...директор ходил в своём кабинете..
— Ну, хорошо, возьму я у тебя и эту крупу, только недорого, куда-нибудь уж пристрою!
Ура, ура! У нас будет плов! Рисовая каша молочная и запеканка! Да даже просто рисовая каша с маслом. Вкуснота! В общем, нагрузили мы повозку Лидара под самый верх, мне там больше места нет, придется ехать верхом домой! Грегор, когда уже отошли от прилавка, тихо сказал.
— Леди Мэри, а вы ведь обжулили купца! Вы явно знаете, что с этой крупой делать! Да и остальной товар вы не по доброте душевной купили, точно применение найдете!
Я только улыбалась загадочно. Кто ж им виноват, что они не знают про рис.
Добро должно быть мудрым. Отчего-то многие думают, будто доброе сердце с легкостью заменит здравый смысл. Однако помните: подставлять спину врагам, в тридцатый раз наступая на одни и те же грабли, — признак не доброты и всепрощения, а скорее отсутствия интеллекта. Подлинное добро не имеет отношения к идиотизму.
— Вам не ко мне, — холодно отчеканила я. — Я — крестная фея. А вам нужна золотая рыбка. Адрес: синее море. Звонить три раза.
— Работаешь с ними, работаешь, учишь. Стараешься сеять разумное, доброе, вечное. А выходит что?
— Я думаю, как раз разумное, доброе, вечное и выходит, — задумчиво подбодрила меня Мелюзина. И столь же задумчиво добавила:
— Только не из того места.
Добро должно быть выстраданным. Легко быть добрым и любить окружающих, когда от людей в жизни своей ничего плохого не видел. Не слышал дурного слова, не страдал от человеческой жестокости и безразличия, не познал боли предательства и обмана. Вот только такое добро мало чего стоит. А вы попробуйте любить человечество со всеми его пороками, насмотревшись и нахлебавшись того, на что это самое человечество способно. Не сможете? Ничего страшного, вас к этому никто не принуждает. Вот только в таком случае не надо изображать из себя добряков. Сумели? Вот тогда вы и есть воистину доброе существо.
Творить добро надо исключительно там, где оно действительно нужно; в противном случае результаты могут оказаться воистину разрушительными.
— З-здравствуйте, — заикаясь, произнес он. — А я добрую фею ищу.
— Я это, — отозвалась я вновь с ощущением дежавю. — Что нужно?
— А… — Мальчик сглотнул, опуская взгляд, и спросил: — А это точно вы?
...
— Я добрая фея, я, — заверила я ребенка. — Ну подумаешь, с окровавленным ножом! С кем не бывает. Каждый творит добро по-своему.
— Принц. Прекрасный, — приступила к ответному выпаду я.
— Одна штука, — перехватил инициативу он. — Хвоста нет. Рогов нет. Конь не белый.
— И кому только такой нужен? — поддакнула я.
— Не знаю, — честно признался он, по-прежнему не отводя взгляда. — Я подумал… может быть, тебе?
...нет ничего больнее, чем дать отчаявшемуся хрупкую надежду, а потом разбить её.
Это не досказанная любовь, она самая грустная, ведь люди расстаются любя. Так что милая, если влюбишься не бойся любви и люби как в последний раз, всегда! – и чокнулась со мной бокалом.
хорошая жена в моем представлении способна сидеть в январе на стадионе «Солджер-филд», когда ветер дует с озера с силой тридцать узлов. Сможет накормить спагетти с полдюжины спортсменов, ввалившихся без предупреждения, и пройти восемнадцать лунок на поле для гольфа, не оскандалившись. Чертовски сексуальна, умеет одеваться и смеется над непристойными шутками.
Если бы не легкая асимметрия черт, он мог бы считаться абсолютно неотразимым. А так был просто безбожно красив.
— Разногласия из-за денег являются веской причиной для развода.
— Никаких проблем, — отмахнулась она. — Твои деньги — наши деньги. Мои деньги — мои деньги…
поверь, подходящего момента умереть просто не бывает.
Возраст только мужчинам добавляет обаяния, а у женщины крадет красоту.
— Он был твоим братом…
— Ну да… а Джесс — сестрой. Мать — матерью, отец — отцом… только семьей они моей не были.
Легко уйти. Но сложно прийти именно туда, куда нужно.
Падение — это далеко не полет.
Похоже, но все одно не полет. Пусть ветер свистит в ушах и от восторга замирает сердце, но… падение — это лишь падение.
Заканчивается оно в темноте.
Кромешной.
Опасайся любить, сестрёнка. На любовь тебя поймают, как форель на крючок, и будут держать. Держать, напоминая, что эта любовь недолговечна, что она - снежинка в ладони, дыхни и растает...
Титулом и родословной-то, как говорится, сыт не будешь.
Доверие - это роскошь, которой достойны отнюдь не все.
- Благо я пока я ещё ректор, то есть творю, что захочу! – рявкнул он безапелляционно. – Кто не рад – забирает документы.
- Ты чего в супе ковыряешься, Кларисса? Заглатывай прямо с тарелкой, потом переваришь – ты змея или кто? А ты, Сат, убери свои ресницы! Я же вижу, как ты ими пытаешься свидание назначить!
Если приглядеться, то из нас вышла бы чудесная парочка – я, венец творения, и ты, дочь башковитого контрабандиста. У наших детей просто не осталось бы шансов родиться законопослушными идиотами!