Цитаты
285212
«Надо подняться и всё-таки добраться до дома» – медленно проплыла в одурманенной голове наконец-то появившаяся мысль, одинокая и никому не нужная. Я прямо вот видела, как она порхает, похожая на маленькую пушистую мошку, и очень удивляется, что вокруг нет никаких других мыслей.
Все читали сказку о Золушке? Ну, конечно же, все… И втайне завидовали ей, да? И ведь никто даже не задумался, а надо ли было это всё самой Золушке? Этот принц, это королевство, эта тыква, в конце концов… Вот и девушка Лера, которой выпало невиданное счастье получить предложение о престижной работе (даже двух), познакомиться с крутым мачо (даже двумя), задумалась: а оно ей надо? Может, скромнее нужно быть, тише и незаметнее, как и советует лучший друг (тоже интриган тот ещё!)? Но тогда не...
Им вообще-то нет числа, его женщинам, самым разным. Лично я никогда не был до них великим охотником, у меня и так есть за кем все время ухаживать. Но он не мог остаться без них надолго. Они появлялись возле него и исчезали. Без счета! Но есть одна не такая. Она остается. Бессменная, будто жена. Словно старый халат или пара туфель: с ней легко и уютно, ему не надо ничего придумывать или из кожи вон лезть, чтобы льстить ей да угождать.
В Шрусбери должно состояться бракосочетание.
Неожиданно престарелого жениха убивают.
За расследование берется брат Кадфаэль.
И еще буду молиться: да соблаговолит Бог воспользоваться мной тем или иным способом в интересах истины.
В Шрусбери должно состояться бракосочетание.
Неожиданно престарелого жениха убивают.
За расследование берется брат Кадфаэль.
В огороде подле свежекопанной грядки хлопотала послушница, женщина среднего возраста, с приятно полным телом и овальным лицом. Она высаживала на грядку капустную рассаду под зиму. Кадфаэль наблюдал за нею, пока въезжал в ворота и спешивался. Его наметанному глазу опытного травника было приятно следить за движениями женщины, которая работала споро, уверенно и без суеты. Бенедиктинские монахини, равно как и бенедиктинские монахи, с одобрением относились к простому труду, и предполагалось, что работать в огороде и творить молитву они должны с равным усердием. Эта пышущая здоровьем женщина работала на грядке, словно умелая деревенская хозяйка. Она тщательно приминала землю вокруг каждого высаженного кустика рассады и с простодушным удовлетворением отряхивала комки земли, прилипшие к ладоням. Она была несколько полновата, но в самый раз, и не особенно высока. Ее овальное лицо с приятной припухлостью не утратило еще четкой линии губ и подбородка.Заметив Кадфаэля, женщина неторопливо разогнула спину и пристально взглянула на него своими карими глазами. Брови ее были изящно изогнуты, одним быстрым взглядом она окинула его с ног до головы, от капюшона до сандалий. Женщина оставила свою грядку и медленно пошла навстречу монаху.— Благослови тебя Господь, брат! — приветствовала она его. — Не могу ли я помочь тебе?— Благослови Господь дом твой! — вежливо ответил Кадфаэль. — Я бы хотел поговорить с той женщиной, что недавно нашла здесь приют. Во всяком случае, я предполагаю, что именно она мне нужна. Ее зовут Авис из Торнбери. Не отведешь ли ты меня к ней?— Охотно, — ответила женщина. На ее румяных, словно спелое яблоко, щеках заплясали приятные ямочки. Красота в своем наиболее зрелом и спокойном проявлении озарила ее лицо и погасла, вновь сделав его простым и смиренным. — Если ты ищешь Авис из Торнбери, то ты нашел ее. Это имя принадлежит мне.
....
Но где же тот предполагаемый Кадфаэлем облик любовницы нормандского барона, женщины испорченной, готовой на все, лишь бы сохранить свою красоту? Такой женщине нужно было постоянно заботиться о своем обаянии, прибегать к разного рода притираниям, примочкам краскам, использовать свои женские секреты, временами даже голодать, чтобы излишне не располнеть, в совершенстве овладеть искусством двигаться и искусством учтивого обращения.
Но Авис достигла уже средних лет, на ее лице и шее виднелись ничем не скрываемые морщинки, в ее темных, волосах пробивалась седина. Авис была все еще подвижна, энергична, да и всегда останется такой, уверенной в себе, не имея нужды казаться иной, нежели она есть на самом деле. И вот именно такая женщина больше двадцати лет владела сердцем Юона де Домвиля!
....
— Я не знаю такого мужчину, которого ты не удивила бы, — сказал монах. — Ты права, я много лет странствовал по миру, прежде чем накинул себе на голову этот монашеский капюшон. Как это ни глупо с моей стороны, я думаю, что этот твой дар удивлять и прельстил некогда Юона де Домвиля.— Поверишь ли, — сказала Авис, со вздохом откинувшись на спинку стула и сложив свои пухлые руки на начинающем округляться животе, — я уж и не помню теперь. Само собой разумеется, у меня хватало тогда ума и бойкости, какие могла иметь девушка моего происхождения, и я пользовалась ими без всякого стеснения. Да и сейчас во мне вполне достаточно и того и другого, и я не премину употребить их самым лучшим образом, доступным для женщины моих лет и моего положения.На самом деле Авис сказала куда больше, нежели было заключено в ее словах, и прекрасно понимала, что Кадфаэль сознает это. Она мгновенно сообразила, что по старой дорожке пути больше нет. Слишком стара, чтобы ею мог соблазниться какой-нибудь другой мужчина, слишком умна, чтобы самой желать этого, и, возможно, слишком верна, чтобы даже задумываться об этом после стольких лет. Со всей свойственной ей энергией Авис принялась искать другой путь. Найти успокоение в браке, это с ее-то прошлым, она уже не могла. Что же ей еще оставалось?— Ты прав, я не теряла времени даром, покуда дожидалась Юона, — вымолвила Авис просто и спокойно. — А ожидала я его неделями. Я выучилась грамоте и счету, владею многими женскими ремеслами. Надо использовать свои способности, извлекать из них выгоду. Красота уже оставила меня, да я и не была особенно красивой, никто теперь не прельстится мной и не заплатит мне. А Юону я была в самый раз, он привык ко мне. И в постели я была хороша для него, в то время как другие женщины просто утомляли его. ... Бывало, мы просто сидели за столом, пили вино, слушали менестрелей или играли в шахматы, это Юон научил меня играть. А то сидели у камина, я за шитьем, он с кубком вина.
В Шрусбери должно состояться бракосочетание.
Неожиданно престарелого жениха убивают.
За расследование берется брат Кадфаэль.
Разумеется, брак дело серьезное, не так ли? Как и внебрачная связь! А любовь… Это совсем другое дело.
В Шрусбери должно состояться бракосочетание.
Неожиданно престарелого жениха убивают.
За расследование берется брат Кадфаэль.
На обратном пути монах размышлял о том, сколь неизгладим отпечаток ее былой красоты, и о том, удастся ли ей отыскать путь наверх, не прибегая к своим женским уловкам, которые так несвойственны монашескому сану, либо, быть может, это ее оружие не понадобится ей вовсе.
В Шрусбери должно состояться бракосочетание.
Неожиданно престарелого жениха убивают.
За расследование берется брат Кадфаэль.
Слуги немо проследовали за господами: долг службы, точно панцирь доспехов, ограждал их от перипетий окружающего мира.
В Шрусбери должно состояться бракосочетание.
Неожиданно престарелого жениха убивают.
За расследование берется брат Кадфаэль.
Наверное, среди невест встречаются трезвые и расчетливые девицы. Им хватает проницательности увидеть все выгоды брака со стариком, если, выйдя за него, удастся обогатиться. Смерть супруга вскоре даст им свободу, а с нею — их долю наследства и статус вдовы. Дальше уже можно подыскать себе новую партию на свой вкус — при разумном подходе к делу и некотором везении.
В Шрусбери должно состояться бракосочетание.
Неожиданно престарелого жениха убивают.
За расследование берется брат Кадфаэль.
— Предупреждаю тебя: шериф с Эудо выгонят тебя завтра со всеми нами прочесывать местность, — сказал Гай, лениво вставая, чтобы велеть принести горячей воды для омовения. — Им неймется повесить Йосса.— У меня, как и у тебя, всегда есть возможность посмотреть в другую сторону, — произнес Симон и отправился выполнять долг вежливости...
В Шрусбери должно состояться бракосочетание.
Неожиданно престарелого жениха убивают.
За расследование берется брат Кадфаэль.
— Я оставляю все здесь на твое попечение, — твердо сказал Кадфаэль. — Я всецело доверяю тебе. — И да простит мне Бог эту ложь, — пробормотал он себе под нос, удалившись за пределы слышимости, — и да обратит Он ее в правду. Или, по крайней мере, зачтет мне ее как добродетель, а не как грех.
В Шрусбери должно состояться бракосочетание.
Неожиданно престарелого жениха убивают.
За расследование берется брат Кадфаэль.
Кадфаэль подумал, что все благородные люди находятся в известном родстве. Существуют некие узы, которые связывают людей независимо от кровного родства, государственных границ и даже преодолевают, казалось, непреодолимые барьеры веры. И нет ничего удивительного в том, что калифы Фатимидов оказались Гимару де Массару куда ближе, нежели Бомон, Болдуин и Танкред, словно злые дети спорившие из-за завоеванных земель.
В Шрусбери должно состояться бракосочетание.
Неожиданно престарелого жениха убивают.
За расследование берется брат Кадфаэль.
... - Должно быть, неплохо, — задумчиво произнес юный монах, — быть таким, что на тебя всякому посмотреть приятно. Как ты думаешь, он-то сознает, чем его одарил Господь?...
«Ярмарка Святого Петра» — четвертая хроника сериала. На сей раз монах-детектив расследует загадочное убийство купца, приехавшего на ежегодную ярмарку в Шрусбери.
Хью и Кадфаэль молча смотрели друг на друга. Первым молчание нарушил монах. — Порой Господь вразумляет нас устами невинных! — промолвил он. — Боюсь, что парнишка беспокоится не напрасно. Пожалуй, нам лучше поспешить за ним. ...
«Ярмарка Святого Петра» — четвертая хроника сериала. На сей раз монах-детектив расследует загадочное убийство купца, приехавшего на ежегодную ярмарку в Шрусбери.
Усомниться в этом значило бы заглянуть в бездну столь черную, что в существование ее трудно было поверить.
«Ярмарка Святого Петра» — четвертая хроника сериала. На сей раз монах-детектив расследует загадочное убийство купца, приехавшего на ежегодную ярмарку в Шрусбери.
Девушка удивленно улыбнулась, задумчиво покачала головой, а затем здоровой рукой тронула монаха за рукав и с неожиданной горячностью промолвила:— Но, прошу тебя, не рассказывай этого Филипу. Пусть он думает, что я так же невинна, как и он… — Эмма осеклась и нахмурилась. Слово «невинный» показалось ей не слишком удачным, как будто сама она была в чем-то виновата. Но подобрать лучшее никак не удавалось. Простодушие, чистота, честность — ни одно слово не подходило. Однако брат Кадфаэль прекрасно понял, что она имела в виду. — Вся эта история не для Филипа, — закончила девушка, — лучше уж ему оставаться в неведении.Монах пообещал ей хранить молчание и отправился в аббатство, размышляя по дороге о сложности женской натуры. Эмма была совершенно права. Несмотря на то что Филип на два года ее старше, а за последние дни заметно повзрослел, он при всей своей сообразительности душой оставался моложе ее, проще и — все же это было верное слово — невинней. А монах по опыту знал: семьи, в которых женщины осознают свою ответственность, как правило, бывают счастливыми.
«Ярмарка Святого Петра» — четвертая хроника сериала. На сей раз монах-детектив расследует загадочное убийство купца, приехавшего на ежегодную ярмарку в Шрусбери.
— Красота так целительна, — серьезно и без смущения отозвался брат Марк. — Если девушка молода и прелестна, если, проезжая мимо, она улыбнется несчастным и наклонит голову, если она не съежится от страха, увидев их, она сделает для наших подопечных больше, чем все мои осмотры и компрессы. Только здесь я начал понимать: благодать — это то, что можно вырвать у быстротечного дня и отложить про запас, дабы было над чем подумать потом. ...
«Ярмарка Святого Петра» — четвертая хроника сериала. На сей раз монах-детектив расследует загадочное убийство купца, приехавшего на ежегодную ярмарку в Шрусбери.
...Но знаешь, Кадфаэль, мне как-то не по душе хватать и сажать в темницу этих молокососов за одну только их дурость. Мы-то знаем, что они вовсе не злодеи. У меня на душе неприятный осадок от всего этого. Давай-ка заглянем в сарайчик да разопьем чашу-другую. Тебе все одно нет смысла ложиться спать — до заутрени осталось всего ничего.
— Но тебя будет ждать Элин, — возразил Кадфаэль.
— Вот уж нет. У нее, слава Богу, довольно здравого смысла, чтобы лечь спать, не дожидаясь меня. Она ведь знает, что после объезда мне нужно явиться в замок и доложить шерифу о результатах облавы. Сомневаюсь, что я вообще смогу вернуться к ней до утра.
«Ярмарка Святого Петра» — четвертая хроника сериала. На сей раз монах-детектив расследует загадочное убийство купца, приехавшего на ежегодную ярмарку в Шрусбери.
...И я ручаюсь, что сумею угостить тебя чем-нибудь получше, чем простой эль. Посидим в саду возле моего сарайчика — вечерок-то выдался теплый. Однако ты не слишком заботливый муж, — добавил он с шутливым упреком, — разве можно покидать свою даму ради выпивки, пусть даже и в компании закадычного друга?
— Что до моей дамы, — уныло отвечал Хью, — то она сама меня покинула. Стоило женщине на сносях появиться в странноприимном доме, как ее тут же окружила толпа престарелых кумушек — охают, ахают и наперебой пичкают ее всевозможными советами: что есть, чего не есть и что делать, когда придет время родов. Элин их внимательно слушает и все берет на заметку. Ну а поскольку я не умею ни шить, ни прясть, ни вязать, от меня там нет никакого толку.
Впрочем, все эти сетования Берингар произнес вполне благодушно и, закончив, весело рассмеялся.
— Элин сказала мне, что видела тебя сегодня, а значит, тебе уже все известно. Ну, и как ты ее нашел?
— Она просто сияет, — ответил Кадфаэль, — и стала еще краше, чем прежде.
«Ярмарка Святого Петра» — четвертая хроника сериала. На сей раз монах-детектив расследует загадочное убийство купца, приехавшего на ежегодную ярмарку в Шрусбери.
Взорам монахов предстала юная грациозная дама с густыми золотистыми волосами, сияющим овальным личиком и ясными, лучащимися глазами цвета ирисов в сумерках. Брат Марк сразу приметил, что платье ее было высоко подпоясано, и она гордо несла округлившийся стан. Молодая женщина готовилась стать матерью — Марк был не настолько невинен, чтобы не понять этого. Согласно уставу, ему надлежало опустить глаза — он и хотел сделать это, но никак не мог. Ее прекрасное лицо напомнило ему иконы, изображавшие Пресвятую Деву. И это небесное видение протянуло руки к брату Кадфаэлю и бросилось ему навстречу. Скрепя сердце Марк склонил голову и последовал дальше один.
— Девочка моя, — сердечно промолвил Кадфаэль, пожимая ей руки, — ты цветешь как роза! А ведь он ничего не говорил мне об этом.
— Так вы же не встречались с зимы, — сказала она, застенчиво улыбаясь и краснея, — а тогда мы еще ничего не знали — только мечтали об этом. А я тебя не видела с самой свадьбы.
— Надеюсь, ты счастлива? И он тоже?
— О, Кадфаэль, как ты можешь спрашивать?
В этом действительно не было нужды — молодая женщина просто светилась от счастья.
«Ярмарка Святого Петра» — четвертая хроника сериала. На сей раз монах-детектив расследует загадочное убийство купца, приехавшего на ежегодную ярмарку в Шрусбери.
— Мы живем в неспокойное время, — промолвил брат Кадфаэль, большая часть жизни которого прошла в боях и походах, — и кто скажет, что уступчивость приносит больше добра, чем твердость? ...
«Ярмарка Святого Петра» — четвертая хроника сериала. На сей раз монах-детектив расследует загадочное убийство купца, приехавшего на ежегодную ярмарку в Шрусбери.
Мы, смертные, имеем дело с тем, что есть, — ответил Кадфаэль, — а то, что могло бы быть, оставь тому, для кого это не тайна, ибо Он читает в сердцах.
Летом 1138 война между королем Стефаном и императрицей Матильдой приводит Брата Кадфаэля от тишины и покоя грядок его сада на поле битвы страстей, обманов и смерти. Замок Шрусбери, расположенный рядом с аббатством, пал после осады и его девяносто четыре защитника, верных императрице, казнены по приказу Стефана. С тяжелым сердцем, Брат Кадфаэль соглашается похоронить мертвых, и делает ужасное открытие: не девяносто четыре, а девяносто пять тел лежат во рву, и дополнительная жертва была не...
А всякий, кто хоронит ровесника, как будто присутствует на собственных похоронах.
Летом 1138 война между королем Стефаном и императрицей Матильдой приводит Брата Кадфаэля от тишины и покоя грядок его сада на поле битвы страстей, обманов и смерти. Замок Шрусбери, расположенный рядом с аббатством, пал после осады и его девяносто четыре защитника, верных императрице, казнены по приказу Стефана. С тяжелым сердцем, Брат Кадфаэль соглашается похоронить мертвых, и делает ужасное открытие: не девяносто четыре, а девяносто пять тел лежат во рву, и дополнительная жертва была не...
Однако я ценю верность и преданность, и считаю, что не так уж важно, каков тот, кому ты служишь. Главное — каков ты сам.
Летом 1138 война между королем Стефаном и императрицей Матильдой приводит Брата Кадфаэля от тишины и покоя грядок его сада на поле битвы страстей, обманов и смерти. Замок Шрусбери, расположенный рядом с аббатством, пал после осады и его девяносто четыре защитника, верных императрице, казнены по приказу Стефана. С тяжелым сердцем, Брат Кадфаэль соглашается похоронить мертвых, и делает ужасное открытие: не девяносто четыре, а девяносто пять тел лежат во рву, и дополнительная жертва была не...
Она действительно не имела навыка засыпать мгновенно — это приходит с возрастом и опытом.
Летом 1138 война между королем Стефаном и императрицей Матильдой приводит Брата Кадфаэля от тишины и покоя грядок его сада на поле битвы страстей, обманов и смерти. Замок Шрусбери, расположенный рядом с аббатством, пал после осады и его девяносто четыре защитника, верных императрице, казнены по приказу Стефана. С тяжелым сердцем, Брат Кадфаэль соглашается похоронить мертвых, и делает ужасное открытие: не девяносто четыре, а девяносто пять тел лежат во рву, и дополнительная жертва была не...
... если ищешь благосклонности сильных мира сего, не следует допускать, чтобы о тебе позабыли.
Летом 1138 война между королем Стефаном и императрицей Матильдой приводит Брата Кадфаэля от тишины и покоя грядок его сада на поле битвы страстей, обманов и смерти. Замок Шрусбери, расположенный рядом с аббатством, пал после осады и его девяносто четыре защитника, верных императрице, казнены по приказу Стефана. С тяжелым сердцем, Брат Кадфаэль соглашается похоронить мертвых, и делает ужасное открытие: не девяносто четыре, а девяносто пять тел лежат во рву, и дополнительная жертва была не...