Она любила обоих начальников за неиссякаемый боевой задор, бульдожью хватку, профессионализм и даже некоторое присутствие порядочности.
– Какой сегодня прекрасный день. Как ваша голова?
– Спасибо, прекрасно.
– Вы купаться? Вода чудесная! Я купалась утром, ну, просто парное молоко!..
Хорошо хоть не чистый сахар, подумал Плетнев.
– А чего я, чего я, это тебе, Леша, не в укор, ты вон как мне шланг прикрутил! Сидит, как будто он там и был! А полы да окна мыть не мужицкое дело, бабское оно!..
Тебя бы на заседание совета директоров, развеселившись, подумал Плетнев про Валюшку. Хоть какого совета хоть каких директоров. Там бы тебе объяснили, что такое равенство прав и какие именно дела следует считать мужскими, а какие женскими!
– А вот и картошечка! Я ее погрела малость. Господи, до чего хорошо естся, когда на природах! Да, Леш?
Плетнев кивнул с полным ртом – «на природах» елось действительно очень хорошо.
– Виктор, – половинкой огурца Алексей Александрович протер свою тарелку до блеска и с хрустом откусил, – вы не знаете…
– Ты мне не «выкай», – перебил мужик. – Я, когда мне «выкают», ни слова не понимаю.
- а уж за ними москвичи какие-то богатые-знаменитые, мы их тут промеж собой «газпромом» зовем!
– Как? – не понял Плетнев.
– А мать ихняя все время талдычит: у нас в Газпроме, у нас в Газпроме. И то у них в Газпроме, и се! Птичьего молока захочешь, в Газпроме имеется!
– Далась тебе деревня эта! – утром сказал ему в Москве приятель Павлик и пожал льняными плечами просторной и прохладной летней рубахи. – Что ты там будешь делать, Алексей Александрович? Схимничать, трудничать и анахоретствовать?
Плетнев ответил, что хочет отдохнуть «от всего и от всех», в том числе и от Павлика, но мысль про «схимничанье» и «анахоретство» ему понравилась.
А что?.. Раз уж больше ничего не получается, будет схимником и анахоретом!
Если ты попадаешь в ситуацию, которая
полностью, совершенно безвозвратно перекрывает возможность заниматься этим делом, значит, это не твой путь.
Так уж устроен мир: родители отдают детям столько любви, сколько имеют, а дети родителям — сколько могут…
То что не ваше, никогда вашим не будет, ваше же никогда не уйдет, какая бы красотка там не крутилась рядом.
Спорить с дураками и пытаться им что-то доказать — гиблое дело.
— Привет, Норр, — кивнула я, настойчиво выискивая взглядом вредную кошку, но той уже и след простыл. — Что ты приготовил для нас сегодня?
— Как обычно: тренировки, тренировки и еще раз тренировки.
Я тяжело вздохнула.
— Какой знакомый план… чует мое сердце, он теперь до конца наших дней будет состоять из одних тренировок.
Если не кормить толпу хлебом, если не ублажать зрелищами, толпа эта из ленивой аморфной массы превратится в безумную, алчущую крови лавину.
Нет ничего более раздражающего людей, чем свобода других. Особенно, если они мнят себя, как минимум богами.
от хорошей жизни в наёмники мало кто подаётся
в чёрные дни, когда чутье подсказывает, что хуже уже не будет, а разум, словно насмехаясь, утверждает обратное, обречённость сменяется надеждой, отчаяние становится смелостью, а безумие ‒ перерастает в отвагу.
у любой жизни свой срок годности, который рано или поздно выйдет
Совершенно неважно, что у тебя за спиной, если смотришь вперёд. Если нет веры в себя, а накопившийся негативный опыт лишает равновесия, ты можешь упасть. Но если есть сила смотреть вперёд и выбросить всё, что мешает, ты дойдёшь до другого берега и станешь сильнее.
Копытные, знаете ли...
Гужевой транспорт экологически чист. Но гадит...
далеко не во всякой битве нужно убить. Иногда достаточно лишь доказать свою правоту, чтобы тот, кто тебе мешает, отказался от мысли на тебя напасть.
...сила, какой бы источник она ни имела, это всегда только сила. А на любую силу, как ты понимаешь, рано или поздно найдется управа
Люди — странные существа. Научи их простому целительству, и они все равно найдут способ, как с его помощью не вылечить, а убить.
— Почему, когда небо светло и безмятежно, на землю порой проливается дождь, а иногда, напротив, над нашими головами теснятся тучи, но из них не падает ни единой капли?
Мы втроем одинаково озадачились.
— Э-э… говорят, что дождь — это слезы богинь, — наконец прокашлялась ведьмачка. — А женщины порой непостоянны. Не говоря уж о том, что плакать мы умеем как от радости, так и от горя.
...люди, в большинстве своем эгоисты. Живете одним днем. Все рушите, ломаете, воюете за чужие ресурсы и готовы ради сиюминутной выгоды и сомнительных привилегий украсть, унизить и даже убить. Но иногда… довольно редко, надо признать… среди вас рождаются вот такие герои. Которые внезапно начинают радеть о чужом благе и готовы с высокой башни наплевать на все, что составляет вашу так называемую жизнь. Вот скажите мне, откуда вы беретесь, а? Что вас вообще толкает на эти глупости?
Говорят, неизвестность пугает. И это действительно так. Но еще она незаметно забирает решимость, потихоньку подтачивает волю и, если затягивается надолго, усыпляет бдительность.
если мы выживем, то победителей не судят, а если помрем, то и беспокоиться не о чем.