— Эйли, никто не знал, как ты на это отреагируешь. Поэтому мы решили пока тебе не говорить!
— Ну конечно! — я бросила стопку листов на стол. — Сплетни, конечно, донесли бы до меня всё гораздо доходчивее.
— Опасно оставлять огонь без присмотра, — заметила я.
— Ты права, — парировал Двэйн, закрывая за нами дверь. — Я прекрасно убедился в этом, когда познакомился с тобой. Только отвернёшься, а ты уже что-нибудь натворила.
— Главное, ты помалкивай, — остудил Двэйн птицу и молча снял с шеи шишку. — А расскажешь вперёд меня — перья выщипаю. Понял?
“Чего уж тут непонятного… — проворчал Гугл. —
... Откровенно говоря, если встанет выбор, между жизнью человека и собаки, то я ещё подумаю, чью сторону принимать. Если конечно, это не будет жизнь того, кого я хорошо знаю.
- Сурово, - покачал головой водитель, ловко вертя баранку.
- Зато честно, - парировал Матвей. – Собаки не предают и не врут в глаза.
Когда люди говорят: “Я не жадный” — они обычно кого в этом хотят убедить? Собеседника или себя?
— Оборотень нападет в трех случаях: Если ему угрожает опасность, если угрожает опасность члену его стаи или он нашел того, кто нанес ущерб его стаи. В остальном они милые и душевные существа.
— Дядя с отцом с вами бы не согласились…
— Не знаю. Мне они показались именно такими, когда я гостила у них лет десять назад… После того как побила шестерых их лучших бойцов.
Стражник справа коротко хохотнул и бросил:
— Вот после того как побили их лучших бойцов и они стали милыми и душевными.
- У вас коньяк остался? А то у меня из крепкого, только чай и молоток.
— А вампиры у вас есть?
— А это кто? — Осторожно спросил отец, несколько ошарашенный реакцией Маши на смертельно опасных существ.
— Такие существа, которые пьют кровь людей, не могут появляться на солнце, или могут, если им ведьмы делают специальные кольца… Они могут очень быстро двигаться, заставлять людей повиноваться им и их тоже все боятся.
— Не знаю, что такое ведьмы, но в целом ты описала типичного сборщика налогов, — хохотнул отец, допивая рассол и отставляя кружку, — Им выдают специальные печатки, с которыми они могут везде ходить, тоже на утро после приезда в поселок за поборами на свет выйти не могут, при виде должника могут очень быстро передвигаться, а уж как кровь из народа сосут… Ух!
— Дядь, — шепотом проговорил я, запутываясь от объятий отца, не решаясь взять нож, — то что я не боялся — это неправда. Мне было очень страшно. Не боялась Маша, а я просто не мог бросить ее…
— Не бояться только глупцы. А Мужчиной может называться тот, кто преодолевает страх, в том числе из-за ответственности за близких.
— Весел, а ты что скажешь? Правда красивая?
Я смутился.
— Да я особо не разглядывал, не до того было. Но не уродина, лицо приятное. Худая только…
— Балбес! — усмехнулся Овер, — это называется — стройная. Дворянки — они все такие
Стройность и счастье зависят вовсе не от ограничений — именно в них причина несостоятельности любой диеты, а от умения получать удовольствие, не теряя при этом чувства меры.
Калугины никогда не делили детей на своих и чужих. Детей Бог даёт, не человеку решать, сколько, каких, каким путём...
Я предпочитаю здоровое одиночество больным отношениям.
Он открыл для себя лучшее средство от душевных страданий. Им оказался самый обыкновенный сон – идеальный уравнитель общества, не считая почечной колики. Его разрешалось иметь и богатым, и бедным. Он составлял естественную потребность человека и поэтому не был так опасен для здоровья, как иллюзии, созданные компьютерами и наркотиками, на которые страждущие граждане тратили к тому же немалые деньги. Сон был вездесущ, ненавязчив и исполнителен, как старый преданный слуга. И его хозяину нужно было лишь уметь правильно им воспользоваться.
Наметанный глаз смог бы даже разглядеть зародыш порядка. Такого, который находят в дамской сумочке: он вроде бы существует, но его вроде бы и нет.
А сказочно богатый, но социально незрячий Дед Мороз приходил почему-то только к детям из обеспеченных семей, у которых и так все было. Этот волшебный старик постоянно разочаровывал маленького Гену, потому что никогда ничего не дарил, а лишь скрупулезнo отбирал самое главное: веру в чудо.
Многие, кто живут в достатке, любят утверждать, что бедность – этo заразная болезнь, которую легко победить. Нужно только не лениться и упорно работать над собой. Но это все равно что осуждать камбалу, лежащую в песке с плоским выражением лица. Она не виновата, что такой родилась. То же самое у людей. Кто-то с самого детствa ползает по дну жизни, не имея на то собственной вины. С другой стороны, любой богатый толстолобик, смеющийся над камбалой, может превратиться в последнюю, если рыбацкий сапог судьбы расплющит невзначай его идеально круглую голову.
Я как та совсем в шоке.
На голову одела диадему из цветов,усыпанных камнями.
...директор ходил в своём кабинете..
— Ну, хорошо, возьму я у тебя и эту крупу, только недорого, куда-нибудь уж пристрою!
Ура, ура! У нас будет плов! Рисовая каша молочная и запеканка! Да даже просто рисовая каша с маслом. Вкуснота! В общем, нагрузили мы повозку Лидара под самый верх, мне там больше места нет, придется ехать верхом домой! Грегор, когда уже отошли от прилавка, тихо сказал.
— Леди Мэри, а вы ведь обжулили купца! Вы явно знаете, что с этой крупой делать! Да и остальной товар вы не по доброте душевной купили, точно применение найдете!
Я только улыбалась загадочно. Кто ж им виноват, что они не знают про рис.
Добро должно быть мудрым. Отчего-то многие думают, будто доброе сердце с легкостью заменит здравый смысл. Однако помните: подставлять спину врагам, в тридцатый раз наступая на одни и те же грабли, — признак не доброты и всепрощения, а скорее отсутствия интеллекта. Подлинное добро не имеет отношения к идиотизму.
— Вам не ко мне, — холодно отчеканила я. — Я — крестная фея. А вам нужна золотая рыбка. Адрес: синее море. Звонить три раза.
— Работаешь с ними, работаешь, учишь. Стараешься сеять разумное, доброе, вечное. А выходит что?
— Я думаю, как раз разумное, доброе, вечное и выходит, — задумчиво подбодрила меня Мелюзина. И столь же задумчиво добавила:
— Только не из того места.
Добро должно быть выстраданным. Легко быть добрым и любить окружающих, когда от людей в жизни своей ничего плохого не видел. Не слышал дурного слова, не страдал от человеческой жестокости и безразличия, не познал боли предательства и обмана. Вот только такое добро мало чего стоит. А вы попробуйте любить человечество со всеми его пороками, насмотревшись и нахлебавшись того, на что это самое человечество способно. Не сможете? Ничего страшного, вас к этому никто не принуждает. Вот только в таком случае не надо изображать из себя добряков. Сумели? Вот тогда вы и есть воистину доброе существо.