«И жили они долго и счастливо, а ведьму проклятую предали суду честному, опосля чего сожгли на площади всем людям в назидание»
Обычный финал сказки
«И нет хуже женщины, излишне увлеченной делом пустым, ибо тогда, в увлечении своем, слабость исконную женской натуры проявляя, забывает она и о доме, и о супруге, коий страдает премного, вынужденный влачить голодное существование, прозябая в тоске и неустроенности»
— И что там такого, чего нет у нас?
— Там любовь.
— А у нас?
— А у нас секс. За деньги.
– Не вздумай ко мне приставать, – тоже со смешком заметила я.
– Что я, самоубийца? Уверен, тебе ничего не стоит по физиономии двинуть.
– Иногда так и подмывает, да силенок маловато, предпочитаю словесные баталии.
– Тоже верно. Я все эти дни думал о тебе…
– Неудивительно, я же красавица.
– Кто бы спорил, – улыбнулся он. – Кстати, сколько тебе лет?
– Такие вопросы девушке не задают.
– Нет, серьезно. Лет двадцать пять, да?
– Восемнадцать. Просто выгляжу хреново. Пороки одолели. Здоровье ни к черту, то печень прихватит, то легкие.
– Занятная ты девица. Живешь по своим законам, да? Сама по себе? Пария по собственной воле?
– Какие ты слова-то знаешь, – улыбнулась я. Разговор мне, понятное дело, не нравился, но и обострять ситуацию не хотелось, и я решила все свести к шутке. – Я вроде суверенного штата, и в пределах своих границ не признаю ни одно правительство.
чайная ложка – мощный магнит, брошенная в мойку, мгновенно притягивает гору грязной посуды.
благими намерениями мы выстилаем себе дорогу в ад.
У меня с этим миром взаимная неприязнь, человек с тонкой душевной организацией способен взирать на него только после литра водки.
Не ищи смысла в жизни, смысл в том, чтобы жить.
Все мы продажны, только у каждого своя цена...
Когда чувствуешь любовь – одиночество души растворяется, освобождая место для радости и счастья. Ты становишься целым, живым, готовым дарить любовь.
Ничто так не научит лучше, как шишка на собственной голове.
- Сидеть! – произнесла я, но подорожник отказался.
- Си-деть! – четко и медленно повторила я. Подорожник почесался корешком и стал рассматривать обои.
- Не работает, - вздохнула я, видя, что ректор застыл в дверях.
- Как не работает? – спросил ректор, глядя на подорожник. Его тень нависла над нами. – СИДЕТЬ!!!
От такой команды я непроизвольно села рядом с подорожником.
- Не знаю, как вы, но я обосрался, - послышался писк гремлина, который сидел возле шкафа, глядя большими желтыми глазами на ректора.
- Не знаю, но у меня он слушается, - пожал плечами Гелиад, стряхивая пыль со своих крыльев.
То, что у Гелиада слушаются все, стало понятно еще две минуты назад.
- Это – не просто суп. Он поднимает иммунитет! – добавила я, вспоминая про то, что я – целитель.
Ложки исчезли во рту, а закусила губу, глядя на лица преподавателей. Внезапно лицо старенького преподавателя бытовой магии Тряпкуса Намочикулуса разгладилось, а глаза удивленно посмотрели куда-то вниз.
- К-к-кажется, мой… кхеу… иммунитет поднялся, - прошептал он, замирая. – Он не поднимался уже лет сто!
-Ой! – спрятала я лицо в руках, пока все мужчины преподаватели смотрели куда-то вниз.
- Я как бы… чувствую, что иммунитет…. Хм… Очень укрепляется! Да, - заметил суровый преподаватель по боевой магии. – Я с детства был очень болезненным… Иммунитет был … хм… слабым… А тут что-то прямо как…
- Вот! – предъявила я тарелку с розовым супом, в котором плавали грибы.
- Молодец, украсила, - одобрил ректор, бесцеремонно входивший в мою комнату, как к себе домой. – Сразу понятно, что готовила девочка! Розовое и блестки!
- Посмотри на себя! Как ты выглядишь! Студент – это лицо Академии! – отчитывал меня ректор. – Что подумают про Академию, когда увидят тебя!
- То, что Академия не высыпается, - пожала плечами я.
- Вообще-то я – девочка, - жалобно вздохнула я.
- Сейчас поглядим! – послышался голос, а Погуберт достал свой собственный журнал. Он прищурился на меня, листая пометки. – Имя?
- Ленор Макквин! – попыталась я заглянуть в журнал.
- Я тут проставляю, чтобы не ошибиться! Эм и Жо! – заметил боевой маг, сощурившись в журнал. Я смотрела на список группы, понимая, что «эм» и «жо» проставлены рандомно. И не всегда совпадали с действительностью.
- Мне твое имя ничего не говорит! – покачал головой боевой маг. – Когда критические дни?
- С третьего по десятое! – заметила я, опустив глаза.
- А! С третьего по десятое! – прищурились на меня. – Где эта ваша с двенадцатого по восемнадцатое?
- Староста? – переспросила я. – Она болеет! Так что я вместо нее пока что!
Как говорила она: «Буду драть с вас три шкуры на шубку для каждой моей несчастной нервной клеточке, пострадавшей в бою с вашей тупостью!».
В зале стояла такая тишина, что слышно было, как где-то на четвертом этаже уборщица гоняется за привидением: «Пошел отсюда! Сруль инфернальный! А то напугал и тут же прибавил мне работы!».
- Молчать! А не то я буду зверствовать! – отрезал ректор, заставляя всех смущенно притихнуть. – Когда я говорю, нужно, чтобы было слышно, как муха чешется! Ничего! Сначала я приучу вас к дисциплине. Потом к порядку. А потом к туалету.
- Так мы, вроде как бы приучены к туалету… - переглянулись студенты, слегка растеряно. – Мы, как бы, знаем, где он находится…
- Один раз рявкну – проверим! – строго произнес ректор.
– Так, перед тем как вы скажете, что случилось, – заметил Рафаэль, подплывая поближе к зеркалу. – Я хотел бы кое-что вам сказать. Я знаю, что вам нравится моя жена. Так вот, мне она тоже нравится. И если я узнаю, а я узнаю, что кто-то подкатывал к ней свои эльфийские орешки или тянул свои эльфийские веточки, то я камня на камне не оставлю. А мои возможности вы знаете. А теперь продолжайте. Что стряслось?
– Если вас посадят, – усмехнулась я. – Я попрошусь следом! Это намного лучше, чем учить уроки! Я не смогу учить уроки с ребенком! И он будет двоечником! Все будут показывать на него пальцем! Он закончит Академию на двойки, не найдет приличную работу, спустит все ваше состояние и умрет в каком-нибудь склепе!
– Мне приснилось, что я вас сожрал, – послышался тяжкий вздох. На меня с укором посмотрели вишневые глаза: «Это все ты виновата. Лежишь тут, соблазняешь гастрономически!».
– И что он умеет? – спросил Дэнфер, глядя на меня с восторгом.
– Мама не знает. Маму отключило в этот момент, – извиняющимся голосом ответила я, поглядывая на Одноглазого Попокрыла. Он повернулся ко мне большой задницей, в которую можно смело посылать все проблемы ближайшей пятилетки. Еще и место останется! Видимо, последней мыслью моей было что-то про задницу!
– Папа, – внезапно Дэнфер подошел к нему, чтобы удостоиться тяжелого взгляда. – Ты сам говорил, что мужчины не плачут.
– Я не плачу, – произнес Рафаэль, глядя на сына. – Еще нет…