- Должно, думаешь, что я распутница окаянная? Вот так взяла да и пришла без стыда, - Улита печально откинулась на подушки, взгляд блуждал по потолку.
- Что ты, совсем я так не думаю, - заверил он, хотя на самом деле именно так и считал.
- Что-то она после твоих травок бледная совсем стала.
- То не травки. То от счастья! - рассудила домовиха.
А ну-ка, собралась, подтянулась, встрепенулась, грудь колесом, попа торчком, подбородок кверху и ты - королева!
"Мы - творцы своего будущего... И оно напрямую зависит от принятых нами решений".
Первак лишь кисло улыбнулся, он с детства стараниями матушки имел искренний страх перед грехом, и похабные разговоры не любил.
Княгиня была совсем не такой, как писало пылкое воображение Димитрия. Он представлял, что увидит пленительную степную красавицу, дерзкую и гибкую, со смелым распутным лукавым взглядом и чувственными, зовущими к поцелую губами. Но перед ним стояла скромная, краснеющая от смущения молодая женщина.
— Вот как всегда… – простонала я, с ненавистью глядя вслед уходящей женщине. – Я так и помру девственницей!
— Да нет, – Алекс тяжело вздохнул, аккуратно опуская меня на ноги, – сегодня спать не ляжем, пока не превратим тебя в женщину. – И, явно потешаясь надо мной, сочувственно так произнес: – Да и дел-то там… на пару минут, не расстраивайся.
Я даже не знала, хохотать ли над комичностью ситуации или рыдать от отчаяния… Решила пойти поесть.
Да, больнее всего нам делают те, кого мы любим.
И чего я молчу? Самый идеальный мужчина на свете предлагает быть с ним до конца жизни, правда неизвестно, чьей жизни.
— Эх, где наша не пропадала, там наша еще пропадет!
…Настоящие мужчины тоже плачут… беззвучно, без слез, но так, что душа разрывается от боли.
…Мозг объявил перекур в тот самый момент, когда был мною востребован.
— Бедность, бабуля, это не порок, а образ жизни.
Никогда не думала, что салат так привлекателен в качестве подушки, но меня еще ни одно спальное изделие не манило так, как это склизкое творение местной кулинарии…
О-о-о, как я теперь хочу в засаду… но, главное, с Алексом! И такую засаду, чтобы дня на три-четыре, и никого вокруг…
– Этот маньяк, который убивал и насиловал столько лет, после этой… журналистки сам сдался полиции с единственным требованием – не допускать к нему прессу!
Когда представитель сильного пола, даже самый щуплый и мелкий, готовит ужин… он как-то сразу начинает восприниматься как первобытный охотник-добытчик, словно мускулами обрастает…
О боги, на таких мужчин ходят посмотреть в стрип-бар, пускают слюнки, а потом уносят это видение домой, чтобы мысленно наложить этот образ на своего благоверного.
…Делаю первый шаг – на этот раз на меня прыгнул пол и больно ударил по голове! Или это я упала?
Я села – мир качнулся. Я аккуратно встала, и кровать бросилась мне под пятую точку… Или это я упала?
…Желудок начал чего-то странного требовать… то ли поесть, то ли от остатков прошлого перекуса избавиться…
— Лика, птица обломинго родилась с тобой в один день, и даже в одном родильном зале!
Сумбур в голове набирал обороты. Тараканы очертили круг защитным мелом и собрались в центре, чтобы их не зацепило бурей. Ведьма же думает!
Напротив княгини, у открытого окна, стоял молодой князь, вдыхал богатырской грудью веселый апрельский воздух. Русые кудри трепал озорной ветер. Внизу, во дворе, кмети [4] уже запрягли лошадей, и теперь с нетерпением поглядывали в сторону терема, переговаривались, дружно над чем-то гоготали. Там молодость, весна.