"Почему я не пошёл в палачи, спокойная была бы работа".
Вся жизнь — надувательство, где вопрос лишь, кто кого обманет первым.
Первое правило политики — ищи рычаг давления и демонстрируй, что серьёзен.
Когда тебе страшно и ты в душе не имеешь знать, что делать с этим, выбора обычно всего-то два: скулить или злиться, и Мика всегда выбирала второе.
Некоторые кусочки в её голове с явным опозданием начали складываться в мозаику, на которой какой-то художник с любовью изобразил полную задницу.
Небо моё! Облаком серым,
Тучею, полною капель дождя,
Я приплыву к тебе. Словом и делом
Оберегать буду тебя.
Небо моё! Хрупкое счастье!
Ты уж прости, Радость, меня.
Пусть и не я разрывал мир на части,
Но не сберёг от войны тебя я.
Осу показалось, что ему подарили весь мир и пару древних библиотек в придачу.
За столько столетий уж ему-то стоило бы привыкнуть, что жизнь раз за разом опровергает саму возможность овеществления слова "никогда".
Ос понимал: невозможно любить того, кто пугает тебя. Те, кто утверждают обратное, либо больны, либо испытывают обычное для обречённой жертвы желание понравиться мучителю, создать иллюзию добровольности, защитив таким образом свое сознание, облегчить свою участь.
На душе было… пожалуй, при всем богатстве своего лексического запаса Ос не смог бы охарактеризовать это чувство разбитости, растерянности и беспомощности. Он был всесильным существом, но не смог бы вернуться в прошлое и защитить ту, кого любил. По его меркам, это была одна из наихудших форм бессилия
Ри Алый, пара Ми Ледяной, третьей советницы князя, тоже выглядел не краше свежеподнятого покойника и явно хотел не то уснуть, не то сдохнуть, глядя на лису с тоской всех умирающих лебедей мира.
Казначей Предгорного княжества, ясно понимал, что ещё немного — и он сойдёт с ума да счастливо улетит в закат, прихватив с собой свою пару. Будет жить, как их древние предки: воровать скот, сжигать города и поедать рыцарей. Идея, на его взгляд, была отличной, и, что самое замечательное, не включала в себя ни деловых разговоров, ни бумаг!
Реальность, однако, взирала на Ара большими бесстыжими глазами и показывала на пальцах фигуру, в высшем обществе неприличную, но отлично подходящую к этой конкретной ситуации.
Ребята, видя выражение её лица, приближаться не рисковали, ибо, как пишут на аквариумах с электрическими угрями, не влезай — убьет.
Натан, привыкший решать вопросы с высокородными заказчиками, указал чуду на очередной кривой стул. Ос устроился на этой отрыжке пьяного плотника, будто на троне, и выжидательно посмотрел на Мику.
Одет этот фрукт неведомый был вроде и просто, но держался так, что сразу понятно: если и пальцем делали, то палец был с позолотой.
– Пап, так кто эта тетя?
Детский голос прозвучал неожиданно.
Бран помнил про сына, просто…
И глядя в голубые детские глазенки, вдруг осознал, что ответ окажется сложнее вопроса.
Анжелина не растерялась. И присела прямо на траву рядом с ребенком.
– Если ты захочешь – я буду заботиться о вас с папой.
– Мачеха? – деловито уточнил Иан Гардрен.
Теперь растерялась и Анжелина.
– Да. Если ты не будешь против.
Мальчик махнул рукой совершенно недетским жестом.
– Я не возражаю. Няня говорила, что хорошие мужчины долго одни не остаются.
Бран открыл рот. Потом подумал, и закрыл его. Дети, этим словом сказано все. О целой вселенной загадочных фраз и непонятной взрослым логики.
Есть разговоры, в которые не вмешается ни одна умная женщина. Пусть мужчины выясняют, кто тут сильнее, а женщины просто воспользуются результатом.
Луна в сердцах - в улыбка солнце..
— Чего нет в мыслях, того в глазах не увидишь, — вспомнила я изречение восточных мудрецов.
меня, как и любую лисицу поймали на приманку. Капкан был расставлен идеально, а наживкой послужили мои тщеславие и заносчивость.
Давить на друга, пытаясь открыть глаза на правду, которая ему попросту была не нужна, я не стала, Генрих в конце концов уже большой мальчик, во всех смыслах, и сам способен расставлять приоритеты, обратить ли внимание на отца, на невесту или на своих многочисленных любовниц.
Любой хороший правитель по определению, такая дрянь, что рядом не встанешь, работа у него такая. Быть сволочью, когда для своих, когда для чужих, лишь бы страна жила.
– Я что – похож на идиота?
В том-то и беда, что не похож. А жаль…
– Надежда – не то чувство, которое могут позволить себе короли.
У наемников, как и проституток есть свой срок, после которого надо либо уходить в отставку, либо переходить на другой уровень.