дверь балкона и чувствовал себя маленьким растерянным дракончиком. Охреневшим от всего, что на него свалилось за последнее время, и совершенно не понимающим, как это решать...
Тонула всем сердцем и душой в его чувствах. В его обмане. Все было ложью. Все наши отношения оказались придуманы мною, созданы в моем творческом иллюзорном мире. И теперь они осыпались прахом. Были отданы другой, положены к ее ногам...
— Изуверы! Прокляну! Встану умертвием и всех, всех упокою!
— Угомонись ТийрРи! — Палач жесткими руками подтянул веревки к высокому столбу закрепляя мне запястья. — Кто посевы градом уничтожил? И оспу на жену градоначальника кто послал?
Я глаза закатила.
— Совсем ополоумили! Я за погоду не в ответе! Я ведьма, а не стихийница! А жена градоначальника… Да не оспа у неё! По мужикам меньше шляться нужно в соседнее село! Там и подхватила… — сказала и примолкла под насмешливым взглядом Пирра палача.
— Вот за твой длинный язык тебя, в первую очередь, и хотят сжечь!
Я обреченно застонала.
Дайкар пошевелил эльфийскими ушками, чем тут же отвлек мое внимание. Я заценила. Ему и правда шло.
– Вы уходите? – Да! – Я повернулась и гордо подняла голову. – Я покидаю замок. Мне противно даже думать, что вы могли себе позволить прикоснутся ко мне. Синие глаза императора стали алыми. В воздухе запахло жареным. В прямом смысле. Оттого что лойд поднялся, взял в руки яблоко, и то запеклось в его ладони.
Дверь открылась, тяжело скрипя. Сразу за ней обнаружилась лестница, спиралью уходящая вниз. Может быть, любая другая леди и засомневалась бы. Но я–то ведьма! Я ж от любопытства умру! Что там внизу? Не зря же я столько шла? Мне очень–очень туда надо! Куда – туда, понятия не имею. Но надо.
Ракрахи не влюбляются и не заводят исстер. Но если вдруг у них появляется ирей, то она принадлежит только им. Они мир перевернут ради той, которая сумела покорить сердце и зажечь сладостный огонь. А то, что ТийрРи моя ирей, я уже не сомневался.
Никто не должен отвечать за грехи родителей.
Никогда и никому не доверяй. Особенно жизнь.
Нежить, все это время находившаяся рядом со мной, разом переглянулась и шустренько кинулась в лесопосадку. Трусы!
– Адептка Миа, – в голосе декана появилось раздражение, – вы можете не задавать вопросов? Первое правило бойца – беспрекословно слушать своего командира. Командир на факультете – я! Я сказал, плюйте вниз. Да чтоб вас… Адептка Миа! Я приказал вниз!
Мое желание сейчас одно, чтобы ее величество провалилась на этом самом месте. Как можно глубже. В ад, к чертям на сковороду.
Вышло как-то неестественно. Будто мы плохие актеры неинтересной сцены.
Да пребудут с тобой мозги, Муратова! Именно с такого напутствия начался мой первый учебный день.
– Слушай меня, Дана, внимательно! Если эту практику провалишь, я тебя из-под земли достану, убью, развоплощу, потом в духа дракона обращу, а после… – Я поняла, Богдана Драгомировна, – промямлила я подавленно. – Если провалю, лучше мне самой сразу и урыться. Прямо там, на полигоне. Я, если что, постараюсь предельно глубоко закопаться.
– АлваАр! Я украду на один танец вашу фаворитку? Иначе мое сердце просто не выдержит и разобьется о скалы ее неприступности.
Патологические истерички, а не принцы!
Я подозрительно сощурила глаза. А у Богданы взгляд стал, будто она решила рентгеном работать.
Да как вы могли подумать! Я! Предлагать благородным дамам спиртное! – сокрушенно покачал головой. – Это лучшая настойка всех времен! Зубодробительная! Мозгоочистительная! Душерасслабляющая!
Витор рассмеялся.
— Не только бытовики травками занимаются, мы с ними тоже часто работаем.
— Некроманты с травками? — усомнилась я.
— Не забывай, мы ещё и лекари, — напомнил вампир. — Потому что лекари и некроманты — одна стезя. Кто лечит, тот и упокаивает.
Сколько бы ни было вылито на кожу духов, у каждого есть свой незабываемый запах. Так вот ваш… он… необычный. Авантюрный. С привкусом упорства и желания идти вперёд. Вас тяжело сломать даже судьбе. И это притягивает. Но в вашем запахе есть и нотки, заставляющие настораживаться. Я сразу понял, что вы портальщица. И однозначно необычная. От вас пахнет другим миром.
Если зажигается звезда – значит, это кому-то нужно, если я попала в другой мир – значит, так было нужно. Где-то там, наверху, в небесах, сидят боги и решают за нас. Им свысока виднее. Просто я была важнее в этом мире, чем в своём.
– Мамоч… – начала было Марла. Но замолчала, заметив убийственный взгляд девушки-гоблина. – Ещё хоть раз вспомнишь о своей мамочке, и я дарую тебе сотрясение...