– О! Колдуете! Можно я позлорадствую в сторонке? – послышался заинтересованный голос Сморчка. – Я буду злорадствовать молча! Обещаю! Я буду молчаливой гадиной!
– Пиши! Зафиксированы в момент приветственных движений, сопровождающимися нечленораздельными звуками, отдаленно похожими на ласковые слова. С новой строки! При этом мистер Рафаэль Малеволент осуществлял растирательно… эм… согревательные движения романтического характера левой рукой в области … эм… Зачеркни «в области». Пиши… эм… на задворках копчика своей супруги. Точка.
– Да будет вам известно, мадам, – послышалось шипение. Моего обнаженного плеча коснулись светлые волосы. – Я не потерплю, чтобы вы называли меня престарелым вампиром!
– Хорошо, – согласилась я, понимая, что воспитывать здесь предстоит сразу двоих. – Немолодой вампир, вампир «предсоломинкового» возраста, вампир в самом расцвете немощи. Выбирайте!
– Фу! Кто-нибудь! Уберите это от меня эту гадость! – прищурилась я на бледное лицо.
– Вы сейчас о чем? – удивился вампир.
– О вашем мерзком характере!
– Кстати, а я кем считаюсь? Женой или вдовой? – спросила я, понимая, что для покойника муж больно шустрый.
– Пишите. Обнаружены в процессе совершения … эм… тыкательно – поступательных движений любовного характера, – диктовал с завитой бородкой.
– Время сколько? Тут часы отстают?
– Это вы отстаете в развитии, а мои фамильные часы просто не торопятся...
На одной стене бесконечного коридора висела целая вереница бледных портретов. Судя по датам, они свое уже отсосали.
Когда вампир зовет тебя в столовую, в голове сразу начинает мелькать список имущества и родственников, которым это имущество стоит отписать последней волей. Вот так легким движением руки мама превращается в ужин!
– Ну кто так душит, хозяин! – сокрушался гоблин, а я взяла свои слова обратно. – Она же не будет мучится! А как же дергающиеся ножки, трясущиеся ручки и выпученные глаза! Фу!
«Я рожу тебе дюжину детей, мы построим дачу, я буду закатывать скандалы и помидорчики. А ты глаза и ковер, чтобы отнести его в гараж!».
Я попыталась улизнуть, как вдруг увидела, что в том конце коридора, словно огромная черная летучая мышь в развевающемся плаще идет тот, который по моим предположениям должен был хлебать баланду еще семь лет, триста шестьдесят четыре дня.
– И родить мне братика или сестричку, чтобы мне было не скучно, – вынес вердикт юный принц. И посмотрел на меня взглядом: «Ты, мама, как хочешь, но вынь да положь!». Можешь даже сейчас.
– Извините, не сдержался. Люблю делать гадости тем, кто не нравится.
Я снова вспомнила бледное лицо и очень выразительные глаза, чувствуя, как холодок, сбегающий по спине обнимает попу. Вот с кем, с кем, а с ним бы я ни за что не хотела встретиться!
– Спячка, это интересно! – серьезно заметил гоблин, потерев пальцами узкий подбородок. – Как на счет… Мама за ночь сдохла, а я ее похоронил?
– Да вы издеваетесь? Ребенок сразу спросит, а где похоронили? – ужаснулась я, глядя на него обалдевшими глазами на это чудовище в костюме.
– Под деревом! Не переживайте, я сделаю вид, что там что-то рыл!
– Раньше министров брали на взятке, а теперь на человеке. Ну и дела!
«Надеюсь, его посадят надолго!», – пронеслось у меня в голове. В лучшем случае у меня будет восемь лет, чтобы выбраться отсюда!
«Ах, сударь! Я – девушка честная, поэтому за мной придется побегать! Возможно даже по всему замку. И, возможно, с криком «Куда пошла, сволочь!»
Любовь такая вещь, её второй раз в жизни может и не случиться. Даже если она безответная, её всё равно стоит прожить. Иначе, так и останешься — неполноценным.
Зачем учить теорию вероятности, если есть закон подлости?
Я понял, что каждый поступок имеет последствия. Неважно узнают о нем, или это останется внутри. Я сам уже никогда не буду прежним. Это важно.
Теперь я точно знаю, что счастье – это не константа. Над ним, как и над собой, работать каждую минуту нужно, если потерять не хочешь.
Деньги – прекрасное дополнение к внимательным любящим родителям, но как единственное средство воспитания, очень сомнительно. Когда все проблемы ими затыкаешь, на выходе можно получить махрового эгоиста.
Детина, загородившая мне дорогу, легко поигрывая ножом, который до гордого звания тесака не дотягивал сантиметров пять, широко улыбнулась:
- Милая девушка, - неожиданно приятным и мягким голосом начал он, - минуточку вашего внимания: сейчас я буду вас грабить и, возможно, убивать.
Я крепче сжала в руках пузырек с жидкой взрывчаткой.
- А насиловать? – осторожно уточнила у преступника.
- А надо? – удивился он и, несколько смутившись, отмахнулся. – Не, чего-то не охота.